Не жалею ни о чем

От лица Макса       Я проснулся рано утром от жуткого похмелья, когда только первые лучи солнца стали заползать в комнату. Обычно я любил ранний час и особенно наблюдать за восходом солнца, находясь за городом, но не сегодня. Пробуждение было неприятным. И дело даже не в том, что выпитая вчера бутылка виски оказалась явно лишней, а в том, что рядом не было Мии. Гребаное дежавю? Именно оно…       Я лежал на правом боку. Видимо так и проспал всю ночь, потому как рука онемела от тяжести тела, поэтому я не чувствовал ее. Я обнимал подушку Мии, которую взял вчера из спальни. Она до сих пор хранила ее дивный легкий запах. Я повернулся, лег на спину и положил левую руку на голый торс, удивляясь тому, что сумел раздеться в пьяном забытьи.       Я попытался открыть глаза, их тут же наполнило яркое солнечное свечение, от которого они разболелись, поэтому я зажмурился и накинул на лицо одеяло. Голова кружилась и нестерпимо гудела, отдаваясь звоном тысячи маленьких колокольчиков. В мозгу образовалась такая тяжесть, словно мне налили туда свинца. Во рту пересохло и ужасно хотелось пить, желудок ныл, даже чувствовалась небольшая тошнота. Все тело трясло, а руки и ноги, будто чужие, не поднимались. Глубоко в душе теплилось чувство нарастающей тревожности, а сердце готово было выскочить из груди от учащенного сердцебиения. Черт! А ведь тебе сегодня на работу, Макс.       Я смутно помнил, что было вчера. Знаю, что сильно набрался на дне рождении Саманты и изрядно захмелевший ушел спать раньше всех остальных. Для меня это было впервые, а теперь я лежал и пялился в потолок, кое-как разомкнув воспаленные глаза. Я повернул голову на бок, подушка рядом была пуста, что для меня было необычно. Я привык просыпаться по утрам рядом с Мией и чувствовать тепло ее желанного, нежного тела. Я напряг раскалывающуюся от жуткой боли голову и попытался вспомнить события прошлого вечера.       Сколько же я выпил вчера? Наверное, очень много, не помню толком. Это было не праздное веселье, я запивал горечь, что сковывала меня изнутри. Я пытался утопить тоску на дне стакана очередной порции виски. Черт! Мия… моя Мия опять уехала от меня и попросила оставить ее в покое, а я дурак и послушался. Нет бы, ехать за ней, просить выслушать и во всем разобраться, но ведь гордость пыталась взять верх. Я даже не звонил ей эти дни, хотел, чтобы она остыла и все обдумала.       Конечно, я понимал причину ее гнева и злости на меня. Она слышала мой разговор с Ральфом про Саманту и могла не так понять смысл моих слов. Мия уехала и не дала мне даже объясниться. Не нужна мне была никакая Саманта, не нужна мне и участь вожака стаи, если рядом со мной не будет моей маленькой белокурой красавицы.       Ради нее я готов был поступиться всех своих принципов и отказаться от всего, что имел. Только она одна умела наполнить мою жизнь смыслом. До Мии я не знал, что такое настоящее чувство привязанности, нежности, страсти. Да что там лукавить? Я даже не знал, что такое любовь к девушке. Именно моя маленькая упрямица научила меня любить по-настоящему. Возможно, я дурак, что никогда в открытую не сказал ей: «Я люблю тебя!», а ведь я действительно ее люблю. Каждый раз я собирался с духом, чтобы сказать ей эти слова, и каждый раз, как трусливый пес, молчал, поджав хвост.       Я хорошо помню, как увидел Мию впервые, когда отдыхал с Бартом в клубе. Уже тогда она понравилась мне, но, по неизвестным для меня причинам я так и не нашел мужества, чтобы познакомиться с ней. Лишь после совершенно случайно нашел ее в том грязном переулке, когда она подверглась жестокому избиению и чуть не была изнасилована каким-то вонючим пьяницей. Уже тогда мне хотелось защищать и заботиться о ней, хотя я ее даже не знал.       Мия лежала на грязном асфальте в изорванной одежде и с кровоподтеками на лице. Я смотрел на ее обнаженное тело и в моем мозгу даже ни разу не промелькнула мысль, чтобы пялиться на нее в открытую или пытаться воспользоваться беззащитным состоянием хрупкой девушки. В тот момент я хотел только защитить свою малышку и уберечь. Мне ужасно хотелось догнать подлеца, который сотворил это с ней, и убить его, вырвав все конечности. Но один взгляд на Мию, беспомощно лежавшую на земле, заставил меня не тратить время на мерзавца, а просто постараться помочь ей.       У нее был разорван топ, и поэтому оголилась грудь. Я снял свою футболку и надел ее на измученное, тоненькое тело. Аккуратно, чтобы еще больше не навредить, натянул обратно трусики с джинсами. Я поднял Мию и понес в машину на руках. Она была почти невесомой, такая хрупкая и миниатюрная, словно Дюймовочка. Я отвез ее в больницу и передал медикам. На следующий день приехал, по пути купив какие-то миленькие цветочки в горшке. И зачем я это сделал? Не помню. Наверное, чтобы порадовать.       