Не все шпионы носят маски

      Машина шпиона скрылась за поворотом. Скаут остался стоять и собираться с духом, чтобы вернуться в логово льва. Тревожное воображение уже рисовало картины того, как кто-то подстерегает его чуть ли не в каждом встречном кусте. Никто не должен видеть его в таком состоянии, и тем более нельзя попасться на глаза тому, из-за кого всё это в итоге и произошло. Минуты промедления были невыносимыми и в тоже время необходимыми. В конечном итоге, прекратив переминаться с ноги на ногу, скаут направился к знакомым местам, стараясь держаться в тени и не привлекать к себе внимания. Но, как ни странно, его даже и не могли заметить, так как на базе было до невозможного тихо и спокойно. Никто не бегал по пустырю, в окнах не мелькали ничьи силуэты, сирена мирно молчала. Даже грузовика, обычно стоявшего в тени навеса, и того не было на месте, что наталкивало на мысль, что все отправились на рейд.       Ухватившись за это предположение, скаут ускорил свой шаг, всё равно шарахаясь каждого шороха и тени, припадая к земле всякий раз, когда его что-то пугало. Сложнее всего ему пришлось тогда, когда настало время пересекать знакомый пустырь, окружающий едва ли не всю базу. Так называемая «зона отчуждения» наверняка задумывалась для того, чтобы можно было заметить посторонних издалека, однако сейчас это было далеко не на руку парню. Он решил как можно скорее пройти «опасный» участок пути, слепо надеясь, что его попросту не заметят или не обратят внимание. Каждый последующий шаг казался настоящей пыткой не только для исстрадавшихся ног, но и для расшатанных нервов. Первый пройденный метр, второй, десятый, двадцатый, вот он уже посреди пустыря опасливо смотрит на пустеющие окна и молится всем ведомым и неведомым ему богам, чтобы остаться незамеченным. Лишь оказавшись у спасительной двери он позволил себе выдохнуть, нетерпеливо дёрнув за ручку. Та со скрипом открылась и скаута обдало прохладой остывшей за ночь мастерской, освещаемой одними лишь лучами рассветного солнца, что проникали в неё через окна и открытые двери.       Первым же делом уставший и полный жажды взгляд упал на прикрученную к стене раковину. Время замедлило свой ход, и парню стало плевать есть тут кто-то или нет. Забыв обо всем на свете он быстрой и неровной походкой рванул к долгожданному источнику воды, припадая к нему и выкручивая напор настолько, насколько это было возможно. Кран закряхтел, однако уже спустя секунды на руки паренька бурным потоком полилась холодная вода, немного попахивающая известью. Это была самая вкусная и прекрасная вода из всех, что скаут до этого когда-либо пил. Изболевшееся пересохшее горло воспринимало получаемую жидкость как панацею из чаши Грааля или ту самую Боржоми, которую скаут никогда не пробовал, но точно знал, что эта хрень наверняка на вкус как слёзы ангелов. Забыв о том, как это может выглядеть со стороны, Питер наклонился пониже, подставляя пересохшие губы под струю свежей воды, жадно глотая её, умываясь и просто приходя в себя.       Кажется, что всё худшее уже позади и ничего уже не станет ему угрожать. Однако это было только частью намеченного плана. Нехотя, скаут закрыл кран, осматриваясь в поисках раздатчика. Тот, как по заказу, стоял совсем близко, надо было лишь сделать пару шагов к стеллажам, где с педантичной точностью были расставлены разные ящики с инструментами и деталями. Распластавшись у чудо машины прямо на полу, едва опираясь спиной о стену, скаут облегченно выдохнул, ощущая себя самым везучим человеком на свете. — Тебе лучше?       Ничего не выражающий голос заставил парня вздрогнуть и едва ли не подпрыгнуть на месте. Прямо напротив него, буквально у противоположной стены стоял тот самый инженер, о котором его предупреждал шпион, хотя теперь без каски и гоглов. Он выглядел… Чересчур спокойным. Таким, словно к нему каждый день вламывается кто-нибудь, чтобы попить и подлечиться у раздатчика. Теперь Питер мог разглядеть его внешность без формы, хотя кроме того, что стоящий перед ним полутораметровый человек является то ли китайцем, то ли японцем в накрахмаленной выглаженной рубашке и комбинезоне, заметить он не смог. Вот уж кого можно было назвать педантом с первого взгляда, ведь чем дольше на него смотрел скаут, тем больше ему казалось, что на него смотрит чересчур правдоподобная восковая копия человека, вызывающая зловещее ощущение неправильности его происхождения. Однако «манекен» двинулся с места, не сводя со скаута внимательных глаз и одновременно вытаскивая из кобуры пистолет, направляя на него. — Мужик-мужик, не надо! Я свой! — не ожидая такого поворота, парень обезоруживающе поднял руки перед собой, плотнее прислоняясь к стене спиной. — Докажи, — механик снял предохранитель, продолжая сверлить парня ничего не выражающим взглядом. — Я, эм, пф, — от резко переменившегося хода событий, Питер совсем растерялся, начиная искать мечущимся взглядом хоть что-то, что могло бы ему помочь, — м-меня притащил тогда к раздатчику Люк, — осенившая мысль казалась бредовой, однако больше ничего не шло в голову, — и-и-и у меня была нога прострелена, а ты сказал, что-то типа: «Очень хорошо» — а потом сказал не увлекаться, и… — Какая нога была прострелена? — инженер кажется совершенно контролировал ситуацию, выжидая, пока его посетитель наконец изъяснится. — Правая! Вот прям тут была дырка, но типа только одна и, — едва ли не подняв правую ногу, скаут указал на то место, где некогда было входное отверстие от шальной пули.       