Последняя стража Жертвы

Песнь первая. Антидот

      

      — Боги избрали жертву!       — Опять? Была ж одна лет эдак двадцать назад…       — Может, она не пришлась им по душе?       — Да какая разница? У богов должны быть на то причины.       — Ну и? Кто же это?       — Помните ту нашумевшую парочку? Бродячую жрицу и слугу?       — И что? Жертва — их дитя?       — Именно. Едва родители увидели серебряные глаза, тут же все поняли! Повезло, что рядом оказались люди из Гусу Лань: они-то ребенка сразу и забрали.       — Жалко-то как родителей. Они ведь толком и не побывали со своей кровиночкой, а их уже разлучили…       — Жалко? Да им следует гордиться: их ребенок станет жертвой во благо миру! Для меня это была бы огромная честь!       — А как ребенка-то звать?       — Вэй Ин, второе имя — Усянь.       — О! Уже вторым именем обзавелся? Счастливчик.       — Ага, счастливчик…       Новости о рождении жертвы разошлись подобно пожару. Повсеместно ликовали тысячи семей: в будущем их детям ничего не грозит. Зачем волновать себя думами о том, что какой-то невинный ребенок лишится жизни к двадцати двум годам? Или что его родители пошли на дно морское, пытаясь вернуть свое дитя? Пока они сами были вдали от опасности, ничего их не заботило.       То ведь во благо миру, как-никак.       Во благо миру… Что-то совсем не так… во благо ли миру?       — Ванцзи? Ты меня слышал?       Лань Ванцзи поднял взгляд. Он сидел в комнате брата, Лань Сичэня. Он только-только вернулся из поездки, где сопровождал через всю страну одну знатную семью, так что не удивился, когда брат отозвал его поговорить наедине. Однако предмет этого разговора отличался от его ожиданий…       Он хочет, чтобы я стерег жертву?       — Ванцзи, — вздохнул Лань Сичэнь, — я знаю, как ты относишься ко всему этому, потому и пытался держать тебя как можно дальше от молодого господина Вэя. Но сейчас у меня просто не остается другого выбора, кроме как просить тебя о помощи.       Лань Ванцзи вновь поднял взгляд.       — В самом деле нет кого-то другого?       Лань Сичэнь затряс головой.       — Просил бы я иначе? — Он приблизился к брату и сел рядом с ним. — Послушай, Ванцзи, дядя отлучился по делам клана, а у меня есть обязанности, требующие моего участия. Только ты с твоим терпением сгодишься на эту роль.       Лань Ванцзи потупил взор.       — Это только на несколько месяцев, — добавил Лань Сичэнь. — В этом году ему исполняется двадцать два, так что стеречь его недолго — до… Ну, до момента, когда боги призовут его.       Лань Ванцзи ничего не ответил.       — Ванцзи, пожалуйста…       Он смежил веки. Лань Ванцзи никогда не скрывал своего негативного отношения к человеческим жертвам, так что большая часть клана Гусу Лань старалась не поднимать эту тему в его присутствии, позволяя ему закрывать глаза на человека, запертого в секретном доме. Даже его брат отказывался рассказывать что-либо о жертве.       Должно быть, он просто в отчаянии, раз из всех людей просит именно его.       Только он собрался отказаться, как перед его глазами всплыли заветные воспоминания: мальчик в белом, сияющие серебром глаза, улыбка ярче солнца…       Можешь притвориться, будто никогда меня не видел?       — Хорошо.       Неизвестно, что послужило причиной такому ответу — чувство долга или же это воспоминание.       Лань Сичэнь улыбнулся.       — Спасибо, Ванцзи. Я знал, что могу рассчитывать на тебя. — Он поднялся и двинулся к столу. — Приступай завтрашним утром. Полагаю, ты осведомлен о своих обязанностях?       Лань Ванцзи кивнул.       — Тогда желаю удачи. Она тебе понадобится, чтобы совладать с ним, — предостерег Лань Сичэнь.       С тем Лань Ванцзи поклонился и покинул его, чтобы подготовиться к новому заданию.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             Той же ночью Лань Ванцзи видел сон о минувшем…       Он нес дозор: выискивал любого, кто осмелился бы показаться после отбоя.       Ночь была тихой — ни свиста ветра, ни плеска воды. Даже звери были до странного молчаливы, будто боялись его так же, как и другие ученики.       В этом безмолвии он мог отдохнуть от сует, что принесло с собою утро. Он чувствовал единение с миром, уверенный, что ничего не принесет ему счастья больше, чем абсолютная тишина…       Вдруг его мысли прервал чей-то плач.       С любопытством и некоторым беспокойством Лань Ванцзи повернул голову к источнику звука. Однако никого поблизости он не увидел. Сначала он подумал, что кто-то из учеников заявился в запретное время, но, ненадолго прислушавшись, он понял: подобного голоса он ранее не слышал.       Иначе он бы помнил его.       Лань Ванцзи решил покинуть свой пост, чтобы осмотреться.       Походив немного, он оказался у небольшого домика на окраинах Облачных глубин и вмиг понял, что находится в запретной зоне, — уходить надо как можно скорее.       Но он заметил что-то самым краешком глаза…       …и почувствовал, что не может пошевелиться.       На балконе в простых белых одеяниях стоял мальчик одного с Лань Ванцзи возраста. Черные, словно тушь, волосы струились по его спине, прекрасно обрамляя тонкую фигурку. Его глаза сияли серебром во тьме — подтверждение слухам, что он и есть та самая жертва.       Но что на самом деле привлекло внимание Лань Ванцзи, так это слезы, катившиеся по щекам мальчика, пока тот смотрел на далекую луну.       Лань Ванцзи охватила буря эмоций: страх, печаль, удивление, злость, отвращение… Его мысли путались, и Лань Ванцзи никак не мог понять, какие чувства в нем вызывает знание того, что этому красивому мальчику было суждено в свои двадцать два года стать жертвой богам…       …и что этот самый мальчик страдает.       Тело Лань Ванцзи среагировало раньше его разума, из теней выходя на свет луны.       Мальчик всполошился и со страхом посмотрел вниз. Какое-то мгновение — и он, похоже, успокоился. Он вытер слезы, вновь посмотрел вниз и попытался состроить серьезную мину.       — Что ты здесь делаешь? Только старику дозволено приходить сюда.       Мозг Лань Ванцзи отказывался работать, и он просто выдавил:       — Уже был отбой.       Его слова заставили мальчика выдержать паузу, пока тот пытался осмыслить услышанное. Внезапно он разразился смехом; прекрасная улыбка озарила его лицо.       Лань Ванцзи почувствовал, как быстро-быстро забилось сердце и как невидимым румянцем залились щеки. Он прекрасно знал о своих предпочтениях, но по-настоящему ни в кого не влюблялся. Тем не менее, он был достаточно умен, чтобы понять, что же это за великолепное чувство, затопившее его грудь…       Пока Лань Ванцзи пытался разобраться с внутренними переживаниями, другой захихикал:       — Ладно, пай-мальчик, уговор, — он потянулся вниз, поднял небольшой сосуд и крикнул: — Лови!       В спешке Лань Ванцзи подчинился, желая прикоснуться к чему-нибудь — да к чему угодно! — что трогал этот мальчик. Он вытянул руки, чтобы схватить брошенный ему сосуд, и аккуратно поймал его, прижав к телу.       Лань Ванцзи осмотрел его, разглядывая узор и пытаясь определить содержимое. Но стоило откупорить сосуд и принюхаться к жидкости, как все стало ясно: в руках у него вино.       