Мия лежала растерянная и измученная на кровати в больничной палате и неустанно благодарила меня, распахнув невероятные васильковые глаза. Наверное, уже тогда я влюбился в нее по-настоящему. Затем я увидел ее через несколько дней в университете и был приятно удивлен. Она стояла возле Ван Арта и о чем-то с ним мило беседовала, от чего мое удивление сменилось гневом. Я так сильно не любил этих хладнокровных. Уже тогда я ее ревновал, просто боялся признаться в этом. И как только Ван Арт отошел, я достаточно близко подошел к ней сзади и сразу же отметил, что Мия была совсем малышка в плане роста и тоненькой фигурки по сравнению со мной. Она доходила мне лишь до плеча. Именно после того момента я стал называть ее маленькая.       Мия стояла рядом такая растерянная и немного испуганная моим неожиданным появлением. Но ее глаза… Боже! Они сразу вспыхнули и зажглись. Они не скрывали ничего. Даже то, что она была рада моему появлению. И я понял, что Мия привлекла не просто мое внимание. Я помню о ней все: каждую деталь, каждую мелочь, каждое движение, поцелуй, вздох, улыбку, сладкий стон… Я знаю Мию так, как не знает ее никто иной. Я отчетливо помню нашу первую ночь, словно она была час назад. Я выдернул ее из рук какого-то тупоголового дрыща, который насильно тащил ее за собой. Она, вырвавшись от него, так стремительно бежала в мои объятия на своих высоченных каблуках, что я, вспоминая все это, невольно улыбнулся. Мия прижалась ко мне нежным телом, а я обхватил ее тоненький стан рукой. Именно в тот момент, когда она ко мне прижалась, я впервые взглянул на нее уже как на женщину.       Я ее захотел и попытался взять себя в руки… Вернее, прояснить голову, потому что пока мы ехали на такси ко мне, я успел мысленно поиметь Мию в нескольких позах. Каким же было мое удивление, когда я узнал, что она невинна. О, Господи! В девятнадцать лет и девственница? Она меня приятно удивила. Это не просто редкость в наше время, а полнейший нонсенс. Мия в тот вечер впервые отдалась мне, а я наслаждался ее непорочным девичьим телом, таким податливым и мягким. Она была такой страстной, но в тоже время скромной. Моя развратная скромница. Редкий вид. То чувство, что я был первым и единственным мужчиной в жизни Мии, просто сводило меня с ума. Меня и сейчас охватила дрожь при воспоминании о том далеком вечере. Я так отчаянно хотел ее тогда, да и всегда!       Все украденные минуты, жадные поцелуи, быстрые прикосновения рук к потаенным местам — все в тот вечер воплотилось в страстное желание, в необузданную страсть, которая и сейчас накрывает меня с головой, затягивая все дальше в пучину, когда я нахожусь рядом со своей сладкой малышкой. Мия тоже вся горела, и выражение лица выдавало ее, она была чиста и невинна, но так хотела большего. И я дал ей это сполна…       Я помню, как приблизился к Мии, притянул к себе ее тоненькую фигурку и поцеловал так, как никогда прежде не целовал никого больше. Я ощущал, как вздрагивали от нежности губы Мии, и тоже задрожал в ответ от переполнявшего меня желания. Мой язык проник в сладкий рот, мои руки подхватывали ее сзади. Я прижимал ее к себе, и чувствовал, как дыхание прерывалось и становилось частым и глубоким. Мия, сгорая от желания, все еще в нерешительности, испуганно смотрела на меня большими голубыми глазами. Я сильными руками еще плотнее прижимал ее точеные бедра к моим. Взгляд затуманился и потяжелел от нахлынувшей безудержной страсти. Я поднял Мию на руки, отнес в спальню, положил сладкую малышку на кровать и начал целовать. Впервые моя кровать казалась мне райским ложем.       Сначала моя маленькая была очень напряжена, но затем тело ее расслабилось под мягкими, нежными, но в тоже время настойчивыми поцелуями. Я все целовал и целовал Мию до тех пор, пока она сама не заглянула мне в глаза и не притянула к себе мои руки. Мия позволила мне раздеть ее. Я до сих пор ощущаю, каким голодным был мой взгляд, когда я смотрел на ее непорочное тело. Как же сладко она пахла… дьявольски хорошо и женственно. Тонкий манящий жар ее тела и легкий аромат духов сводили меня с ума. Был еще один запах наиболее вызывающий воспоминания, наиболее возбуждающий, это личный аромат Мии, когда моя маленькая была возбуждена и готова только для меня одного. Тот запах я жаждал наиболее сильно.       Даже сейчас, лежа на постели с головной болью, я помнил дивный аромат тела Мии. Он кружил мне голову и заставлял путаться мысли. Я помню сладкие мгновения, когда очутился внутри ее трепещущего тела. Мой мозг просто взорвался от переполнявших меня ощущений. Мия вздрогнула и застыла, когда я погрузился в нее, забирая самое дорогое, что у нее было. Потом она стала такой расслабленной и податливой, страстной и желанной, пылкой и чувственной… Мия всегда была такой, каждый раз когда мы занимались любовью. Все картины нашей любви пронеслись передо мной за секунды, оставив на губах улыбку блаженных воспоминаний.       