Наблюдая за всем этим инженер в итоге коротко кивнул, хоть и не спешил убирать пистолет, всё так же направляя его на парня. — Почему ты вышел из машины шпиона красных? — допрос продолжался, а скаут совершенно не нашел, что ответить. «…Но спешу тебя успокоить…» — сказанные тем самым трикстером слова дали Питеру сил говорить дальше. Наставление неожиданного спасителя оказалось и правда очень полезным. — Т-только… Не рассказывать никому, лады? — неуверенно начал он, смотря на инженера умоляющим взглядом.       Механик же был непреклонен. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, когда скаут постепенно и неуверенно начал рубить правду-матку, постепенно рассказывая ему всё как было. Где-то он преуменьшал конечно, местами преувеличивал, особенно на том моменте, когда он рассказывал о змее, встреченной в пустыне, описывая её чуть ли не трёхметровой гадюкой с «во-о-от такенными зубищами». В тоже время он решил умолчать о том месте, где шпион дал ему новые штаны, справедливо посчитав, что это не особо важно сейчас. Инженер слушал, к концу рассказа скаута всё же убрав пистолет, что немало успокоило парня, который в итоге выжидающе замолчал, разглядывая свои зажившие ноги и потирая теперь невредимую шею. От ночных похождений у него остались лишь пара сувениров, да этот рассказ, которому не каждый поверит на слово. — Хорошо, я тебе верю, — услышав от механика долгожданные слова, скаут поднял на него посветлевший взгляд, не видя в ответ никакой реакции.       Его собеседник с самого начала разговора остался прежним, даже не дав понять, как он воспринял новость о фактической попытке изнасилования в команде. — Ага, — такое равнодушие беспокоило парня. — Так ты, это… Не расскажешь никому? — Если ты поможешь мне по мастерской, то обещаю не распространяться об этом. — Обещаешь? — чуть наклонив голову, Питер не до конца понимал, почему взрослый наёмник, пусть и ростом едва преодолевающем отметку в полтора метра, как в детском саду даёт ему обещание. — Да, — инженера же это совершенно не смущало. — Ты знаешь моё имя? — Эм, вроде Хван, да? — Пинг Хван, верно. Как я могу к тебе обращаться? — он протянул ему руку в перчатке. — Питер Тёрнер, — пожав руку в ответ, скаут ощутил, как его ладонь сквозь плотную защитную ткань крепко сжимает что-то неестественно твёрдое и холодное, одним словом мало похожее на человеческую плоть. — Можно просто Пит. — Предпочту более формальное Питер. — Ну, так тоже норм. — Значит договорились, Питер, — тряхнув руками в воздухе, инженер внезапно потянул скаута на себя, рывком заставляя его встать с пола.       Скаут, тихо выругавшись от неожиданности, подскочил на ноги, для себя отмечая, что несмотря на «компактность» человек этот обладает ощутимой силой. Получив свою руку обратно после рукопожатия, парень принялся отряхиваться, попутно осматриваясь. Снова чересчур чисто. Мастерская выдавала себя лишь едва ощутимым запахом машинного масла, да расставленными по какой-то не до конца понятной схеме инструментами и ящиками. И ни пылинки на стеллажах и полках, словно ответственный за это место человек только и занимается, что борется с пылью и беспорядком. Даже чертежи, развешанные на стенах, находились на одинаковом расстоянии друг от друга. — Приходи после обеда, я скажу, что тебе делать. — А? — Скаут не ожидал, что его припахают вот так сразу, но ещё больше он не был готов к тому, что теперь это будет на постоянной основе. — Я дал тебе обещание что буду молчать поскольку ты мне помогаешь, верно? — парень кивнул. — Значит я буду молчать до тех пор пока… — Бля, я понял. — Хорошо, — инженер кивнул, указывая на дверь. — Вон там выход в коридоры, остальные двери настоятельно прошу не открывать, — укол любопытства заставил поискать взглядом другие ходы, однако при таком скудном освещении давалось это плохо, — особенно закрытые, — интрига возрастала. — А теперь, будь так добр, уйди и приведи себя в порядок. — Ага. Ну, это… Типа, я потом зайду, да? — направившись к указанному выходу, Питер до конца не верил, что его злоключения на сегодня подошли к концу. — Да, — инженер вернулся к своим делам, вытаскивая какой-то ящик с одного из стеллажей. — Бывай тогда.       Уже на выходе скаут напоследок оглядел просторное помещение, понимая как много тут спрятано от любопытных глаз. Он здесь ещё осмотрится, но позже.