Мальчик расплылся в восхитительной улыбке.       — Это «Улыбка императора»! Раз уж я поделился с тобой, можешь притвориться, будто никогда меня не видел?       Когда Лань Ванцзи заглянул в красивое и светлое лицо мальчика — сердце его так и зашлось, — он кивнул не раздумывая. Серебряные глаза того сияли в лучах луны, но по-настоящему ослепила Лань Ванцзи его улыбка. Смотря вслед уходящему мальчику, Лань Ванцзи думал только…       Разве я смогу?       Разве я смогу забыть кого-то столь потрясающего?                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             Следующим утром Лань Ванцзи поднялся рано. Одевшись как подобает, он направился к запрещенному дому, месту, где ему предстоит провести следующие несколько месяцев. По пути он повторял свои обязанности.       Защищай жертву от любых нападений. Он должен оставаться целым и невредимым до двадцать второго года.       Не позволяй кому-либо навещать его, особенно наедине. Он должен оставаться девственным.       Убедись, что жертва не попытается себе навредить. Боги хотят его чистым.       Старайся сделать его жизнь как можно лучше. Выполняй каждую просьбу, но в пределах разумного.       Убедись, чтобы жертва не покидала своего пристанища…       Лань Ванцзи вздохнул. Обычно ему нравилось повторять правила. Однако сейчас это задание казалось ему ничем иным, как мерзким ритуалом.       По неведомым причинам боги требовали жертв каждые несколько десятилетий. Они помечали нужного человека еще в утробе матери, даруя ему сияющие серебряные глаза, чтобы отличить его от всех прочих. А после этого давали жертве пожить какое-то время, прежде чем убить ее на двадцать второй день рождения.       Для этой жертвы он приходился на тридцать первое октября — всего через несколько месяцев.       Эти мысли ужасно беспокоили Лань Ванцзи, поэтому, чтобы не зацикливаться, он решил обуздать их иным образом.       Про себя он напевал мотив одной мелодии, которую вынашивал долгое время, и думами возвращался к ночи, когда впервые увидел того мальчика. Что-то с тех пор засело глубоко внутри него: была ли то печаль жертвы или тепло его улыбки, сказать было трудно.       Зато точно он мог сказать одно: с той ночи его мнение о богах иначе как нелестным было не назвать.       Внезапно в поле зрения появился тот простенький белый домишко. Несведущим он казался обычным домом, но Лань Ванцзи знал, что это была тюрьма — тюрьма, в которой держали кого-то, кого мир и за человека не считал. Улучив момент, чтобы подготовиться к встрече с повзрослевшим мальчиком, он медленно начал подниматься в холм с надеждой, что его сердце забыло о незнакомце.       Вдруг он услышал крик: «Старик! Старик, иди сюда! Ты мне нужен прямо сейчас!!!»       Таким образом, его неспешная походка переросла в дикий бег; ноги несли его на пределе человеческих возможностей на звук чужого окрика.       Атака? Неужели об отбытии моего дяди уже всем известно?!       Задыхаясь, но твердо вознамерившись убедиться, что жертва в порядке, он настежь распахнул двери; с перепуганным выражением лица он изучал комнату, готовый к любым ужасам…       …Но вместо этого он встретился с взрослым мужчиной, катающимся по полу и хнычущим как ребенок.       Лань Ванцзи так и растерялся.       Великовозрастное «дитя» глянуло на него; в серебряных глазах читалось замешательство.       — Хм, ты не старик…       Лань Ванцзи покачал головой, рассматривая мужчину на полу.       Он был в таких же простых белых одеждах, что и в прошлом, но уже большего размера. Его длинные черные волосы разметались по полу, сбиваясь в колтуны — должно быть, они не видели гребня долгое время, если вообще не всю жизнь. Но ужасней всего были кандалы на его щиколотках, цепями прикованные к колышку посреди комнаты.       «Отвратительно… — подумал он. — И совершенно ни к чему».       В конце концов, какая разница, где находится Вэй Усянь: в тот миг, когда ему исполнится двадцать два года, боги заберут его жизнь. Побег ничего бы не дал. Лань Ванцзи предположил, что заковали его, чтобы «защитить» и «сохранить чистым» до нужной поры.       Заглушить рокочущий в его сердце гнев было тяжко.       Его мнения не должны повлиять на выполнение задания, а потому Лань Ванцзи закрыл глаза на цепи.       — Вэй Усянь? — спросил он, натягивая маску безразличия.       Мужчина поднял на него взгляд.       — Я. Ну а ты посыльный или что-то вроде? Где старик? — Вэй Усянь дрыгал ногами в воздухе, как ребенок, из-за чего цепи громко бряцали о пол.       Лань Ванцзи осмотрел комнату, пытаясь понять, из-за чего кричал Вэй Усянь, но, ничего не обнаружив, вновь повернулся к нему.       — Почему ты кричал?       — Хотел, чтобы старик вернул мне тушь и бумагу, — беспечно ответил Вэй Усянь, не глядя на Лань Ванцзи.       Тот застыл.       Он кричал, потому что хотел… тушь и бумагу?       — Эй, посыльный, где старик? — спросил Вэй Усянь, играясь с цепями на своих щиколотках. — Я весь день его дозваться не могу!       — Ушел, — ответил Лань Ванцзи, когда удалось вернуть самообладание.       Вэй Усянь оторвался от своего занятия.       — Что, я наконец довел его до инфаркта или еще чего-нибудь?       Лань Ванцзи покачал головой. Вэй Усянь надулся.       — А я-то уже понадеялся, что пережил его… Ну что же. — Он встал с пола и посмотрел на Лань Ванцзи. — Полагаю, ты тут для замены, да? Как тебя зовут?       — Лань Чжань, второе имя — Ванцзи, — сказал он и слегка поклонился.       Вэй Усянь оторопел.       — Лань Ванцзи? Как племянник старика?       Лань Ванцзи кивнул.       — Ну просто замечательно, — сетовал Вэй Усянь, отвернувшись и почесав в затылке. — Старого Ворчуна наконец-то заменили, а вместо него дали Ворчуна Младшего…       Не оценив прозвище «Ворчун Младший», Лань Ванцзи хмуро наблюдал за тем, как отдаляется Вэй Усянь, волоча за собой цепи. Когда Вэй Усянь достиг противоположного конца комнаты, он упал на кровать и продолжил:       — Просто принеси мне тушь и бумагу, и я оставлю тебя в покое, идет? Вряд ли я выдержу еще хоть минуту чтения этих тупых свитков о «пристойности».       Поразмыслив, что дядя не без причины отнял у него тушь и бумаги, Лань Ванцзи покачал головой.       — Нет.       — Что значит — нет? — нахмурился Вэй Усянь.       — Нет.       Вэй Усянь вздохнул и зарылся лицом в подушку.       — Ты и впрямь такой же, а? Оба одеваетесь скучно, так же действуете… Готов поспорить, что и мыслите одинаково скучно!       Внезапно Вэй Усянь замолчал; хитрая улыбочка появилась на его лице.       — Тогда вам, наверное, и одинаковые вещи не нравятся?       Лань Ванцзи почувствовал укол страха, когда заметил озорной огонек в глазах Вэй Усяня.       — Оу, забираю свои слова обратно. Это будет безумно весело! Жду не дождусь нашего совместного будущего, второй молодой господин Лань…       Теперь же у Лань Ванцзи прошла дрожь по спине, когда он понял, с кем ему придется иметь дело следующие несколько месяцев.       В душе он взмолился, чтобы все пошло на лад. Хоть бы и ради его бьющегося сердца.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