Моя сладкая малышка. Я был первым ее мужчиной и единственным. Кто мы мог подумать, что как до меня, так и после ни один мужчина не вкушал сладость Мии, не коснулся ее невинности. И я решил, что так будет всегда. Она только моя! Я ее никому не отдам! Да, сейчас во мне говорит собственник. Ну, и что с того? Я не хочу, чтобы у моей маленькой был кто-то еще, я хочу остаться единственным мужчиной в ее жизни. Тем, кто будет любить, защищать, оберегать, ласкать, целовать на ночь и по утрам, обнимать и утешать, когда ей будет плохо, и заниматься с ней любовью.       Именно Мию я всегда представлял в качестве жены и матери наших будущих детей. А если она не сможет мне родить, как говорил Ральф, это не имеет никакого значения, лишь бы она была рядом. Конечно, я понимал, что причинил ей немало боли, которую Мия не заслуживала, потому что повел себя как мудак. Я сбежал, словно трусливый заяц, от нее после первой близости.       Она отдала мне не просто девственность, она отдала мне частичку себя. Мия подарила мне такие минуты блаженства, такие сладкие и страстные чувства, что я испугался. Впервые в жизни я не контролировал себя, я хотел ее все больше и больше. И это пугало меня. Пугало до такой степени, что я нервничал рядом с ней, поэтому каждый раз старался казаться холодным и отчужденным. Каждый раз, когда я смотрел на нее, то пытался понять, почему же меня так тянет к ней?       Вторая наша близость произошла совершенно случайно. Меня словно магнитом тянуло в ночной клуб. Я, конечно, не планировал ничего заранее и даже не надеялся на что-либо. Увидев Мию, как она танцует и целуется с Ван Артом, как он обнимает и прижимает ее к себе, я чуть не взвыл от ревности. Поэтому все мои дальнейшие действия не поддавались логическому объяснению. Мне было плевать, что Сабрина рядом, что рядом моя сестра и друзья, в тот момент я хотел быть рядом только с Мией. Я знаю, что взял ее почти силой, когда она вышла в уборную. Если бы я отпустил Мию, она бы ушла, и между нами ничего бы не было в тот вечер. Но я не мог отпустить ее, я просто не мог справиться со своими чувствами и желаниями. Черт! Она влекла меня так сильно!       Я вспоминаю, как ненавидел себя день ото дня за то, что назвал ее дешевой девкой, сравнив со всеми остальными. И даже ее слова, что она ненавидит меня, не могли оправдать мой поступок. После этого она еще больше отдалилась, в то время как меня словно магнитом тянуло к ней. Никто не представлял, какие муки я испытывал, находясь с Мией в одном помещении. Как сдерживал себя неимоверной силой воли, чтобы не смотреть в ее сторону. Черт! Я пугался себя и того, что испытывал рядом с ней.       После нашей первой близости она проникла в мою кровь, словно яд, легко и быстро и стала моим личным наркотиком. Мое тело горело адским возбуждением рядом с ней, требуя разрядки, а внутренний волк скулил, словно запертый в клетку. Лишь вкусив однажды ее сладкий плод, я больше никого не хотел. Девчонки толпами бегали за мной и готовы были в любой момент прыгнуть ко мне в койку, а я тосковал только по своей маленькой Мии. Только она всегда сводила меня с ума. Только ее я безумно желал. Она молода и своевольна, она сексуальна и красива, да, Мия божественно красива.       Я помню каждую черточку ее лица. Большие васильковые глаза, как бескрайнее летнее небо, всегда смотрят на меня с восхищением, с нежностью и, как мне кажется, с любовью. Сладкие губы дарят мне неземной рай, вырывая из моей груди стоны блаженства. Только ее плавные изгибы приводят меня в неописуемый восторг каждый раз, когда я могу созерцать обнаженное, сексуальное тело. Только Мия умеет так страстно отдаваться, будто в последний раз, и сладко стонать подо мной, разливаясь приятными звуками внутри меня как мед. Только ее руки умеют так нежно меня ласкать, доводя до исступления. Как же сейчас мне безумно ее не хватает рядом.       Я страшно ее ревную, это почти граничит с безумием. Я просто страдаю от ревности. Стоит только какому-нибудь парню подойти к ней, я просто замираю, а потом впадаю в бешенство слишком ярко, слишком наотмашь. Это происходит так слишком, что меня парой заносит и я просто не могу контролировать себя. Мия тоже ревнует меня, и я это вижу. Ревность в ней вызывает все что угодно: не позвонил, не пришел вовремя, не посмотрел или посмотрел, но не на нее… Она потом становится зациклена на своей обиде, плачет, упрекает, выясняет отношения, хотя раньше никогда такого не было. Это происходит только сейчас. Именно тогда, когда мы приезжаем к моим родным, когда Мия видит Саманту, или когда я на работе.       Лежа с больной головой, я только сейчас понимаю, какую чудовищную ошибку совершил. Я не должен был себя вести подобным образом, особенно, когда Мия рядом. Мы же с Самантой больше не подростки, которые выросли в одной песочнице. Мы уже довольно взрослые люди, поэтому пора смотреть на вещи трезво. Правильно сказала Хелен: «Для Мии Саманта в первую очередь девушка, а уже потом моя подруга». Хотя эта подруга теперь реально стоит между мной и моей маленькой и всеми способами и не способами пытается спровоцировать нас на ссору. Именно поэтому я всю неделю держусь от Саманты подальше.       