***

      И снова коридоры. На сей раз скауту пришлось приложить немалое усилие, чтобы заставить себя не бежать, а тихо идти к назначенной цели, где начался весь этот кошмар. На базе и правда было как-то пусто, а единственными следами здешних жильцов оказались лишь отпечатки от подошвы ботинок на сыром, только что вымытом полу. Знаете тот укол вины, который испытывают некоторые люди, когда проходят по свежевымытому полу? Так вот, скаут не то что его не испытал, более того, он не на шутку переживал из-за того, что ходит по этому самому полу совершенно босой. Тот, кто осмелился взять в руки швабру для наведения чистоты в коридорах, совершенно не умел этого делать. Среди водянистых грязных разводов пестрили чьи-то волосы, осколки стекла и, кажется, кусочки рвоты, от чего Питеру захотелось как можно скорее добраться до кед и обуться, предварительно вымыв ноги с мылом или хлоркой. Образовавшаяся на полу неоднородная каша делала воздух в коридорах невыносимо сырым и зловонным, что только лишь заставляло прибавить шагу, предварительно задержав дыхание и переведя взгляд на пыльный потолок. Однако скаут рисковал в таком случае напороться босыми ногами на что-то, что точно приведет если не к ампутации конечности, то к заражению крови точно. А потому, пропуская лишний раз вдох и придерживая выдох, он всеми правдами и неправдами прошел неприятный участок коридора, что окончился на развилке, где скаут предпочел идти по более чистому, но далеко не мытому полу.       Итак, вот он — жилой блок. Двери в его комнату были закрыты, что лишь прибавляло Питеру причин для волнения, а их было и без того достаточно. Ладно-ладно, ему ведь только и нужно, что быстро забрать свои вещи и… А что дальше? Уйти ему некуда, жаловаться на произошедшее как-то по-бабски, а оставаться в этой комнате дальше он не мог физически.       Парень оглянулся, убеждаясь, что он точно один, прежде чем положить ладонь на ручку и рывком открыть покосившуюся дверь.       В комнате царил хаос. Кровать, на которой обосновался Питер, теперь была свалена набок, блокируя подход ко второй двухъярусной койке. Плакаты, карточки и все вещи в целом были или сломаны и порваны, или просто были брошены на пол и растоптаны кем-то раздосадованным и обозлённым. Спасительная бита была вовсе едва ли не накрошена в труху и валялась в самом углу, среди того, что теперь представляло из себя не более чем мусор. Вдох и выдох. Он тут однозначно не останется.       Первым делом скаут поставил кровать как было, после начиная поиски того, что осталось от его скромных пожитков. Сложно было сказать, хорошо это или плохо, однако вещей было не так уж и много, чтобы переживать из-за их утери. Старые кеды, немного шмоток, бейсболка и чудом уцелевший блокнот. Фотоаппарат, подаренный братом на совершеннолетие, был разбит вдребезги, а книга, доставшаяся ему от матери ещё когда он только попал в тюрьму, точно так же была изорвана на клочки. Бумажника со скромными сбережениями и вовсе не было — стащил гад. Вот, собственно, и всё.       Запихав всё, что он нашёл в сумку с оторванной ручкой, скаут встал на выходе, снова оглядывая комнату. Как и сказал ему Энди, он не трогал его вещей, что теперь валялись совершенно повсюду. Но где же был их хозяин, когда всё это происходило? Питер не помнил точно, заходил ли его сосед в комнату или нет, но это не отменяло того факта, что помимо него в комнате никого не было, когда его зажали в угол. Хлопнув напоследок дверью, парень навсегда покинул эту комнату, или, по крайней мере, сам себе поклялся, что больше не переступит её порога.       Дальше сложнее. Если не в жилом блоке, то где ему жить? Да ещё и так, чтобы оставаться в какой-никакой, а безопасности. Не найдя ничего лучше, скаут решил побродить по базе в поисках того угла, где бы он мог обосноваться и вместе с тем выяснить, кто посягнул на его достоинство. Последняя цель нагоняла тяжелые мысли, сковывающие страхом и нарастающей ненавистью. Он осознавал, что этого следовало ожидать. Здесь собрали самых настоящих отбросов общества, готовых за деньги или призрачную надежду на свободу убивать других людей и рисковать собственной жизнью.       