      

      На лад ничего не пошло.       Похоже, для Вэй Усяня это был новый способ развлечься — бесить Лань Ванцзи.       Спасибо большое годам в компании Лань Цижэня: благодаря им Вэй Усянь знал, как надо играть на нервах.       — Лань Ванцзи-и-и, — прошептал он на ушко Лань Ванцзи.       Тот даже не шелохнулся, жалея, что никаких заклинаний молчания не существует.       Вэй Усянь не умолкал:       — Продолжаешь закрывать на меня глаза? А если я назову тебя как-нибудь иначе? — Тут он обошел Лань Ванцзи по кругу, опутывая его цепями. — А как тебе «Ванцзи»? Или «второй братец Лань»? О, знаю! Я просто буду звать тебя Лань Чжань!       Услышав свое детское имя, Лань Ванцзи повернулся.       — Наконец-то ты посмотрел на меня, Лань Чжань, — усмехнулся Вэй Усянь.       — Не зови меня так.       — Почему нет? — Вэй Усянь положил голову ему на плечо. — Ты ведь мой страж, разве нет? Так что мы теперь близки, да?       Лань Ванцзи не понравилось чувство, возникшее при этих словах, так что он встал — голова Вэй Усяня соскользнула с плеча — и схватил его за воротник.       — Нет.       — Как жестоко, второй братец Лань! — Вэй Усянь притворился, будто ему больно. — Ты разве не должен меня защищать? А вместо этого пихаешь на пол! Что скажет твой клан, если увидит? Огромный и сильный мужчина, как ты, бросается на такого, как я — закованного в цепи и неспособного защититься! Можно подумать, что ты пытаешься воспользоваться моим состоянием!       Он даже не знал, как на такое ответить, а потому отпустил Вэй Усяня и уставился на него.       — Вау, как страшно-о-о, — сказал Вэй Усянь. — Но ты бы и не глянул на меня так, если бы я сказал что-то по-настоящему неприятное, не так ли? Что, не нравится представлять себя с другим мужчиной?       Лань Ванцзи не выносил ложь, так что он решил просто аккуратно подобрать нужные слова:       — Жертва должна оставаться девственной. И неважно, кто ты.       — То есть ты не отрицаешь, что отымел бы меня, если бы мог?       — Вэй Усянь! — рявкнул Лань Ванцзи, теряя терпение.       — Ну вот! — взорвался хохотом Вэй Усянь. — Именно такое лицо я и хотел увидеть! Ох, даже лучше, чем у старика в гневе! А-ха-ха-ха!       Мелкая дрожь начала сотрясать тело Лань Ванцзи, и он попытался обуздать свои эмоции.       — Закончил?       — А хочешь? — спросил Вэй Усянь, кокетливо хлопая глазками. — А я думал, тебе нравится слушать мой голос…       Еще немного — и Лань Ванцзи сорвется, так что он выбрался из цепей Вэй Усяня и направился к своим покоям, чтоб побыть в одиночестве.       — Таков и был! — хихикнул Вэй Усянь. — Собираешься прятаться, пока я не усну, второй братец Лань? Что, планируешь воспользоваться мною посреди ночи? Связать меня и сделать своим?       И вот Лань Ванцзи сорвался. Он развернулся и вперил убийственный взгляд в Вэй Усяня. Лань Ванцзи не знал, как бы наказать его за эти отвратительные слова, но ничего делать и не пришлось.       Вэй Усянь заговорил первым.       — И что тебя так взбесило? Все равно мои слова не сильно отличаются от того, как вы со мной поступаете… — Он поднял глаза и уставился на Лань Ванцзи.       …Но что-то было не так.       Его взгляд был пуст и холоден, исчезла озорная искорка, сиявшая в них всего мгновение назад.       Словно он был живым мертвецом.       Деланная улыбка появилась на лице Вэй Усяня.       — В конце концов, только так вы, люди, и поступали со мной с самого рождения, а? Пользовались мной? — Он медленно поднялся, уходя так далеко, как позволяли цепи. — Не похоже, чтобы хоть кто-нибудь считал меня за человека. Ты ведь сам сказал: кто я — неважно. Я просто жертва.       Лань Ванцзи даже ответить никак не мог; он просто смотрел в остекленелые глаза Вэй Усяня, пока тот медленно приближался к нему. Когда они были так близко, что могли коснуться друг друга, Лань Ванцзи почувствовал, как его наполняет страх, и отшатнулся, ужаснувшись чужого безжизненного взгляда.       Тот сухо усмехнулся — цепи натянулись, и кандалы на его щиколотках впились в плоть.       — Убегаем, да? Дерзай. Найди кого-нибудь на замену или еще что, потом можешь забыть обо мне. — На этой ноте Вэй Усянь развернулся и направился назад, в тюрьму, которую он звал домом, на полпути проронив: — С такой жизнью, что я прожил, меня будто никогда и не существовало, верно?       Он давно закрыл двери в свою комнату, а Лань Ванцзи все так же стоял перед ними, повторяя его слова вновь и вновь.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             — Как обстоят дела, Ванцзи?       Лань Ванцзи не ответил: не знал, как выразить свои чувства брату.       — Что случилось, Ванцзи? — Лань Сичэнь обернулся. — Молодой господин Вэй доставляет чересчур много проблем? Не можешь с ним справиться?       — Могу, — качнул головой он.       — Тогда почему?.. — Лань Сичэнь внимательно осмотрел его и вздохнул: — Ох, Ванцзи, я думал, мы это уже прошли. Мы ничем не можем помочь молодому господину Вэю. Боги избрали его, а не нас.       Ответа не последовало.       — Я пойму, если для тебя это слишком и ты хочешь отказаться…       — Нет, — решительно возразил Лань Ванцзи.       — Нет?       — Нет, — подтвердил Лань Ванцзи. — Я останусь.       Лань Сичэнь помолчал, после чего улыбнулся.       — Очень хорошо, тогда оставляю все на тебя. Только пообещай, что скажешь мне, если захочешь отказаться, ладно?       Лань Ванцзи кивнул и собрался было уйти, как его вновь окликнул Лань Сичэнь:       — Ванцзи?       Лань Ванцзи развернулся к нему.       — Ты ведь знаешь, что необязательно подражать дяде? Мне кажется, немного веселья молодому господину Вэю не повредит — в пределах разумного, разумеется. Ему и так осталось недолго.       Лань Ванцзи задумался на миг и понимающе кивнул. Лань Сичэнь ответил ему улыбкой.       — А теперь иди к нему. Я слышал, молодой господин Вэй ненавидит долго оставаться в одиночестве.       С тихим «мн» Лань Ванцзи вышел из покоев брата и вернулся к Вэй Усяню.                     