Своему человеку нужно доверять, если хочешь, чтобы ему рядом с тобой было хорошо. Доверие — очень хрупкая вещь, и его потерять очень легко. Я осуждаю себя и признаю, что первый накосячил. Я унизил Мию в глазах Саманты, с которой смеялся и танцевал, как будто я свободный парень, а Мия для меня ничего не значит. Но все наоборот — она значит для меня все! Я понимаю, почему ей было сложно после всего этого поверить мне. А я доверяю своей маленькой и хочу, чтобы она доверяла мне.       Воспоминания о том времени, когда она встречалась с Ван Артом, как он обнимал и целовал ее, поднимают во мне волну ревности с такой бушующей мощью, что мне хочется оторвать этому вампиру голову и вырвать его руки из суставов. Я помню, как увидел ее безумно красивую в заходящих лучах солнца. Мия выпорхнула из двери общежития легко, словно бабочка, и пошла навстречу к этому хладнокровному. Все, что мне оставалось делать — стоять и смотреть, как Ван Арт увозит мою сладкую малышку на своем дорогом автомобиле. От той ярости, что бушевала в моем сердце, я, как сейчас помню, ударил по стене с такой силой, что та раскрошилась и покрылась паутинкой трещин. А после того, как она не ночевала в общежитии, о чем довольно «мило» сообщила ее ветреная подружка, я вообще впал в отчаяние.       Одна мысль, что она спала с Ван Артом, приводила меня в ярость. Именно тогда я познал муку и отчаяние ревности: внутри все горело, сердце болезненно сжималось в груди, пальцы томились от желания прикоснуться к Мии, а руки покалывало — так хотелось обнять ее. Этими же руками мне хотелось вырвать сердце вампира, который посмел к ней прикоснуться.       Сейчас ее отношения с Ван Артом для меня были не проблемой, сейчас нужно было утрясать наше разногласие, которое появилось благодаря Ральфу. Зачем ему вообще понадобилось говорить мне про Саманту, если он прекрасно знает, что мне кроме Мии никто не нужен? Она — мой смысл жизни!       Мой брат прекрасно знает, что волки любят один раз и навсегда. Зачем он предлагает другую, если понимает, что я не брошу ту, которая нужна мне больше жизни? Я сказал ему, что подумаю на счет того, чтобы рассмотреть Саманту в качестве будущей жены, но даже ни разу об этом не вспомнил. В тот вечер мне было все равно, что говорить, лишь бы закончить бесполезный разговор. Я знал только то, что мне нужна моя Мия.       Лежать и размышлять — это, конечно, здорово и все такое, но мне пора вставать. Скоро идти в лагерь, хотя я планировал поехать к Мие и поговорить с ней. Но работа ждет и бросить ее я не могу, хотя это меня волновало сейчас меньше всего. Зато вечером я наверстаю упущенное. Если нужно, буду умолять на коленях, чтобы Мия простила меня. Сейчас она волновала меня больше всего. Пора исправлять ситуацию и признаться, что я вел себя по отношению к Мие, как законченный мудак. Мне необходимо ее увидеть. Так же необходимо, как дышать. Я так много хочу сказать ей… я должен наконец-то собраться и произнести те слова, которые, я уверен, она хочет от меня услышать.       Спустив ноги с кровати, я осмотрелся. Мии, конечно, же не было рядом, ее вещей тоже нигде не было. Я тряхнул головой, пытаясь полностью отогнать сон, и снова окинул взглядом комнату. Ничего сломанного нет, значит, я сразу лег спать после застолья. Все о’кей, и только шмотки грудой валяются на полу и на ноге по-прежнему надет один носок. Видно сразу, что я раздевался пьяный. Я негромко хохотнул. Не теряя надежды, что Мия все-таки приехала и где-то в доме, я поднялся с кровати, натянул шорты, которые валялись на полу. Мое тело пошатнулось от нетвердого шага.       — М-да, дружок, «повеселился», блин, вчера. Нафиг я столько пил? Не пойму. Теперь весь день буду ходить как зомби, — пробурчал я себе под нос, хватаясь за стену.       На нетвердых ногах я подошел к шкафу, взял сменку белья и пошел в душ, освежиться. Именно его мне сейчас и не хватало. Рванул дверь — пусто. Интересно, кого я, собственно, здесь ожидал встретить? Я даже усмехнулся и покачал головой, за что получил адскую боль, которая звонящими колокольчиками отозвалась в мозгу.       В ванной я нашел спасительный шкафчик с аптечкой, а в нем — анальгетик и принял сразу две таблетки, чтобы наверняка. Встал под холодные капли душа, так мне было намного легче. Не знаю сколько времени я пробыл в ванной, но вышел я оттуда уже без той жуткой боли в голове, которая стучала в висках все утро. Я оделся и пошел на кухню. О, моя спасительница Хелен, опять что-то варганит вкусненькое, пахнет приятно. Я зашел на кухню и осмотрелся. Кроме Хелен, которая стояла ко мне спиной, Одри и Саманты больше никого не было.       — Привет, братьям-алкоголикам, — прощебетала весело сестра.       Я посмотрел на мелкую и удивился: мало того, что Одри рано встала, что на нее совсем не похоже, так еще прямо светится от счастья. Странно, к чему бы это? Я не стал вдаваться в подробности. Мало ли, что ей в голову взбрело?       — Привет, Макс, — поздоровалась Саманта, окинула меня с ног до головы взглядом, но при этом даже не посмотрела в глаза.       — Хай, — только и смог выдавить я из себя, слегка скривив губы в подобие улыбки.       Хелен повернулась на мой голос. От ее грозного вида моя улыбка медленно сползла с лица.       — Фолл, расскажи-ка мне, что вчера случилось? — недовольно спросила она.       Я прямо опешил. Ни тебе здрасьте, ни до свидания, сразу наезды. С чего это, вдруг, она стала называть меня по фамилии? Неужели она была недовольна, что я напился в зюзю и ушел спать? Да что гадать? Я прошел вглубь кухни, уселся за стол и принялся сверлить Хелен взглядом.       — Я перебрал немного лишнего и ушел спать. Это теперь карается смертью, Хелен? — немного недовольным голосом спросил я невестку, постукивая пальцами по столешнице.       Разозлился. Еще не хватало мне слушать нотации от Хелен, пусть поучает Ральфа или Шона.       — Я вообще-то не об этом?.. — нахмурившись, ответила она недовольным голосом и, закинув полотенце себе на плечо, скрестила руки на груди и бедром оперлась о кухонный гарнитур.       — А о чем тогда? — моему терпению приходил конец.       — Я про Мию спрашиваю. Что у вас с ней вчера случилось?       Мои брови взметнулись вверх, и я непонимающе уставился на невестку. Меня озадачивал ее вопрос, потому что Мию я вчера не видел, только напился из-за нее, а вернее из-за ее отъезда и нашей ссоры. Даже не помню, чтобы звонил или писал.       — Ничего. Я не видел ее вчера, — немного удивленно ответил я.       Хелен подошла, стала напротив меня и, упираясь ладошкой в стол, чуть склонилась надо мной. Меня сегодня, однозначно, озадачивала эта женщина.       — Тогда почему она убежала из дома вся в слезах так стремительно, что я не могла угнаться за ней, раз ты ее не видел? — переходя на негромкий крик, спрашивала злым голосом жена моего брата. — Может, ты просто ничего не помнишь своим пьяным мозгом?       — Подожди, Хелен. Мия… Что, твою мать? Что значит она убежала из дома? Из какого дома? — я, откровенно говоря, ничего не понимал и просто взбесился.       — Не матерись, Макс! Ты что, все свои мозги вчера пропил? Как из какого дома? Из этого самого дома, Фолл, — постучала Хелен пальцами по столу, подтверждая свои слова.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Хелен, скажи мне внятно, — мой затуманенный алкоголем мозг туго соображал, видимо, потому что я не мог до конца понять, что от меня хочет Хелен. — Как Мия могла убежать отсюда, если она уехала три дня назад в нашу городскую квартиру? — я вообще уже ничего не соображал, если честно.       — Ты что, не виделся с ней? — ошарашенно промолвила Хелен и вопросительно вскинула брови. — Она вчера приезжала, но не прошло и пяти минут, как она выбежала вся в слезах. Я думала… — моя невестка замолчала и нахмурилась, будто что-то прокручивала в мозгу, а потом вмиг стала растерянной и, уставившись на меня в недоумении, потерла виски.       — Мне не послышалось? Мия вчера приезжала, и никто не удосужился меня разбудить?       Я вскочил, как ошпаренный, опрокинув стул, и в гневе ударил кулаком по столу. Я не мог поверить своим ушам. Твою ж мать! Моя Мия приезжала вчера, а меня никто не разбудил, от этого я просто начинал звереть на глазах.       — Брат, ты был пьян в стельку. Тебя и залпом пушек никто не поднял бы, так что не ори, — вставила свои пять копеек Одри.       — Макс, я посчитала, что будить тебя не самая хорошая идея, — извиняющимся тоном произнесла жена брата, ухватившись двумя руками за мои плечи. — Мия согласилась и пошла наверх в свою комнату. Я не знаю, что произошло, но через минуты три, она выбежала из дома вся в слезах, — огорченно добавила она.       — И никто ничего не знает? — я внимательно окинул взглядом всех троих волчиц.       Саманта тут же отвела взгляд в сторону. Одри сидела и смотрела то в чашку, то на меня, а Хелен стояла рядом со мной и, выпучив в недоумении глаза, хлопала ресницами. Волчье чутье подсказывало мне, что что-то произошло, и здесь был замешан кто-то, кто был в доме. Поэтому я решил выяснить, кто и где был.       — Во сколько приехала Мия? — спросил я напряженным голосом.       Руки заметно дрожали от переполнявших меня эмоций, поэтому я сжал их в кулаки.       — Где-то около двенадцати ночи, — задумавшись, ответила Хелен.       — Кто видел, как она приехала?       Я говорил спокойно, но меня душил гнев, а внутри все колотилось от еле сдерживаемой ярости. Я чувствовал, как сильно пульсирует жилка на моей сонной артерии, и сердце, словно бешеное, стучит о грудную клетку.       — Я и Хелен. Мы были здесь вдвоем и пили чай, после того как прибрались, — подхватила разговор Одри. Я медленно перевел глаза на сестру.       — Где в это время были все остальные?       — Все спали уже, Макс, кроме нас, — ответила Одри и пожала плечами.       