Ноги сами привели его к душевым, где пахло сыростью и хлоркой. Скаут осмотрелся, уже понимая, что здесь никого нет. Стандартная раздевалка с полками у одной стены и раковинами у другой, где на стене висело несколько заляпанных и повидавших разное дерьмо зеркал. Между ними, посередине комнаты, в несколько рядов стояли ряды скамеек с перегородками, представляющими из себя вешалки. В другом конце эдакого предбанника было две двери: одна вела в душевые, а вторая — в подсобку. Недолго думая, Питер закинул остатки своих пожитков в один из шкафчиков и направился к одной из дверей. Здесь, в царстве тряпок и бытовой химии, была и гора полотенец, вроде как даже постиранных. Во всяком случае во время «экскурсии» медик заверил всех, что два раза в неделю кто-то ответственный за чистоту стирает весь ворох тряпья и постельных наборов, а после складывает тут, в шкафу рядом с тремя огромными стиральными машинами, в одной из которых уже стиралось чьё-то добро. Взяв себе два полотенца, скаут уже спустя считанные минуты стоял в чем мать родила на пороге второй комнаты, надеясь, что он сможет побыть один. Относительно просторное помещение было разграничено небольшими деревянными перегородками, стены и пол покрыты бледно-голубой плиткой, где в затирке тут росла и процветала плесень, кажется, во всех своих воплощениях, и сколько очистителя не лей, а меньше её уже не станет. На потолок и вовсе смотреть было страшно. Подойдя к одной из торчащих из стены труб, представляющих из себя примитивный душ, Питер покрутил кран и пожалел о том, что не предусмотрел потенциальную угрозу попасть под струю ледяной воды. Охнув, парень прижался к стенке, старательно избегая переменчивого потока воды, что за доли секунд попыток настроить температуру становился то невыносимо горячим, то до скрипа ледяным. Наконец, кое-как настроив температуру, скаут подставил лицо под текущую воду, на несколько мгновений прикрывая глаза. Напряжение в мышцах немного спало, пока налипшие за бурную ночь пыль и песок стекали по светлой коже на мутный кафель, исчезая в сливном отверстии под ногами у парня.       Нарастающая тревога заставила его открыть глаза, озираясь на вход в душевые, где никого не было. Оставаться здесь надолго совершенно отпало желание. Уже через пять минут, даже немного запыхавшись от усердного намыливания, скаут снова стоял в раздевалке, оккупировав одну из раковин и намыливая подбородок и щёки. Парень не любил свою щетину, которая толком ещё и не отрастала, представляя из себя неравномерные колючие участки кожи. Когда он поднёс бритву к подбородку, в раздевалку зашла знакомая коренастая фигура пулемётчика. Тот самый немногословный здоровяк, что приехал с ним сюда на автобусе. В прошедшем рейде он чудом уцелел, старательно избегая самых жарких стычек и проявив себя лишь в самом конце, когда скаут, рискуя своей шкурой, дал всем надежду на победу. Мужчина, заметив скаута, угрюмо кивнул ему в знак приветствия, после теряя к парню всякий интерес. Лезвие заскользило по молодой юношеской коже, пока Питер всеми силами старался делать вид, что ему совершенно безразлично присутствие кого-либо помимо него в комнате. К тому моменту, когда здоровяк встал у раковины, скаут уже успел добриться, умыться и выскочить вон из душевых, не забыв при этом захватить с собой свои пожитки. Нет, это был точно не он. Во-первых, слишком здоровенный, а во-вторых, голос точно не принадлежал ему. Пулемётчик этот звучал слишком добродушно и вместе с тем говорил с явным акцентом, чего не было у напавшего на скаута человека. О нет, тот подонок отлично знал язык. По спине скаута пробежал зыбкий холодок, стоило на него нахлынуть ещё чересчур свежим воспоминаниям.       Из дурных мыслей его вырвал уже знакомый тошнотворный запах, и скаут был рад тому, что успел вымыть ноги и переобуться. За поворотом он уже услышал чей-то разговор на повышенных тонах, из которого скаут уяснил, что старший медик учит кого-то мыть полы. — …Я поверить не могу, что вы не умеете элементарных вещей. И ладно, если бы это был один человек, но куда ты смотрел, когда он размазывал ЭТО по полу? Это… Это отвратительно! — Док, я драил толчки. Ты мне, блять, сам сказал этим заниматься. Ты хоть видел во что превратился нужник после попойки? Да там даже потолок в говнище и блевотине, я ж не ёбаный волшебник, чтобы оттирать эту помойку и одновременно следить за этим идиотом. Я тебе чё, фея крёстная, чтобы такой хернёй страдать?       Минув поворот, скаут наконец увидел участников беседы, из которых медик и подрывник сцепились не на шутку в словесной перепалке, а сидящий на корточках знакомый Питеру снайпер промывал в ведре тряпку. Стрелок, увидев паренька, улыбнулся и уже хотел было бросить своё занятие, когда на его плечо надавила рука медика, заставляя возобновить работу. — Промывайте тряпку тщательнее, Herr Маерз. Что же касается вас, Herr Манси, я очень надеюсь, что приобретённый опыт станет для вас крайне полезным и познавательным, благодаря чему впредь вы больше даже и думать не будете об употреблении столь опасных наркотиков и алкогольных смесей. — Ну, набадяжил я герыча со спиртом и керосином. Ну, кто ж так не делает? Мы ж прост на спор… — Ваши товарищи до сих пор пребывают в галлюциногенном шоке! Я поражаюсь как вы вообще ещё не ослепли! Вы же- Вы же-!!! Медик не находил, что сказать, Майк, посмеиваясь, полоскал тряпку, а подрывник с долей гордости на лице выслушивал от врача его причитания. Скаут не