Песнь вторая. Я попытаюсь

             — Так ты вернулся? — спросил Вэй Усянь, заслышав открывающиеся двери. Он сидел напротив стены, вырывал страницы из книг и складывал из них маленькие оригами в виде кроликов. — Видимо, я очень тебе понравился, а, Лань Чжань?       — Мн.       — «Мн»? И что это… — Вэй Усянь развернулся, но слова так и застыли на его языке, когда он увидел нечто в руках Лань Ванцзи. — Это… это то, о чем я думаю?       — Ты ведь просил их, разве нет?       — Ты… в самом деле принес мне тушь и бумагу? — Вэй Усянь поднялся, не веря своим глазам.       Лань Ванцзи кивнул.       — Это не шутка? Ты не разыгрываешь меня? — спросил Вэй Усянь.       — Лгать запрещено.       Со скоростью ветра Вэй Усянь подскочил к Лань Ванцзи и обнял его, из-за чего тот едва не выронил все предметы.       — Спасибо, спасибо, спасибо! Обещаю, что тебе я не буду разрисовывать лицо!       «Так вот почему дядя забрал их…» — подумал Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь взял из его рук тушь, кисть и бумагу и уселся на пол. Глаза его заискрились от счастья, и в голове Лань Ванцзи возникла мысль: «Какая нелепая причина…»       Так он и опустился на пол и начал наблюдать, как снует туда-сюда по комнате Вэй Усянь, выглядывая в окна и бегая на балкон.       — Хороший угол… Нет, не та сторона… О! Вот так идеально!       «Он просто хотел порисовать», — подумал Лань Ванцзи; сердце его зашлось, когда на лице Вэй Усяня появилось то самое мягкое выражение, которое он увидел много лет назад.       Пустота в его взгляде давно исчезла.       Удовлетворенный, Лань Ванцзи решил помедитировать, дабы успокоить бешено колотящееся сердце.       — Лань Чжань! Подойди и взгляни на это! — донеслось до него несколько часов спустя.       Лань Ванцзи послушно поднялся и подошел к Вэй Усяню, чтобы взглянуть на его рисунок.       …И пораженно вздохнуть в тот же миг.       Он ожидал увидеть какой-нибудь простенький пейзаж, но вместо этого с бумажного листка на него смотрел прекрасный и такой живой портрет его самого, причем самой проработанной частью было лицо.       — Хорош, не правда ли? — улыбнулся ему Вэй Усянь. — Ты прекрасный натурщик — я даже удержаться не смог! Нравится?       Лань Ванцзи мог только кивнуть в ответ.       — Тогда он твой! — хихикнул Вэй Усянь. — В качестве извинений за случившееся или благодарности за подарки.       В его благодарности за нечто столь незначительное было что-то неправильное.       — Ни к чему, — сказал Лань Ванцзи.       — А?       — Благодарности и извинения. Ни к чему.       Вэй Усянь застыл, а потом разразился смехом.       — Я так ошибался в тебе, Лань Чжань! Ты совсем другой, не как твой дядя! — Он опустил нечитаемый взгляд в пол. — Я правда рад. Я сидел здесь и считал дни до своего двадцать второго дня рождения, а потом пришел ты и все испортил.       — Прости…       Вэй Усянь вновь взглянул на него.       — Не ты ли сказал, что извинения ни к чему?       — Только если они от тебя ко мне, — тряхнул головой Лань Ванцзи.       — Ну, это как-то нечестно, м? — хмыкнул Вэй Усянь. — Давай так: никаких «спасибо» и «прости» между нами двумя, идет? Это будет наш маленький дружеский секрет.       Лань Ванцзи на миг задумался. «Дружеский» — и как к этому относиться? Тем не менее, он согласно кивнул.       — Отлично! — улыбнулся Вэй Усянь. — Это обещание, идет, Лань Чжань?       Лань Ванцзи так и млел в душе от этой улыбки.       — Мн, Вэй Ин.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             Так и проходили их деньки. Вэй Усянь рисовал или мастерил что-нибудь интересное, а Лань Ванцзи всегда был у него под боком — убедиться, что тому весело и комфортно. Поначалу Лань Ванцзи только приносил материалы и потом садился рядом, предоставляя Вэй Усяня самому себе. Однако спустя пару недель его запросы возросли.       — Лань Чжань, снимешь одежду?       Сердце Лань Ванцзи пропустило удар, а мысли устремились не в те дали. Он повернулся и уставился на Вэй Усяня.       — Чего ты так смотришь? Ничего делать не надо; я просто хочу нарисовать идеальное мужское тело, а это, — он указал на разбросанные книги искусств, которые принес ему Лань Ванцзи, — даже рядом с тобой не стояло.       — Нет.       — Да ладно, ну пожалуйста? Я очень хочу нарисовать тебя!       Лань Ванцзи отвернулся.       Вэй Усянь поднялся, подошел к нему, а потом взял Лань Ванцзи за руки и захлопал глазками.       — Ну пожалуйста, Лань Чжань? Всего разочек, обещаю.       — Только грудь, — сдался Лань Ванцзи: устоять перед этой умоляющей мордашкой было сложно.       — Да! — Вэй Усянь радостно подпрыгнул. — Спасибо, Лань Чжань! Нет, погоди, никаких «спасибо», да? Тогда не спасибо тебе и все такое.       Вэй Усянь умчался к столу, где держал все художественные принадлежности, и начал с предвкушением ждать, пока Лань Ванцзи стянет верхнюю часть одежд и оголит грудь.       В лице Лань Ванцзи не изменился, зато мысли его разбредались кто куда. За свой внешний вид он никогда не волновался. По правде, он слышал столько лестных слов, что уже и со счета сбился. Однако позировать полунагим перед Вэй Усянем…       — Вэй Ин?       — М? — откликнулся он, так и не оторвав взгляда от торса Лань Ванцзи.       — Что мне надо делать?       — Что тебе надо делать?.. — Вэй Усянь задумался. Внезапно легкий румянец расцвел на его лице, из-за чего тот замахал головой. — П-просто делай, что хочешь! Я не привередливый!       Лань Ванцзи решил не думать слишком много о его реакции. Он сел сложив руки на груди, смежил веки и попробовал помедитировать. Но когда прошло уже какое-то время, а он так и не услышал никаких движений, Лань Ванцзи вновь открыл глаза.       — Вэй Ин?       Брови Вэй Усяня слегка сошлись у переносицы.       — А ты… не можешь руки чуть опустить? Они, ну, мешают…       Лань Ванцзи вздохнул, однако просьбу выполнил.       — Эм… Лань Чжань?       — М?       — Можешь положить ладонь на голову? Нет-нет, не так. Пробегись ею по волосам… Нет-нет-нет, слишком далеко. Подвинь немного локоть… Сейчас помогу.       Вэй Усянь встал и начал направлять Лань Ванцзи, чтобы поместить его в нужную позу. Обычно Лань Ванцзи сторонился чужих прикосновений, но ради счастья Вэй Усяня он готов был на все и даже больше.       Вэй Усянь отстранился.       — Вот так! Теперь не двигайся!       Так что он не двигался.       Часами.       Пока Вэй Усянь рисовал в свое удовольствие, Лань Ванцзи сидел до болезненного ровно. Мускулы как огнем горели, руки так и норовили опуститься, но он приложил все силы, чтобы сохранить идеальной свою позу и даже не дрогнуть.       Это все ради Вэй Ина…       Только Лань Ванцзи почувствовал, что достиг предела, как Вэй Усянь с возгласом подскочил.       — Готово! Хочешь глянуть, Лань Чжань?       Лань Ванцзи расслабился и попытался встать, но не смог даже пошевелиться — все мускулы в его теле сдали разом.       — Лань Чжань! — крикнул Вэй Усянь, подбегая к нему. Но не успел он приблизиться, как запнулся о лежащую цепь и лицом проехался по полу.       — Вэй Ин! — воскликнул Лань Ванцзи, вдруг найдя в себе силы, чтобы подбежать и оценить состояние Вэй Усяня.       — Я в порядке, в порядке, — уверял он, поднимаясь с пола. — Это происходит куда чаще, чем кажется… Ха-ха…       Лань Ванцзи не обратил на него внимания, осматривая тело Вэй Усяня на предмет травм. Похоже, все и в самом деле было в порядке — но это пока он не достиг щиколоток.       Красные и распухшие, они были покрыты синяками и кровоподтеками — видимо, от трения металла о кожу.       Как он вообще мог ходить в таком состоянии, да еще и столько лет?       — Все хорошо, Лань Чжань. Я уже привык, — сказал Вэй Усянь, взглянув на него.       Его слова привели к абсолютно противоположной реакции. Лань Ванцзи чувствовал, как гнев закипает в венах.       — А не следовало.       Он поднялся и направился к двери.       — Лань Чжань? Куда ты? — взволновано окликнул Вэй Усянь.       Только он собрался встать, как Лань Ванцзи круто развернулся и приказным тоном произнес:       — Сиди смирно.       — Но…       — Не. Смей. Двигаться.       Еще ни разу Вэй Усянь не видел его таким серьезным, а потому просто кивнул, позволив Лань Ванцзи покинуть дом.       Немногим спустя он вернулся, держа ключ и лекарства.       — Что?..       — Не двигайся, — скомандовал Лань Ванцзи, опустился на колени и начал открывать замок на кандалах. Едва Лань Ванцзи снял их — как сразу же метнул через комнату в порыве гнева, а потом приступил к ранам.       Все это время Вэй Усянь не двигался, отдав себя на милость другому.       Ласкового взгляда Лань Ванцзи не заметил.       — Готово, — оповестил он и посмотрел на Вэй Усяня.       Тот опустил взгляд на обработанные щиколотки и улыбнулся.       — Спасибо, Лань Чжань…       — Ни к чему, — напомнил он.       Вэй Усянь отрешенно усмехнулся, а затем прикрыл глаза и отвернулся.       — Вэй Ин? — озадаченно позвал Лань Ванцзи.       — Поторопись и закончи это уже, — велел Вэй Усянь.       — Я не понимаю… — Растерянность на лице Лань Ванцзи все еще присутствовала.       — Кандалы, Лань Чжань! Поторопись и надень на меня эти дурацкие кандалы!       Вдруг он понял, почему поведение Вэй Усяня изменилось. Он встал…       — Лань Чжань?       …и поднял Вэй Усяня на руки, слово невесту.       — Л-Лань Чжань? Ты что…       — Отдых, — скомандовал он и понес вырывающегося мужчину к кровати.       — Но кандалы…       — Подождут, — ответил Лань Ванцзи, нежно опуская Вэй Усяня на постель, — пока не заживут твои лодыжки.       Вэй Усянь поднял на него озадаченный взгляд, словно он никак понять не мог, что только что услышал.       — То есть… Ты не закуешь меня? Не боишься, что я убегу или еще чего?       — Я доверяю Вэй Ину, — ответил Лань Ванцзи.       Глаза Вэй Усяня наполнились слезами.       — Ты… ты серьезно?       — Мн.       Внезапно в Вэй Усяне что-то сломалось, и слезы намочили его щеки. Он схватился за одежды Лань Ванцзи и зарылся в них лицом, рыдая.       — Спасибо, Лань Чжань… Спасибо…       Лань Ванцзи повернулся к отвратительно тяжелым цепям, которые всю жизнь носил Вэй Усянь. Жаль, что они не живые — Лань Ванцзи убил бы их здесь и сейчас.       — Ни к чему.       Ни к чему благодарить меня за такой пустяк…       За такую примитивную вещь…       Всю ночь Лань Ванцзи оставался подле Вэй Усяня, даже когда тот утомился от слез и потерял сознание.       Особенно тогда.       Пока он спал, Лань Ванцзи напевал ту самую мелодию, что вынашивал долгие годы. Но на этот раз в ней было меньше пробелов.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             Последующие недели проходили в том же духе.       Теперь, освободившись от цепей, Вэй Усянь хотел потрогать как можно больше предметов. Лань Ванцзи потребовалось какое-то время на уговоры, прежде чем Вэй Усянь сделал свои первые шаги из дома…       …и ступил на траву.       Впервые Вэй Усянь потерял дар речи. Он упал на колени, пальцами ощупывая мягкую землю под ногами. Каждый камушек, каждая травинка, даже каждый комок грязи — все пробуждало в нем интерес. Он был подобен ребенку, который впервые увидел большой мир.       — Это… это восхитительно! Лань Чжань, почему ты не говорил мне, что трава такая мягкая? Все это время я думал, что она острая! Думал, что поэтому и нужна обувь — чтобы ходить по ней! — Вэй Усянь наклонился и зачерпнул немного земли. — А это! Почему я могу так легко ее поднять? Из нее сделаны горы, так почему же ее так легко поднять? Ах! Глянь, Лань Чжань! Там что-то двигается! Эй, Лань Чжань, Лань Чжань!       Все это время Лань Ванцзи стоял рядом с ним; сердце его трепетало от счастья, когда он наблюдал за Вэй Усянем, открывающим для себя целый новый мир. Когда тот поднялся и начал рассматривать цветы и деревья — не забывая радостно смеяться, — в голову Лань Ванцзи закралась мысль: «Как мы могли запереть столь беспечный дух?»       Каждый день Лань Ванцзи сопровождал Вэй Усяня, позволяя тому резвиться среди полей и лесов и просто наслаждаться природой. Вэй Усянь каждый раз останавливался и поднимал что-нибудь с земли: иногда это была букашка, а иногда — небольшое растение; потом он с улыбкой показывал находку Лань Ванцзи и просил рассказать, что это такое. И каждый раз Лань Ванцзи отвечал на все его вопросы. Если Вэй Усяню нравилась эта находка, он убирал ее в сумку и уносил к себе домой. Позже ночью, при свечах, он рисовал ее и обязательно оставлял сбоку небольшие заметки. Занимался он этим ровно до тех пор, пока Лань Ванцзи силком не загонял его в постель.       Как правило, утро было не таким приятным — не сразу, по крайней мере. Лань Ванцзи всегда был подле Вэй Усяня и ждал, когда тот проснется. Первое, что делал по пробуждении Вэй Усянь, — отворачивался и произносил:       — Теперь мои лодыжки зажили и ты наденешь на меня кандалы?       И каждый раз, как он спрашивал об этом, Лань Ванцзи снимал повязки и осматривал его ноги.       — Еще нет.       Вэй Усянь моментально оживлялся.       — Тогда мы можем и сегодня погулять, да?!       — Мн.       — И раз уж мои лодыжки не зажили, Лань Чжань, поднимешь меня с кровати?       — Мн.       — И завтрак приготовишь?       — Мн.       На том Вэй Усянь одаривал Лань Ванцзи прекрасной улыбкой и мелодичным смехом, обвивая его руками, чтобы они могли начать новый день вместе.       И даже когда раны Вэй Усяня зажили, между ними ничего не поменялось.       