Мои мысли путались. Что же могло произойти такого из ряда вон выходящего, что Мия уехала, не успев переступить порог дома? Я был уверен, что это не очередная заморочка. Она не настолько взбалмошная, хотя достаточно своевольная. Я еще раз осмотрел всех присутствующих. Подозрительно тихо сидела только Саманта и почему-то не смотрела мне в глаза. Я заметил, что она избегала моего взгляда еще тогда, когда вошел в кухню. У меня не было сомнений, что она была причастна и сто процентов приложила руку к отъезду Мии. Поэтому решил с ней переговорить с глазу на глаз, чтобы никто не помешал.       — Саманта, можно тебя на пару слов? — я старался казаться спокойным и невозмутимым.       — Что за секреты, братишка? — встряла Одри.       — Никаких, просто перекинусь парой слов с подругой. Нельзя? — с вызовов бросил я ей в ответ и иронично изогнул бровь.       — Она ничего не знает, Макс, — опять вставила Одри. — Сэм ушла спать вслед за всеми. С твоей Мией она даже не встречалась.       — Я как-нибудь сам разберусь, мелкая. Жуй завтрак.       Одри замолкла, а Саманта встала, посмотрела на меня испуганным взглядом и неуверенно пошагала вслед за мной. После того, как я глянул на нее, все мои сомнения ушли. Теперь я точно был уверен, что это ее рук дело. Когда мы вышли в гостиную, я не стал медлить, а просто прямо спросил, развернувшись к ней лицом:       — Выкладывай, что произошло вчера? — я скрестил руки на груди и в упор посмотрел на Сэм, пытаясь угадать ее настроение.       — Макс, о чем ты? — она покачала головой и в нерешительности взглянула на меня. — Одри же сказала, что я ушла спать и не видела твою девушку.       — Не играй со мной, Саманта. Я хочу знать, что вчера произошло? И хочу знать это немедленно! — стальным голосом произнес я, схватив ее за руку чуть выше локтя.       Я посмотрел на Саманту твердым взглядом и увидел, как она вздохнула, а потом нервно сглотнула.       — Не молчи, Сэм, начинай свой рассказ. Я весь во внимании.       — Макс, я… я не знаю с чего начать, — запнувшись произнесла она и, мягко освободив руку, уселась в кресло, нервно перебирая пальцами подол футболки.       — Начни сначала, — я стоял и не шевелился, а только прожигал Саманту взглядом и ждал от нее рассказ во всех деталях прошедшего вечера.       — Макс, дело в том… В общем ты затолкал меня к себе в комнату, — неуверенно начала она и опустила взгляд на дрожащие руки. Впервые я видел Сэм такой нерешительной. — Мия пришла и увидела, как мы спали в одной кровати, — она опустила плечи, будто выдохнула и сбросила с себя лишний груз.       — Твою ж… Подожди, что ты сказала?       До меня лишь сейчас отчетливо дошли ее слова. Я? Ее затолкал? Она в своем уме? Я был пьян! Вспышка гнева тут же вспыхнула внутри меня. После этого я уже не говорил, я кричал.       — Как я мог затолкать тебя в свою комнату, Сэм, если ушел спать раньше всех? Да, я был пьян в стельку, но даже пьяный я не думал ни о ком, кроме Мии, — я нервно провел руками по волосам и спрятал их в карманы, чтобы унять дрожь. — Так что свои байки, Саманта, прибереги для кого-то еще и молись, чтобы Мия не натворила глупостей по твоей милости.       Я ударил кулаком об дверь и метнулся в спальню. Я злой, как черт, выбежал из гостиной. Меня трясло от гнева и неприязни к этой глупой гусыни, которая забралась ко мне в постель, пока я спал в отключке. Мия была права во всем, а я ей не верил. Я все думал, что мы с Сэм по-прежнему старые добрые друзья детства. И какой я после этого волк? Да я жалкая тупая дворняга, хотя, скорее всего, даже хуже. Пробегая мимо кухни, я заглянул вовнутрь и бросил на ходу:       — Одри, выйди за меня сегодня на работу, мне нужно отлучиться.       Сестра выбежала из кухни вслед за мной и прокричала мне в спину:       — Макс, ты куда собрался?       — Просто сделай, что я прошу, и не спрашивай о лишнем, — бросил я ей через плечо.       Меня начинали раздражать даже простые вопросы. Телефон. Мне нужен телефон! Быстро набрал выученный уже наизусть номер, но на том конце провода не торопились мне отвечать. Что за хрень вообще происходит? Маленькая, возьми трубку.       От отчаяния я схватил ключи от машины и, набросив по пути на себя футболку, помчался в город в нашу с Мией квартиру. Я выжимал газ на максимум, чтобы как можно быстрее добраться до места. Из-за скопления машин и небольших пробок спустя почти час я подъехал к дому и выскочил из машины, кое-как припарковавшись, пробежал по подземной парковке и вызвал лифт.       Пока он ехал, у меня было такое ощущение, что прошла целая вечность, прежде чем передо мной открылась заветная дверь. Когда я поднимался на лифте, мне казалось, что он словно сбавил ход и плелся как черепаха. Я нервничал и мерил кабину шагами, стучал кулаком об кулак, сжимал и разжимал пальцы, крутил ключи на пальце. Наконец, я доехал до своего этажа и, выскользнув из лифта, быстро побежал по коридору, но почему-то замер возле двери.       