решался подходить, понимая, что ему тоже может перепасть сгоряча. — И вы при этом до сих пор стоите! Wie ist das überhaupt möglich?! (1) — Ну, када я был у красных, док мне что-то с ливером наколдовала, и с тех-, — медик на такой ответ, кажется, и не был удивлен, снимая очки и начиная нервно их полировать, внезапно перебивая демо. — Это всё очень занимательно, друг мой, но это так же не отменяет того факта, что снайпер вам только помогает. — Ну нихуя себе! Так он же тоже косякнул, с чего это с ним как с кралей, а? Подмазаться успел? — Э, — снайпер снова привстал, когда медик усадил его обратно. — Я сказал тщательнее! Herr Маерз совершил поистине детский проступок в сравнении с вашими деяниями. По-хорошему, я должен был лишь пожурить его и сказать ему, чтобы он больше так не делал, но, по доброте душевной, я решил помочь вам и-, — врач внезапно прервался, переводя близорукий взгляд на скаута и лишь потом надевая очки, — Herr Тёрнер? Какие-то проблемы?       Вслед за медиком на парня также посмотрел и демо. Толстяк тут же криво усмехнулся, в то время как медик не спешил как-либо меняться в лице. Было видно, что эскулап и сам был не рад выяснять отношения посреди зловонного коридора. — Какая разница? — скаут уже надел маску самодовольства, хотя и не спешил терять всю свою прежнюю робость. — О, разница очевидна, — врач развел руками, указывая на плачевное состояние пола. — Учитывая Ваши недавние распри в столовой, было бы справедливо привлечь Вас к общественной работе. — Не, — деланно выплюнув ответ, Питер тут же заметил, как скоро меняется в лице врач, прожигающий его насквозь взглядом полным холодного недовольства и разочарования, — меня Хван припахал, мне есть чё делать. Ну и я, это, — стоило медику смягчиться, как парень решил ещё немного попытать удачу и спасти своего знакомого от участи поломойки, — искал вот Майка, думал вместе отработаем.       Стрелок поднял полный благодарности взгляд на своего горе-спасителя, когда медик наотрез отказался отпускать такую необходимую рабсилу. — Увы, но для вашего друга я уже нашел способ возместить все те прегрешения, что он успел наворотить за эти дни. Надеюсь, подобное поведение больше не повторится, и впредь все вы будете соблюдать хотя-бы какие-то приличия, — на последнем слове медик заострил внимание, презрительно смотря на подрывника, который уже успел потерять интерес к перепалке.       Промывавший всё это время тряпку снайпер уже успел смириться со своей участью, старательно выжимая наконец-то более-менее чистую тряпку. Осмотрев результат работы, врач одобрительно кивнул ему. — So ist es besser(2). Теперь поменяйте воду и проделывайте то, что я вам объяснил каждые два-три метра помытого пола. И учтите, что он должен быть достаточно чистым, чтобы с него хотя бы Herr Манси мог есть… — Да мне и так норм, — демо шаркнул носком ботинка по «помытому» полу, оценивающе разглядывая разводы из мокрых волос и рвоты. — Хорошо, в таком случае, чтобы Вы, Herr Маерз, могли беспрепятственно… — Док, я вырос в сарае, п’вашему я не в состоянии съесть что-то с земли?       Медик тяжело выдохнул, едва справляясь с подступившим приступом гнева. Его ноздри заметно раздулись, желваки заходили, а на лбу проступил пульсирующий сосуд. Переведя взгляд на скаута, что с трудом удерживался, чтобы не заржать в голос, он деланно доброжелательно улыбнулся ему. — В таком случае я попрошу Вас, мой юный друг, проинспектировать выполненную работу, — лучезарная улыбка исчезла так же внезапно, как и появилась, оставляя на лице доктора ледяную серьёзность и безразличие. — И если я увижу хотя бы один осколок стекла, волосок или почувствую хотя бы намёк на дурной запах, то вы трое будете ужинать с этого самого пола всю последующую неделю.       Не успели «счастливчики» начать возмущаться, как врач поднял вверх ладонь, резко сжимая её в кулак одним красноречивым жестом. Все тотчас закрыли рты, и даже подрывник вжал голову в плечи. — Ich habe alles gesagt(3). А теперь, если позволите, мне нужно удалиться по важному делу.       Врач явно не озвучивал просьбу, а скорее констатировал понятный всем присутствующим факт. Развернувшись на каблуках, Медик отчеканил прочь и исчез, а трое наёмников остались стоять в зловонном коридоре. Скаут вдруг понял, что отдохнуть ему сегодня совершенно точно не дадут. И дело даже не в том, что ему позарез захотелось помочь снайперу, а скорее в том, что подрывник не оставил выбора, с размаху швырнув в его руки швабру так, что парень едва поймал её. — Вы двое драете отседава, а я оттамава, — подрывник махнул рукой куда-то в сторону стены. — С какой стати? — в ответ бегун мгновенно огрызнулся, перехватывая швабру на манеру биты.       