Лейтенант, хватит пить

      Прошёл месяц. Постепенно Хэнк стал теплеть к Коннору. Сейчас он уже не ругал его последними словами и не пытался «засунуть в помойку и поджечь». Казалось, будто бы старому лейтенанту вдруг стало интересно работать с «куском пластика».

***

      Хэнк, на удивление, пришёл на работу раньше остальных сотрудников. С мрачным видом он поплёлся к своему столу, где его уже ожидал Коннор.        — О, ранняя пташка! — ухмыльнулся Хэнк, окликнув его. — Точно. Назову тебя «Коннорейкой».        — А как же «ведроид» или «кусок пластика», лейтенант? Хэнк призадумался. Чего это он стал так добр к предмету своей ненависти?        — Видишь ли, Коннореечка… Нам же придётся вместе работать ещё очень долго. А какой резон мне портить с тобой отношения? Да и к тому же, я явно переборщил с шутками про утиль.

***

      Хэнк и правда стал относится к Коннору намного терпимее. Ему даже нравилось, когда Коннор с умной моськой рассказывал то, что лейтенант и сам прекрасно знал. Просто чтобы от души посмеяться и подколоть своего напарника, можно его и принять, в конце концов.

***

      Всё бы ничего, если бы в один прекрасный (или ужасный) день Хэнк не вышел на работу. Но ни сотрудников, ни Фаулера это не покоробило. Все знали, что Хэнк может не выйти только по одному поводу — если уйдёт в запой. Однако, тот, кто был обеспокоен этим вопросом, решил проведать лейтенанта дома. Коннор. Кроме него никому особо и не было интересно, что случилось с Хэнком.

***

      Подъехав на такси к месту проживания Андерсона, перед этим пробив его адрес по собственным базам данных в его разуме, андроид уверенным шагом направился к двери. К большому несчастью, она оказалась закрытой, поэтому шатену пришлось выбить окно, чтобы попасть в дом. Ничего не поделаешь. С сожалением он посмотрел на осколки, рассыпанные по полу. Оказавшись в доме, Коннор, уже зная имя пса Хэнка, принялся его ласкать.       Играя с Сумо, он краем глаза заметил лежащего на полу лейтенанта в домашней одежде. Рядом валялась пустая бутылка виски и револьвер с одним патроном. Коннора посетили мысли о том, что Хэнк явно не заряжал его на работу. Игра есть такая — русская рулетка. Только зачем Андерсону в неё играть?..

***

      После отрезвления Хэнка холодной водой, Коннор принёс ему чистую сухую одежду и усадил на диван в зале.        — А сейчас, лейтенант, я прошу вас ответить честно. Что подтолкнуло вас к употреблению алкоголя в таком большом количестве? Про русскую рулетку он решил промолчать.        — Тебе не всё ли равно? — Хэнк закатил глаза. — А даже если и нет, то я тебе всё равно ничего не скажу.        — Почему? Не скрывайте ваши страдания. Я же вижу, что что-то не так. Иначе к чему тут виски, револьвер, прогулы по работе… Хэнк вздохнул. Коннор продолжал смотреть на него.        — Ты ведь не отстанешь. Не отстанешь же, — помолчав минуту, он продолжил. — Сын у меня погиб. Зима. Автокатастрофа. А какой-то сраный врач, употребивший большую дозу «Красного льда», убил его. Он убил мою кровиночку! Я думаю, ты сам понимаешь, что когда теряешь близкого тебе человека, не хочется больше жить. Теряешь всякий смысл жизни. Хотя чего я объясняю, разве ты терял кого-нибудь… Коннор никого не терял. Но от осознания того, что он может потерять Андерсона (или уже мог, приедь он на пару часов позже), ему стало не по себе.        — Лейтенант, вы меня простите, — начал он. — Но за этот месяц я почувствовал какую-то привязанность к вам, словно стал нуждаться в заботе.        — Во дела, — усмехнулся Андерсон. — А ты не девиант часом?        — Я регулярно себя диагностирую. И в том-то и дело, что нет. Просто. Я не знаю, как это объяснить. Но вы стали для меня очень важны, и в первую очередь, как человек. Хэнк удивлённо хлопнул глазами. Почему-то ему показалось, что Коннор с ним заигрывает. Даже не стараясь разобраться и спокойно расспросить об этом, Андерсон вспылил:        — Сраный андроид! Как же ты уже настоебал со своими приколами! Думаешь, что-то измениться, если ты изольёшь мне душу? Да нихуя подобного! Я уже сто раз пожалел, когда взял тебя в напарники. Ты просто никчёмный кусок пластика, убирайся из моего дома сейчас же!        — Но, лейтенант… Вам явно нужна пом. Но не успел Коннор договорить, как Хэнк схватил пустую бутылку виски и замахнулся на первого.        — Отъебись, я лучше знаю, что мне нужно! Коннор опешил и поспешил к выходу. Он решил, что сейчас лучше дать лейтенанту возможность побыть наедине со своими мыслями и выпустить пар. По правде сказать, Коннор переживал за Хэнка, а вдруг он всё-таки выпустит пулю в висок?..       Эти мысли не давали шатену спокойствия. Он сидел в полицейском участке, опёршись локтём о стол и размышляя, что же он сделал не так.

Он облажался. Он не смог. Не смог вселить в Хэнка надежду на новую радостную жизнь. Не смог избавить его от страданий безопасным путём.

      И сейчас старый лейтенант сидит у себя дома и считает выстрелы в висок. Каждый может стать для него роковым. Но вот… Сознание Хэнка постепенно возвращается к нему. Он начинает беспокоиться о Конноре. О том, что он мог его задеть своим буйным нравом. О том, что его напарник действительно мог стать девиантом. Ведь все признаки указывают на это. Пусть даже сам Коннор не может этого понять с помощью диагностики. Хэнк тяжело вздохнул. Посидев в раздумьях минут десять, он наконец спрятал револьвер в шкаф и выбросил пустые бутылки.        — Ох уж этот Коннор, — усмехнулся Андерсон, увидев осколки от разбитого окна на полу. Осколки-то он убрал, но заказывать новое стекло сейчас у него не было сил. Хотелось поскорее разыскать Коннора и извиниться.

***

      Дождь только усилился, но это не мешало Хэнку. Он сразу решил, что нужно искать Коннора в участке. Прибавив газу, лейтенант за пятнадцать минут оказался на месте. Не смотря под ноги и сбивая всех с пути, Андерсон заскочил в отдел. Коннор сидел за своим столом. На минуту выйдя из раздумий его взгляд встретился со взглядом Хэнка. Последний жадно хватал воздух, но всё-таки смог пошутить:        — Ну, привет, Коннорейка…        — Это вы? — Коннор дёрнулся. — Я во всём виноват, простите. Я был недостаточно внимателен к вашим проблемам. Я…        — Да что заладил, «я да я»? Угомонись уже. Это всё эмоции, они всегда всё портят. — Хэнк похлопал Коннора по плечу.        — У меня нет эмоций, я же андроид. Просто бездушная машина. Хэнк заметил, как Коннор загрустил.        — Не, так не пойдёт. Я всё вижу. Теперь ты от меня ничего не скроешь.        — Вы о чём? Хэнк догадался. За этот месяц работы он понял, что всё не просто так. Коннор бы не вёл себя так, как ведёт сейчас. Все эти эмоции, самокопания… Андерсон уже научился отличать андроидов от девиантов. Странно, что Коннор этого понять не может. Сломался, что ли.        — Ты, друг, не переживай. Всё образуется. Подумаешь, эмоции какие-то. Мы возьмём их под контроль. Я помогу тебе.