Я понял, что боялся открыть квартиру, боялся увидеть то, что потом увидел. Квартира была пуста. Мии нигде не было и ее вещей тоже. Я обшарил каждый уголок, но в квартире почти не осталось ничего, что хотя бы как-то напоминало о присутствии моей маленькой. Единственное, что мне напоминало о том, что она еще совсем недавно была здесь, это ее запах. Чарующий легкий запах духов вперемешку со сладким ароматом любимого тела.       За кроватью я нашел чулок Мии, который мы искали еще несколько дней назад и весело смеялись. Я скомкал его в ладонях и прижался к нему лицом, вдыхая ещё оставшийся запах Мии, потом бросил чулок на кровать и схватил телефон. Я стал трясущимися руками набирать ее номер, который знал наизусть. Только бы она ответила. Но вместо мягкого голоса Мии, я услышал в трубке голос оператора, который говорил, что абонент недоступен.       Гнусное предчувствие свернулось клубком в груди, как змея. Что делать? Почему она недоступна? Почему уехала? Может, просто решила побыть одна, разобраться во всем? Ни хрена не понимаю! Я выругался, сбросил вызов и поплелся в ванную, чтобы освежить лицо. Включил воду и, упираясь руками о край раковины, взглянул в зеркало. Что происходит, Мия?       Из-за волнения и переживания не совсем понимал тот факт, что она скорее всего выбросила сим-карту или сменила номер. Мой мозг категорически откидывал эту мысль назад снова и снова. Я звонил всем, кого знала Мия, и кто мог знать, где ее найти, но никто не был в курсе ее исчезновения. Черт! После того, как оператор в телефоне уже в который раз говорил мне монотонным голосом, что абонент недоступен, я стремительно выбежал из квартиры и спустился вниз, чтобы узнать, как давно Мия уехала. Когда я подошел к ресепшену консьержа, он передал мне комплект ключей от квартиры и короткую записку от Мии.       Прочитав пару строк, мир рухнул у меня перед глазами, земля ушла из-под ног. Я не мог или просто не хотел верить, что Мия ушла от меня… ушла навсегда. Ну уж нет. На этот раз я так просто не оставлю ее в покое. Я бросился назад в квартиру. Скинув шорты, быстро переоделся в джинсы и через пять минут уже заводил машину — хотел попасть в универ как можно быстрее. Знал же, что смогу перехватить Мию там. Посмотрел на часы на приборной панели и ужаснулся: за это время она могла выкинуть, что угодно.       — Мия, Мия… Что же ты творишь, дура? — я ударил ладонью об руль, не зная как еще выплеснуть раздирающие меня эмоции.       Выехав из парковки, влился в густой поток машин, понимая, что у меня просто нет шансов найти ее, если не потороплюсь. Я опять достал телефон из кармана джинсов и попробовал еще раз дозвониться до Мии. Безрезультатно.       — Твою ж мать!       Я швырнул сотовый на пассажирское кресло. Как можно быть такой дурой? Что на нее нашло? Зачем опять сбежала? Ведь знаю, что любит. Тогда почему? Почему история повторяется? В прошлый раз я списал все на страх: появилась Сэм и Мия приревновала, не поверила в себя, да и мало ли что еще себе накрутила. А сейчас-то что не так? Твою мать! А сейчас? Фолл, ты идиот? Сейчас она застала тебя в постели с другой! Вот что не так, твою мать! Вот что не так!       Когда проехал бульвар, раздался звонок. Я судорожно схватил телефон в надежде, что это Мия. На имя звонившего даже не глянул.       — Да! — почти рявкнул в трубку.       — Макс, ты где? — звонила Одри.       — Мелкая, да не до тебя сейчас, отстань! — сбросил звонок.       Затем притормозил у очередного светофора и стал ждать «зеленый», нетерпеливо барабаня пальцами по рулю. Мать вашу, что же так долго? Голова была полностью забита мыслями об одной глупой блондинке, которую я, возможно, потерял навсегда. Только сейчас до меня стало доходить, что произошла какая-то чудовищная херня. Ну, Саманта и сука! А я, дурак, считал ее своей подругой! От злости я сильнее сжал руль руками, представляя, что это ее шея. У меня прямо костяшки пальцев побелели.       С полной неразберихой в голове, я доехал до универа, но меня и там ждал провал. В деканате мне сказали, что не имеют право распространять личную информацию о студентах, если ты им никто. Твою ж мать!.. Я тяжело вздохнул, понимая, что сегодняшний день ничего хорошего уже не принесет. Я победитель по жизни. Черт! Черт! Черт!       Я ещё долго обыскивал каждый уголок этого большого города, но моя маленькая просто исчезла, будто никогда здесь и не была. Я и сейчас вспомнил прощальные слова Мии и горько усмехнулся. Хотелось сдохнуть на месте. Она желает мне счастья, но без нее я не хотел даже дышать.       Мия появилась в моей жизни, как гром среди ясного неба или снег на голову, да не важно. Она верила в меня, и эта вера творила со мной немыслимые вещи. Я чувствовал себя всесильным и всемогущим. Я был супергероем для нее, спасая миры, уничтожая зло и каждый раз вытаскивая ее из очередной передряги. Я поймал удачу за хвост, вытянул счастливый билет и сорвал джекпот размером с баснословную сумму. И это все благодаря Мии.       