Демо же даже бровью не повёл, лишь одарив его скептичным взглядом. Уперев руки в бока, он чуть наклонил голову, красноречиво цокнув. — Не, ну если хош, можш и с пола пожрать. Сам слышл, чё док сказал, а он ведь знаешь? Не? Хуйни не скажет. Будешь если не с пола, то прям из толчка гавно жевать всю неделю, — понизив тон, подрывник одарил парня угрожающим взглядом, почти мгновенно меняясь в лице и теперь улыбаясь как ни в чем ни бывало. — Но, типа, это ж если ты хош, мне-то по боку.       Мужчина несколько раз поочерёдно посмотрел на скаута и снайпера, лишний раз убеждаясь в том, что оба принимают правила их соглашения, прежде чем, хлопнув в ладоши, улыбнуться ещё шире. — Ну вот, терь мы паработаем как нада, — развернувшись, подрывник вразвалку пошёл туда, где начиналось это омерзительное месиво на полу, тихо мыча под нос какую-то песню.       И скаут остался наедине со снайпером, который крайне несуразно и неумело пытался выжать половую тряпку. — Майк? — услышав своё имя, стрелок прервался, поднимая на юношу вопросительный взгляд. — Какого хуя ты тут натворил? — О, не спрашивай, — снайпер вернулся к своему прежнему занятию, неловко обрывая зрительный контакт.       На мгновение скауту даже показалось, что тому стало стыдно от услышанного вопроса. — Колись давай, — облокотившись о древко швабры, Питер заинтересованно улыбнулся, обнажая верхний ряд зубов, один из которых был с небольшим сколом. — Ну? — Да я, — снайпер запнулся, подбирая слова, — не умею нихера, вот и… — Да не, эт’ я и так понял. Как вас двоих угораздило попасться? Вас док запалил? — Что?! Нет, никто нас не… — снайпер не сразу понял, что именно имел в виду парень, однако взяв себя в руки, он шумно выдохнул, едва слышно посмеиваясь, — в смысле, — стрелок, сам того не осознавая, покрылся заметным румянцем, хоть и продолжал свой рассказ, — мы пошли на чердак бухать. И бля, — снова растерянный смех, — штука в том, что я не знаю, когда нас запалили и как, мы ж, типа, тихо сидели, в карты перебрасывались там, — он почесал подбородок, вдруг нюхая собственную руку и скривившись при этом так, словно от неё воняло чем-то давно умершим, — байки травили. Льюис свалил где-то часа в четыре, а я залез на крышу рассвет смотреть, ну и… Потом как из ниоткуда эта дама в шапочке, раз! — щелкнув пальцами, он уставился перед собой, словно увидел там ту самую шпионку, — и сказала, что док меня срочно ищет. Ну, вот как-то так… — Наркотой там баловались чо-ли? — скаут словно и не слышал остальных его слов. — Нет, просто бухали, — стрелок поджал губы, с нажимом проговорив последнее слово. — У нас было три бутылки, не забывай, — намотав тряпку на швабру, снайпер поднялся на ноги, начиная надраивать полы, на сей раз как положено — усердно и тщательно. — И всего-то? — Молчал бы. Ты вообще в это время уже седьмой сон смотрел, — невольно скаут похолодел, едва припомнив чем он на самом деле занимался примерно в тоже время, а снайпер в свою очередь это заметил, — или нет? — Да, всё так, — смешливость начисто пропала с лица парня, — вот проснулся недавно. — Так-так, рассказывай, — теперь заинтересованная улыбка тронула тонкие обветренные губы стрелка. — Я спал. — Спал? — Да.       Снайпер замолк, наблюдая за тем, как парень натирает полы. Он осознавал, что случилось что-то, однако даже не знал, что ему и предпринять. Скаут выглядел, как и раньше, с той лишь разницей, что побрился, помыл голову и теперь был удивительно холоден. Впрочем он и до этого момента не горел желанием делиться своими тараканами с окружающими, потому для стрелка подобные перемены в поведении скаута не казались такими уж критичными. Мужчина пытался снова начать диалог или хотя бы отшутиться, однако парень в итоге окончательно охладел к разговору и закрылся в себе. Майк не был психологом и не собирался им быть, скаут же был достаточно мнительным, чтобы не изливать свою душу пусть и не первому встречному, но знакомому лицу. Так они продолжили на пару выполнять задание медика: снайпер постоянно менял воду, скаут орудовал тряпками и шваброй. Не прошло и часа, как размалёванный грязью пол закончился, и к ним навстречу вышел подрывник, вспотевший и запыхавшийся не то от усердной работы, не то от нарастающей жары. Прохлада утра уступала место пустынному зною, от чего воздух делался горячим и сухим даже в помещении. — ‘Лять, на улице пекло. Не ебу, как бы мы все заживо не расплавились, если б не выходной. Иисусе, скорей бы дожди пошли, — демо тяжело дышал и беспрерывно утирал стекающий крупными каплями пот с лица какой-то засаленной тряпкой. — Как тебя угораздило в такое место податься, если ты едва не плавишься от жары? — снайпер хотел было утереть лоб тыльной стороной руки, но вместо этого поднёс её к носу, снова скривился и обтёр ладонь об штанину.       