Песнь третья. Сон во сне

      Медленно лето перерастало в осень; золотом окрасилась листва на деревьях и начала опадать.       Пока Вэй Усянь влюбленно наслаждался переменами, в груди Лань Ванцзи рос всеобъемлющий ужас.       Близится октябрь…       День рождения Вэй Ина…       Он оглянулся на мужчину рядом с ним; его теперь уже черные одежды развевались на ветру.       Белые одежды пачкались в траве и грязи, так что Лань Ванцзи давно заменил их на нечто более темное и удобное. Он рассчитывал, что Вэй Усянь будет носить их только на выход, но когда тот узнал, что одежды эти Лань Ванцзи сшил специально для него, то настоял на том, чтобы ходить в них постоянно, и даже постель не стала исключением. Желая сохранить одежды в чистоте, Лань Ванцзи в итоге создал для него целый гардероб, состоящий в основном из темных цветов. Еще Вэй Усянь разрешил расчесывать его волосы и собирать их в хвост, чтобы те не лезли в лицо.       Сейчас на нем были одежды с красными вкраплениями — его любимые, но неизвестно почему — и такая же красная лента держала его волосы в высоком хвосте.       — Лань Чжань, Лань Чжань! — окликнул Вэй Усянь, выводя Лань Ванцзи из задумчивости. — Что там внизу?       Лань Ванцзи поднялся и вышел на балкон, смотря в ту сторону, куда указывал Вэй Усянь.       — Праздник середины осени, — ответил он.       — Вау… — восхищенно вздохнул Вэй Усянь. — Выглядит изумительно…       Заметив огонек желания в его глазах, Лань Ванцзи предложил:       — Хочешь пойти?       Вэй Усянь тут же выпучил глаза.       — А можно?       — Мн.       — Да! — пританцовывая воскликнул он. Внезапно Вэй Усянь остановился, будто вспомнив что-то. — Но разве меня не выдадут серебряные глаза?       Лань Ванцзи задумался.       — Вуаль.       — Ну конечно! У тебя же еще осталась ткань, да? Которая вся расшитая?       — Мн.       — Тогда давай используем ее! — заявил Вэй Усянь, после чего развернулся и начал копаться в сундуке — там и лежал названный материал.       Внезапно Вэй Усянь остановился, уставившись на лоскут алой ткани в руках. Он улыбнулся, и румянец заиграл на его щеках. Какое-то время спустя Вэй Усянь протянул свою находку Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, как насчет этой?       Лань Ванцзи вперил взгляд в ткань; тысячи тысяч мыслей возникли у него в голове, стоило только представить Вэй Усяня в красной вуали.       — Ты уверен?       Вэй Усянь кивнул.       — Она подходит к моим одеждам, разве нет?       «Поэтому он ее выбрал…» — подумал Лань Ванцзи, ругая себя за сторонние мысли.       Таким образом, Лань Ванцзи сделал из лоскута ткани удобную вуаль, надел ее на Вэй Усяня и с ним отправился на празднество.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             Там было шумно — не так, как привык Лань Ванцзи. Люди вокруг разговаривали слишком громко, слишком много занимали места на улицах. Если бы Лань Ванцзи был здесь один, он ушел бы без раздумий.       Однако он был не один.       Вэй Усянь сновал от прилавка к прилавку, желая попробовать как можно больше угощений.       — Лань Чжань, Лань Чжань! Что это?       Торговец поднял на него глаза.       — Молодой господин, вы доселе лотосов не видели?       — Только в книгах, — затряс головой Вэй Усянь       Торговец улыбнулся.       — Тогда вам повезло! Видите это? Это корни лотоса! Они весьма хороши на вкус. Отведаете их — и жизнь ваша будет счастливой! О Небеса, положу-ка вам и мешочек семян, раз уж вы впервые их пробуете…       Казалось, у Вэй Усяня звезды посыпались из глаз.       — Правда?!       — Я человек слова, — кивнул мужчина.       С искренним восхищением Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, Лань Чжань, мы можем купить немного? Пожалуйста?       Лань Ванцзи вздохнул, но просьбу исполнил. Заплатив, он наблюдал за Вэй Усянем — как тот поедает лакомства в полном восхищении.       А потом понеслось. От тыквы до таро и лунных пряников — Вэй Усянь пробовал все, наслаждаясь новыми вкусами. Особенно ему пришлось по душе все, что было приправлено специями.       Лань Ванцзи отметил, что в еду надо будет положить больше пряностей.       Наконец, когда Вэй Усянь перепробовал почти всю еду и все вино, они остановились у лавки с грушами.       Вэй Усянь пьяно поднял одну.       — Какое странное яблоко…       — Молодой господин, так это не яблоко, а груша! — хихикнула торговка.       — Груша?.. — переспросил он, пытаясь понять, что же значит это слово. — Ах да! Помню, я однажды читал о них…       Вэй Усянь прижал ее к груди.       — Сестрица, если я съем эту грушу, это будет означать, что я не хочу разлучаться с любимым человеком — так это или нет?       — Конечно! — улыбнулась она. — Многие люди едят груши, когда желают остаться с кем-то навсегда, но также многие это делают, когда хотят воссоединиться с кем-то вновь.       Вэй Усянь задумался, после чего повернулся к девушке.       — Тогда я возьму две, будь добра!       Она улыбнулась и изящно взяла деньги, в то время как Вэй Усянь поднял две груши и повернулся к Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, возьми одну!       Только Вэй Усянь собрался отдать ему фрукт, торговка переполошилась.       — Нет-нет, молодой господин! Не делайте этого!       Он остановился, а потом взглянул на девушку.       — Почему?       — Если вы кому-то даете грушу, значит, хотите покинуть этого человека! Так что если не просите своего мужа расстаться с вами, то не делайте этого!       Вэй Усянь залился краской.       — М-м-мужа?!       Лань Ванцзи был удивлен не меньше, скрывая ту небольшую радость, что вызывало в его сердце это слово.       Торговка растерялась.       — О? А вы разве не замужем?       — С чего ты это взяла?!       Она указала на голову Вэй Усяня.       — Так вы ведь в вуали. Только невесты носят красную вуаль. Вот я и подумала…       — Идем, — скомандовал Лань Ванцзи, желая окончить их разговор как можно раньше.       — Погоди! Лань Чжань, погоди! — окликнул Вэй Усянь. Он поблагодарил девушку за груши и бросился мужчине вслед.       «Было близко… — думал Лань Ванцзи, успокаивая свое сердце. — Еще бы немного, и я…»       — Лань Чжань! — позвал Вэй Усянь, когда наконец поравнялся с ним. — Почему ты так быстро ушел? Эй, Лань Чжань!       Лань Ванцзи не обратил на него внимания, все еще пытаясь отогнать накатившие чувства.       — Эй, Лань Чжань! Я с тобой разговариваю! Второй братец Лань! Ванцзи! — не сдавался Вэй Усянь.       Лань Ванцзи продолжал молчать.       — Эй! Я сказал…       — …и помните, двадцать второй день рождения Вэй Усяня не за горами, так что незачем в этом году подносить богам лучшие урожаи!       Сердце Лань Ванцзи отяжелело. Он повернулся на шум и увидел мужчину, стоящего перед ликующей толпой.       — Наконец настал этот год!       — Когда боги заберут его жизнь, нас будут ждать десятки лет благоденствия! Или даже сотни!       — Хвала богам! Храни клан Гусу Лань за то, что так долго стерегли его!       — А что насчет Вэй Усяня? Должны ли мы поблагодарить его за столь щедрую жертву?       — Поблагодарить? Добрейший, это его долг — пожертвовать собой. С чего бы нам его благодарить?       — Ты прав, о чем это я? Все во благо миру!       — Точно-точно! Во благо миру!       Все… во благо миру?!       Только Лань Ванцзи собрался преподать им урок уважения, как почувствовал дрожащую хватку на своих одеждах.       — Лань Чжань, я хочу уйти…       Он повернулся к Вэй Усяню; сердце его разрывалось на куски.       — Уверен?       Тот кивнул.       Лань Ванцзи вздохнул, пытаясь задушить в себе злобу, и поднял Вэй Усяня на руки, чтобы вернуть его домой.       Весь обратный путь Вэй Усянь молчал, стараясь скрыть охватившую все тело дрожь.       Во благо миру…       Что хорошего сделал этот мир, чтобы заслужить такое?!                     