А теперь моя маленькая ушла. Ее просто не стало в моей жизни вместе со всем, что ей принадлежало. Она оставила меня одного в опустевшей квартире — без нее там стало неуютно. Все, вплоть до зубной щетки, она забрала с собой, оставив мне лишь воспоминания о ней, наши совместные фотографии да парочку незначительных побрякушек.       День ото дня я не терял надежды найти Мию, ведь она была моим смыслом жизни, но все попытки были тщетны. После ее ухода, я понял, как сильно ее люблю, как она мне дорога. Щемящая боль поселилась в моем сердце, а в душе образовалась пустота от осознания того, что я, возможно, ее больше не увижу. Черт! Как же больно, оказывается, это осознавать.       Сперва я заметил отсутствие Мии в эмоциональном плане. Как будто бы мы вместе, а вроде чего-то не хватает. Я все никак не мог поверить, что больше Мия не встретит меня с работы, улыбаясь, не обнимет и не поцелует. Больше я не прижму маленькую к себе и не услышу ее звонкий смех. Больше не будет разговоров, которые Мия пыталась построить каждый вечер, и больше она в нетерпении не будет ждать рассказа о том, как прошел мой день. Больше никто не будет переживать дошел ли я до дома глубоким вечером или нет.       А потом я ощутил отсутствие Мии физически. Пропал ее запах с футболок. Мне некого было обнять перед сном, поэтому я обнимал ее подушку. Мне не к кому было возвращаться. Мне было не по себе смотреть на вторую чашку только что приготовленного утреннего кофе или второй тарелки с едой. Это будто на несколько секунд возвращало меня в прошлое, а потом я осознавал снова и снова, что теперь все потеряло смысл.       После ее ухода я перестал жить, а стал лишь существовать. Первым желанием было уйти из этой никчемной жизни, свести с ней счеты. Желание было таким жгучим и сильным, что я не знал, как ему хотя бы не поддаться, не говоря уже о том, чтобы от него избавиться. Оно росло во мне сорняком, от которого не избавиться с первого раза, потому что корни были слишком глубоко во мне. Я замкнулся, закрылся в своей скорлупе, перестал общаться со всеми, забросил работу. Не знаю, сколько я так существовал.       Позже я осознал, что умирать не хотелось, желание перестало жечь грудную клетку изнутри. Оно и не удивительно. Как может желать умереть тот, кто уже мертв? Так было и у меня — я был мертв без Мии. Желания уйти из жизни с завидной постоянностью гасилось во мне еще и не менее горячительными напитками. Сначала мне хватало нескольких банок пива, чтобы впасть в забытье на несколько часов, потом этого стало не хватать, и я перешел на более крепкие напитки: водку, текилу, бренди, виски, бурбон. Потом я стал пить все подряд, смешивая или чередуя. Меня полоскало так, как не полощет от морской болезни. Но я продолжал пить и помнить каждый гребенный день, проведенный без нее.       Постепенно наше с Мией уютное гнездо превратилось в лачугу бомжа и алкоголика. Затем я бросил пить и пустился в разгул. Каждый вечер находил себе новую девушку, пытаясь вытеснить образ той, которая бросила меня. И только сейчас понимаю, что все девушки были блондинками. Это, видимо, на подсознательном уровне я выбирал именно их. Из такой утопии жизни меня стала вытаскивать семья, они не могли смотреть, как я загибаюсь каждый день все больше и больше. Постепенно я возвращался к нормальной жизни и даже вернулся к работе, хотя и не до конца смирился с тем, что теперь один.       Я вспоминал Мию все время, как будто бы и не было всего этого времени, безжалостно разделяющего тот момент, когда мы впервые поцеловались. Я все никак не мог ее забыть окончательно. Мия была из тех девушек, кто старается слишком сильно, она никогда не играла мной. Она та, кого легко понять, потому что она честная и прямолинейная. Моя маленькая из тех девушек, которая умеет сильно впечатлить. Мия всегда была особенной, она действительно прежде думала о других, а потом уже о себе. И это достойно восхищения. Мой трепетный герой.       Я клялся, что никогда не буду обращаться с ней плохо, но в последнее время вел себя как полный придурок и эгоист. Я оглядывался назад и понимал, что не ценил ее так, как она того заслуживала. Я оглядывался назад и понимал, что она заслуживает так много извинений, хотя никогда не просила их. Я помнил все, что она сделала для меня, и понял, что не дал ей и половины того, что должен был дать. Я понял, что она любила меня безусловно и поддерживала во всем, что бы я не делал. Я понял все, но слишком поздно… Да, Мия ушла от меня, забрав с собой все то, что у нас было, забрав мое сердце и душу. Но одно я знаю точно, такая история любви, как наша, не может закончиться просто так. Я верю и надеюсь, что встречу свою маленькую. Расцвет нашей любви еще впереди. Я найду ее и больше не отпущу. Мия еще обязательно родит мне сына или дочку, у нас будет большая и крепкая семья, и я докажу всем, что моя любовь не была пустой тратой времени. Я сделаю ее самой счастливой. Как и обещал когда-то.