В отличие от подрывника он даже не взмок, в то время как скаут покрылся неприятной испариной. Парень огляделся, осматривая проделанную работу. Дело было сделано как надо, и теперь он мог не переживать, что ему придется собирать свой завтрак, обед и ужин с пола. По крайней мере, он надеялся на то, что это были лишь пустые угрозы. — Тута бачей отстёгивают в два раза больше, чем на других местах, — сунув тряпку за пояс, чернокожий мужчина опёрся о швабру, переводя дух. — Да, я тут по той же причине, — едва заметно стрелок утвердительно качнул головой в ответ. — Серьёзно? — скаут сюда попал совершенно из-за иных обстоятельств. — Почему так? Это из-за жары? Или, типа, потому что до города далеко? Или тут есть чё охранять? Или…? — За риски, — демо достал невесть откуда замусоленную флягу, едва пригубливая её содержимое. — Тута нет респавна, вот и платят за то, что помрёшь до получки. — Да чё за респвавн-то? Льюис про эту хрень уже говорил, но, типа, так же не бывает, да? Иначе нахуя там воевать и всякое такое, не? — скорлупа скаута дала трещину, и из него один за другим начали сыпаться терзающие его вопросы.       Снайпер едва заметно улыбнулся этому факту, в то время как подрывник неожиданно добродушно рассмеялся. Не понятно было только одно: всегда ли он был таким либо просто делал вид. — Э, кой пытливый, — на улыбку и смех подрывника скаут мигом зачерствел, вцепившись в него враждебным взглядом. — Да не смари ты так на меня, я ж не враг тебе, да? — в ответ парень лишь нахмурился, отворачиваясь к окну. — Ну, а если по-чесноку… — подрывник сделал ещё один глоток, но на сей раз куда смелее, едва ли не опустошая флягу, — Льюис хуйни не скажет, — мужчина сухо выдохнул, распространяя вокруг себя запах палёного спирта и керосина. — Вам двоим ваще повезло, что он отошел как раз, когда вас прислали. — Отошел от чего? — снайпер лениво оперся о стену, с интересом слушая, что ему скажет сокомандник. — Да был тут у нас, — опрокинув флягу, подрывник опустошил её окончательно, горько зажмурившись, — земля ему пухом, — выхватив тряпку из-за пояса, он плотно прижал её к носу, звонко вдыхая.       Невольно скаут и снайпер переглянулись, даже не в состоянии представить, что именно пьёт их рассказчик, чем занюхивает и не является ли сказанное им лишь пьяным бредом. — Эдди Джонсон. Они с нашим солдатиком на пару летали на ракетах и такое в перестрелках творили, что не описать. Ну, — мужчина почесал затылок, — вернее сказать Джонсон творил, а блонди всё перенимал. Старик ведь в команде был с самого начала, а это дохуя, знаешь ли. — Дохуя это сколько? — скаут подключился обратно к разговору, хоть и не подавал виду, что ему это так уж и интересно. Снайпер не удержал улыбки, в то время как подрывник даже не поменялся в лице. — Лет, — он задумался, что-то старательно вспоминая, — семь? Не, больше. Льюис у нас уже года три, значит больше. У нас тогда как раз бар появился и мисс в феске, в смысле вместе с блонди. Помню каким щуплым он был, когда я только его увидел, эх, — подрывник поддался воспоминаниям, улыбаясь им мечтательно и даже тепло. — Помню, как я его пиздил за любой проёб, а как он верещал, когда ему ноги отрывало, хех. Как баба такой: «Мои ноги, о-о-о! Я не чувствую ног, а-а-а!», — демо деланно кривлялся, изображая не то страх, не то агонию. — Хах, док тогда так заебался его с того света вытаскивать, что Эд его под своё крыло взял, и где-то через год мы пиздились наравне, и летал он не хуже бомбардировщика. Ну, а месяца полтора назад Джонсон поймал пулю, и всё пошло по пизде…       Слушающие его наёмники замерли, да так, что стало слышно гуляющий по коридорам сквозняк и тяжелое дыхание подрывника. Снайпер, от чего-то заинтересованный, старательно фильтровал полученную информацию, словно выведывал для себя что-то действительно важное, в то время как скаут слушал исключительно из природного любопытства. — Блонди, как краля, свалил в закат на неделю, а опосля даж не разговаривал ни с кем. Тока недавно вот в себя пришел, как ему наша милашка по первое число всыпала. Уж не знаю, что она ему такое сказала, они балакали на каком-то другом языке, но те’рь он снова как заведённый по крышам прыгает и мечется с одного края карты на другой. Так что да, вам, ребятки, ахуенно повезло.       Подрывник замолк, с печалью крутя в руке пустую флягу. Сегодня скаут узнал для себя много интересного и, быть может, даже полезного. Где разжиться новой формой, как давно в команде Феска и Льюис, узнал даже, что в мастерской есть двери, которые так и ждут, чтобы он их открыл. Огонёк любопытства разгорался всё сильнее, подбрасывая ему идеи для времяпрепровождения, в то время как снайпер думал совершенно об ином, потирая шею и кусая губы. Убрав флягу куда-то в один из многочисленных карманов, демо вдруг обратился непосредственно к скауту. — Ты там вроде к инжи намыливался, не? — О, — Питер встрепенулся, осознавая, что он совершенно позабыл о логове механика и их договоренности, — ля, точно.       