Песнь четвертая. Грустная песня

      

      Когда они наконец достигли домика Вэй Усяня, Лань Ванцзи уже остудил голову и вернул ясность мыслей. Вэй Усянь также перестал трястись — должно быть, уснул.       Лань Ванцзи бережно отнес его к кровати и уложил в постель, снимая вуаль и красную ленту.       Только он хотел уйти, как за одежды его легонько потянули.       — Не уходи, — взмолился слабый голос.       Лань Ванцзи обернулся и увидел Вэй Усяня — тот уставился на него опухшими от слез глазами.       — Пожалуйста, Лань Чжань… Не уходи. Не сейчас.       Лань Ванцзи подчинился и встал на колени, чтобы быть на одном уровне с Вэй Усянем.       — Не ухожу.       — Хорошо, — ответил тот дрожащим голосом. — Не хочу оставаться сейчас в одиночестве…       — Я здесь.       — Знаю… — сказал Вэй Усянь, крепче вцепившись в одежды Лань Ванцзи.       На какое-то мгновение в комнате воцарилась тишина, однако позже ее прервали:       — Лань Чжань?       — Мн?       — Значу… значу ли я для тебя больше, чем какой-то овощ?       Лань Ванцзи растерялся, не зная, как ответить на такой глупый вопрос.       Вэй Усянь продолжил:       — Ты же слышал их, да? Они радуются тому, что не придется в этом году жертвовать своим урожаем… Они радуются тому, что я умру…       При слове «умру» Лань Ванцзи застыл; первобытный ужас охватил его.       — Нет…       — Не ври, Лань Чжань… — срывающимся голосом произнес Вэй Усянь. — Хоть я и был пьян, но уши мне не отказали…       Он поднял заплаканные глаза на Лань Ванцзи.       — Они ликовали, Лань Чжань, ликовали! Такое обо мне мнение? Что я — вещь? Что я кто-то, чей смысл жизни — умереть за них?! И за что? За какие-то дурацкие овощи?! — Вэй Усянь откинул голову на одежды Лань Ванцзи. — Неужели моя жизнь для них вообще ничего не значит? Ни для кого?!       Лань Ванцзи больше не мог сдерживаться. Он поднял одну руку и обхватил ею лицо Вэй Усяня, а другой зарылся в его распущенные длинные волосы.       — Взгляни на меня.       Лань Ванцзи так держал его, что не смотреть на него было невозможно.       — Лань Чжань?       Пришлось вложить все силы в эмоции на своем лице, чтобы показать Вэй Усяню, как Лань Ванцзи к нему относится. Он заглянул в сияющие серебром глаза и произнес:       — Для меня Вэй Ин кое-что значит.       Слезы Вэй Усяня остановились.       — Что?       Лань Ванцзи наклонился, чтобы тот мог услышать каждое его слово.       — Для меня Вэй Ин кое-что значит.       Румянец начал подступать к лицу Вэй Усяня — от вина или прикосновения, Лань Ванцзи не знал.       — Лань Чжань… — Дыхание Вэй Усяня ускорилось. — Ты… ты волнуешься обо мне?       Лань Ванцзи кивнул; их лица были так близко, что он чувствовал на себе чужое дыхание.       Вэй Усянь густо залился краской, смотря в его глаза, казалось, целую вечность. Внезапно, без предупреждения, он наклонился, сокращая расстояние между ними.       В голове Лань Ванцзи будто что-то переклинило, так что понадобилось какое-то время, чтобы понять: Вэй Усянь целует его.       Я… нравлюсь Вэй Ину?       Лань Ванцзи не знал, что делать. Ответить на поцелуй? Открыть рот? Перенять инициативу? Он так запутался, что решил не двигаться вообще.       Как оказалось, это было ошибкой.       После затяжного поцелуя Вэй Усянь вдруг отшатнулся, отталкивая Лань Ванцзи от себя.       Тот взглянул на него, не понимая, что сделал не так.       — Вэй Ин?       — Проваливай, — глухо сказал тот и отвернулся.       Лань Ванцзи начал паниковать.       — Вэй Ин?       — Я сказал проваливай! — закричал Вэй Усянь. — Я… Мне надо побыть одному…       К сердцу вновь подступил ужас. Лань Ванцзи поднялся и положил ладонь на плечо Вэй Усяня.       — Вэй Ин… Я…       — Проваливай! — что есть мочи возопил Вэй Усянь, стряхивая чужую руку.       Его трясло.       — Пожалуйста… Я не хочу тебя сейчас видеть…       С разбитым сердцем Лань Ванцзи подчинился, оставив Вэй Усяня в одиночестве на всю ночь.       Это «Улыбка императора»! Раз уж я поделился с тобой, можешь притвориться, будто никогда меня не видел?       «Улыбка императора»…                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             — Ванцзи?       Проваливай…       — Ванцзи?       «Проваливай» — так он сказал…       — Ванцзи?       Почему? Почему он сказал это после… После поце…       Лань Сичэнь подошел к нему и щелкнул по лбу, выводя из мыслей.       — Ванцзи, ты меня слушаешь?       — Брат?       — Ванцзи, ты в порядке? — вздохнул Лань Сичэнь. — Ты очень напугал меня прошлой ночью.       Прошлой ночью?..       Лань Ванцзи оглянулся, подмечая, что он — по неведомой причине — лежит в постели своего брата. Комната была в полном беспорядке.       — Что случилось? — спросил он.       Лань Сичэнь застыл.       — А ты не помнишь?       Лань Ванцзи затряс головой. Его брат вздохнул.       — Я мог и догадаться. Все-таки мы не переносим вино…       — Вино?       — Ты был пьян, Ванцзи, — кивнул Лань Сичэнь.       В голове не укладывалось.       — Но вино запрещено…       Лань Сичэнь грустно усмехнулся.       — А вчера, видимо, было разрешено. — Он положил ладонь на чужое плечо. — Ванцзи, не хочешь рассказать, что случилось?       Лань Ванцзи задумался: по кусочку вчерашняя ночь начала выстраиваться в цельную картину. Его голос упал:       — Вэй Ин…       — Этого я и боялся, — ответил Лань Сичэнь, поднимаясь и покидая его.       — Брат?       — Ванцзи, я собираюсь отстранить тебя от обязанностей, — с тяжелым сердцем сообщил он. — Я найду кого-нибудь другого, кто присмотрит за молодым господином Вэем в его последний месяц.       Лань Ванцзи словно в ледяную воду опустили. Он нашел в себе силы подняться и резко схватил брата за плечо.       — Нет!       Лань Сичэнь обернулся; боль и злость мешались в его взгляде.       — А что мне еще делать, Ванцзи? Ты влюбился в жертву! Ты же знаешь, что это добром не кончится! — Он отвернулся. — Последнее, что я могу сделать, — спасти то немногое, оставшееся от твоего сердца.       — Нечего уже спасать, — махнул головой Лань Ванцзи.       Это привлекло внимание Лань Сичэня.       — Что это значит?       — Вэй Ин отверг меня.       Понимание накрыло Лань Сичэня.       — Тогда это объясняет вино… Ванцзи, так будет лучше. Даже если бы твои чувства были взаимны, долго это бы не длилось…       Страх вновь сковал Лань Ванцзи.       — Позволь мне остаться его стражем.       — Ванцзи…       — Прошу! — взмолился он, чувствуя, что еще немного — и сердце разорвется на кусочки. Если кто-то другой займет его место, Вэй Усянь вновь потеряет свободу. Его снова посадят на цепь и бросят увядать — и так до последнего дня.       Лань Ванцзи не мог позволить этому случиться.       Несмотря ни на что.       Лань Сичэнь взглянул на него и вздохнул.       — Ты же знаешь, что я нарушу множество правил, если дам свое согласие, да, Ванцзи?       Тот кивнул.       — И все равно просишь меня это сделать? Ради человека, который даже не любит тебя?       И снова он кивнул — еще решительнее, чем до этого.       — Хорошо, ты можешь оставаться его стражем… — вздохнул Лань Сичэнь.       Лицо Лань Ванцзи просветлело.       — …Но не более того. Мне жаль, Ванцзи, но даже я не смогу защитить тебя, если ты вступишь с ним в отношения… — Лань Сичэнь схватил его за плечо. — Обещай мне, хорошо? Я… Я не могу тебя потерять.       Лань Ванцзи кивнул.       Не волнуйся, брат.       Вэй Ин ясно дал понять, что вместе нам не быть.       Я просто хочу увидеть его улыбку еще раз.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             Лань Ванцзи постучал в закрытую дверь.       — Вэй Ин?       Нет ответа.       — Вэй Ин?       Он собрался открыть дверь, но та внезапно отворилась. За ней стоял изможденный и ослабевший Вэй Усянь.       На его лице была та самая деланная улыбка, которая когда-то ужаснула Лань Ванцзи.       — Лань Чжань… Ты вернулся.       — Мн.       А не должен был?       — После вчерашней ночи? Любой бы ушел… — грустно ответил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи словно окаменел.       — Ты…       Ты знаешь, о чем я думаю?       Можешь читать меня так же, как и брат?       Вэй Усянь засмеялся — но не от веселья.       — Я думал, что я… и так до вчерашней ночи… — Он отвернулся и направился к кровати. — Так что, ты вернулся сюда из чувства долга? Чтобы стеречь меня, пока я не помру?       — Мн…       — Тогда можешь не стараться, — сказал Вэй Усянь. — Не хочу заставлять тебя делать что-то, что тебе не нравится. Не теперь.       Его слова привели Лань Ванцзи в замешательство.       — Что…       — Не надо прикидываться глупым, Лань Чжань. Я знаю. Знаю, почему ты все для меня делал. — Он вновь повернулся, глаза его потемнели. — Это ведь твоя обязанность — делать меня счастливым, да? Выполнять мои просьбы, позволять наслаждаться той недолгой жизнью, что у меня осталась? Поэтому им пришлось отправить своего самого чистого, доброго и прекрасного человека — чтобы меня стеречь? Показать мне, каково это — любить?       Лань Ванцзи даже не двигался: все не мог понять, что он сейчас услышал.       — Я думал, дело во мне, — продолжал Вэй Усянь. — Я думал, что ты делаешь все от чистого сердца, а этот твой взгляд мне только мерещится. Думал: вижу то, что мне хотелось видеть! Но потом… потом ты сказал, что волнуешься обо мне… и я подумал… Я подумал, может, и не мерещилось мне все это. Что ты мог… что мы могли…       Он отвернулся.       — Прости, Лань Чжань. Я был пьян и ничего не понимал. Я видел то, чего не было. Даже заставил тебя поцеловать меня… Мне от самого себя тошно. Поэтому уходи, если хочешь. Я не хочу, чтобы ты заставлял себя делать что-то ради меня, играть в эту «счастливую жизнь». Ты и так много сделал.       Теперь Лань Ванцзи казалось, что кое-что до него все-таки доходило.       — Любить?       — Да, любить! — взорвался Вэй Усянь. — А какого хрена, думаешь, я поцеловал тебя? Но когда ты не ответил, я понял, что это не взаимно… прости. Прости меня…       Вдруг он понял, почему Вэй Усянь тогда оттолкнул его и разозлился.       Сердце вновь забилось, словно предчувствовало, что это — это его второй шанс.       Шанс все исправить.       Поэтому Лань Ванцзи призвал всю свою храбрость, подошел к Вэй Усяню…       — Лань Чжань?!       …и прижал его к себе что есть мочи.       — Лань Чжань, хватит! — разбито скомандовал тот. — Я же сказал тебе завязывать! Не заставляй себя…       — Не заставляю.       Вэй Усянь развернулся.       — То есть? Конечно же, ты…       — Не заставляю, — твердо отрезал Лань Ванцзи. — Никогда не заставлял.       И тут он почувствовал дрожь.       — Не ври мне, Лань Чжань. Может показаться, что ты помогаешь мне, но лучше я оставлю все на своих местах, чем буду утешать себя последний месяц жизни какими-то ненастоящими отношениями.       До Вэй Усяня мысль не дошла, так что Лань Ванцзи решил действовать радикально. Он нежно положил ладонь на затылок Вэй Усяню и притянул его к своей груди. Тот начал вырываться.       — Лань Чжань! Что ты?..       — Сердце.       — Что?       Лань Ванцзи глянул на него сверху вниз.       — Сердце никогда не солжет.       — Сердце… — Пусть и со временем, но Вэй Усянь начал понимать. Он быстро прижал ухо к чужой груди, вслушиваясь в дикое биение. — Ты же не…       — Не заставлял. Никогда, — кивнул Лань Ванцзи.       — Тогда почему?..       — Удивился, — ответил он, зная о вопросе наперед. — Когда Вэй Ин поцеловал меня, я… не знал, что делать. Оторопел.       — Так тебя трясло не от отвращения?       А Лань Ванцзи и не знал, что его трясло во время одностороннего поцелуя. Он тряхнул головой.       — Никогда. Ничто не отвратит от Вэй Ина.       В глазах Вэй Усяня заблестели слезы.       — Так мне не мерещилось? Все это время ты в самом деле любил меня?       Кроткая улыбка расцвела на губах Лань Ванцзи.       — Мн.       Вэй Усянь внезапно накинулся на него, зарываясь лицом в одежды и заливаясь слезами гнева.       — Прости меня!       Прости за глупость!       Слезами счастья.       — Прости меня!       Прости, что сомневался в тебе!       И слезами горечи.       — Прости меня!       Прости, что ты влюбился в мертвеца.       Лань Ванцзи прижимал его к груди, ероша волосы и оглаживая спину.       — Ни к чему.       Ни к чему «спасибо» и «прости» между нами двумя.       Никогда.       И вдруг песня, которую так долго носил в своем сердце Лань Ванцзи, обрела свое звучание и стала цельной, и он спел ее рыдавшему Вэй Усяню, надеясь, что мелодия скажет все, чему так и не нашлось верных слов.       Так и было.       Вэй Усянь мог точно сказать, что это за песня и почему Лань Ванцзи поет ее.       Ведь это была их песнь.       Последний куплет — и Вэй Усянь поднимает взгляд, снова склоняется к Лань Ванцзи и соединяет их губы.       И на этот раз Лань Ванцзи отвечает.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             Ты можешь оставаться его стражем, но не более того.       Я не смогу защитить тебя, если ты вступишь с ним в отношения.       Обещай мне, хорошо?       Прости меня, брат, но я не смогу сдержать обещание…       Не когда это значит, что я могу потерять Вэй Ина.       Я найду способ прекратить все это — даже если придется кинуть вызов самим богам.       Поэтому, пожалуйста…       Позволь мне спасти его.                     