Не церемонясь, парень бросил свою швабру, от чего та заскользила о стену, и в итоге упала, звонко ударяясь об пол. Перехватив сумку за надорванную ручку, он уже направился дальше по коридору, махая рукой снайперу. — Эта самое, потом пересечёмся, окей?       Снайпер, к которому и обращался парнишка, спокойно кивнул, в то время как подрывник отсалютовал ему напоследок. Бежать по чистому полу было в разы приятнее, хотя нарастающая жара несколько убавляла активный настрой парня. Лишь добежав до дверей мастерской, скаут осознал, что вспотел насквозь. Толкнув двери помещения, скаут ощутил, как его снова обдало прохладой и запахами уже знакомого места. Странным было то, что здесь свежесть воздуха сохранилась до сих пор, хотя скаут был только рад этому факту. Оглядевшись, парень не нашел взглядом механика, тут же решая найти его своими силами. — Эй, инжи! Хван! Или как там тебя?.. Пинк? Не, вроде по-другому…       Парень шагал между полок и стеллажей, уже намереваясь ломануться в одну из закрытых дверей, когда ему навстречу вышла знакомая угловатая невысокая фигура. — Пинг — это имя. Обращайся ко мне «Инженер» или Хван, пожалуйста, — голос, не имеющий никакой эмоциональной нагрузки, за короткое время отсутствия успел стать непривычным. — О, нашелся. Я чё пришел-то, — проигнорировав всё сказанное механиком до этого, скаут снял сумку с плеча. — Могу я где-то тут свои шмотки бросить? — Почему здесь? Разве тебе не выделили место в жилом блоке? — Там тупо и жарко.       Инженер кивнул, указав рукой вглубь просторного помещения, где в несколько рядов стояли плотно заставленные стеллажи. Хван догадывался об истинной причине переезда скаута и не видел причины ему отказывать. Он и сам временами испытывал на своей шкуре нападки других членов команды, вот только если у него самого были практические способы решения, кажется, любых проблем, то у скаута, похоже, не всё было так слажено-схвачено. — Можешь положить свои вещи в один из пустых выдвижных ящиков на другом конце мастерской. Там, рядом с дверью в гараж, ты увидишь куда можно всё сложить. Оставайся сколько нужно, я постараюсь что-нибудь придумать со спальным местом. Рекомендую тебе поговорить о случившемся с Феской- — Не буду я с ней говорить ни о чем! Я взрослый мужик, сам в состоянии свои проблемы решать! — Так значит тебе не нужно место для хранения вещей? — Я не, — скаут поражался хладнокровию инженера, хоть и не отрицал, что его это начинает нервировать, — я не это имел в виду, мужик. Мне просто надо где-то шмотки бросить на время. Я не собираюсь тут жить. — Я тебя понял. В таком случае любой свободный выдвижной ящик в твоём распоряжении, Питер.       Скаут насупился, ощущая, как к нему относятся с явным снисхождением. Однако, собрав всю свою гордость в кулак, всё же промолчал, направившись туда, куда ему указал инж. Шагая мимо битком забитых ящиков, раздатчиков и выключенных турелей, парень не удержался, чтобы пару раз остановиться и посмотреть на эти махины вблизи. Во время толкания вагонетки у него как-то не выдалось возможности посмотреть на эту постройку для убийств ближе, в то время как теперь он едва касался кончиками пальцев до холодного металла, испытывая едва ощутимый трепет перед потенциальной смертоносностью этой самой махины. Насколько он понял, подавляющая часть настигнувших его пуль пришлась именно на вражеские турели. Удивительно как в него не угодили ещё и ракетой. Быть может ему просто повезло? Этого он и сам не мог знать до конца.       Оказавшись в обозначенном месте скаут и правда сразу понял, куда ему складывать вещи. В самом углу, за одним из стеллажей, механик обустроил себе что-то вроде жилой зоны, общей сложностью занимающей не больше четырёх квадратных метров вместе с совсем уж маленькой раскладушкой и письменным столом, под которым и стоял крохотный шкафчик с выдвижными ящиками. И как он тут жить умудряется? У некоторых собак и будки бывают поуютнее, а тут… Выдвигая один за другим ящики, Питер наконец нашёл незанятый, начиная старательно запихивать в него свою сумку. Получалось, мягко говоря, не очень. Места было катастрофически мало и ящик просто не задвигался полностью до тех пор, пока парень не начал перебирать свои вещи, складывая их аккуратной стопочкой, а сумку решая оставить где-то под раскладушкой. Обшаривая подаренную шпионом униформу, он с удивлением для себя выудил из недр карманов старых бридж свою находку. Усевшись на пол мастерской, Питер ссутулился, разглядывая и вертя в руках треснувшие очки, пальцами стирая с них пыль и сажу. Он совершенно позабыл про то, что вообще прихватил с собой что-то помимо старой униформы и натёртых в кровь ног. Пока скаут рассматривал свой трофей, в голову ему лезли самые разные мысли. Откуда на тех развалинах могли взяться очки медика? Может ли быть так, что то разрушенное место когда-то являлось базой синих? Почему тут нет респавна? _____________________________________ 1 Как такое вообще возможно?! 2 Так лучше. 3 Я всё сказал.