Песнь пятая. Спеши ко мне

      

      — Лань Чжань? Что делаешь?       К Лань Ванцзи подошел Вэй Усянь, заметив то тут то там разные тексты.       — Изучаю, — ответил он и продолжил писать заметки о прочитанном.       Вэй Усянь уселся рядом и глянул на открытую страницу. Пробежавшись взглядом по строкам, он спросил:       — Лань Чжань? Зачем ты ищешь ритуалы жертвоприношения?       Тот опустил кисть и быстро запечатлел поцелуй на щеке Вэй Усяня.       — Л-Л-Лань Чжань?! — вскрикнул тот, заливая румянцем.       — Чтобы спасти Вэй Ина, — ответил Лань Ванцзи, а затем поднял ладонь и нежно огладил чужое лицо.       — Спасти меня?.. Лань Чжань, ты же не хочешь сказать…       — Мн, — отрезал он, предвосхищая вопрос. — Я не позволю Вэй Ину умереть.       Взгляд Вэй Усяня смягчился.       — Ох, Лань Чжань… Ты ведь знаешь, что ничего не изменишь… боги…       — Не волнует, — вторил Лань Ванцзи. — Ты ценнее всего.       Вэй Усянь замер, а после испустил теплый смешок.       — Ты в курсе, что ты безнадежен, да?       — Мн, — ответил он, наслаждаясь тем, как льнет к нему Вэй Усянь. — Все ради Вэй Ина.       Разделив нежный поцелуй, Лань Ванцзи неохотно вернулся к книгам, а Вэй Усянь так и остался подле него, припав к плечу. Он какое-то время разглядывал небольшую бумажную стопку, после чего вновь заговорил:       — Не так уж и много книг на эту тему, а?       — Было больше, — ответил Лань Ванцзи, не отвлекаясь от своего занятия. — Сгорели.       — Ах да, — припомнил Вэй Усянь. — Клан Цишань Вэнь сжег все, после того как клан Гусу Лань взял дела жертв в свои руки, да? Из мести или чего еще?       Лань Ванцзи кивнул.       Примерно столетие назад клан Цишань Вэнь занимался жертвами. Однако, вместо почтения и хорошей жизни, они видели только своды подземелий и жалкие крохи этой «хорошей жизни». Когда наступал двадцать второй день рождения жертвы, ее публично истязали до тех пор, пока боги не забирали едва живое тело.       Как бы там ни было, в ходе восстания прочих кланов Цишань Вэнь потерял и славу, и силу. Когда все закончилось, было решено, что роль «Попечителя Жертвы» достанется клану Гусу Лань, самому «благопристойному» из прочих. Ну и, конечно, благодаря восстанию многие книги и свитки, содержавшие писания о Жертвах, сгорели дотла, оставив последующие поколения без каких-либо ценных знаний о жертвенных ритуалах и практиках.       «Возможно, старшие знают что-то», — подумал Лань Ванцзи, решая, стоит ли рискнуть и расспросить их обо всем.       Вэй Усянь покачал головой.       — Хоть старик мне и не нравится, однако он куда лучше этих Вэней. К моему дню рождения он доставал все, о чем я просил его… Ха, однажды он даже принес вино!       — «Улыбка императора», — с нежностью вспомнил Лань Ванцзи.       — А ты откуда знаешь? — помолчав, спросил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи повернулся к нему.       — «Это “Улыбка императора”! Раз уж я поделился с тобой»…       — …Можешь притвориться, будто никогда меня не видел? — закончил Вэй Усянь. — Лань Чжань, так это был ты?       Тот кивнул.       — А я-то думал, что этот мальчик был чем-то вроде духа или сна! Но это был ты!       — Мн.       — Только давай без «мн», Лань Чжань! — игриво осадил Вэй Усянь, из-за чего сердце Лань Ванцзи сжалось от любви к нему. Тот уже спокойнее продолжил: — Но я просил тебя забыть обо мне… Почему не послушался?       Лоб обожгло поцелуем.       — Никогда.       Никогда не смогу забыть тебя.       В глазах Вэй Усяня блеснули слезы.       — …Даже когда я умру?       Лань Ванцзи притянул его к себе.       — Ты не умрешь.       — Лань Чжань…       — Не умрешь, — твердил тот.       Я не позволю.       После этого Вэй Усянь наконец решился: он вытянул одну из книг и принялся внимательно вчитываться в тексты.       — Вэй Ин?       — Тихо, Лань Чжань, мне надо сосредоточиться, а твой голос отвлекает.       Лань Ванцзи наблюдал за ним: как бегает взгляд по строчкам, как рука делает пометки ко всему, что могло быть полезно. При виде такого Вэй Усяня легкая улыбка закралась на его лицо.       Часами они сидели в полнейшей тишине, склонившись над книгами, пытаясь найти что-нибудь — да что угодно — что могло бы спасти Вэй Усяню жизнь.       Когда начал близиться пятый час, Вэй Усянь поднял голову.       — Кажется, у меня есть идея.       Сердце Лань Ванцзи встрепенулось. Он спешно повернулся к мужчине подле него, отчаянно желая увидеть, что же Вэй Усянь обнаружил.       Тот покрылся румянцем.       — Перед тем как я расскажу о ней, Лань Чжань, я хочу спросить кое-что.       Ты прежде…       …занимался сексом?                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

      

      — Господин Лань! — воскликнул юнец, возникнув посреди библиотеки; в руке он держал свиток и кисть — явно переписывал что-то. — Что вы здесь делаете? Я думал, что вы на задании…       Не услышав его слов, Лань Ванцзи прошествовал мимо.       — …Или нет, — уныло закончил юноша.       Внезапно Лань Ванцзи очнулся.       — Уходи.       Мальчишка так и застыл.       — Прошу прощения, господин Лань?       Тот обернулся, голос его дрожал в попытке совладать с собой.       — Уходи!       Перепуганный юнец так и сделал: умчался из библиотеки со скоростью ветра. Только когда он пропал из виду, Лань Ванцзи смог расслабиться и вспомнить, зачем именно сюда пришел.       — Мне нужен ответ, Лань Чжань.       Лицо Лань Ванцзи зарделось, и он отвернулся.       — Значит, нет? Даже не знаю, смеяться мне или плакать… — вздохнул Вэй Усянь.       — К чему этот вопрос?       Вэй Усянь почесал в затылке.       — Ну… Я перечитал правила и кое-что заметил.       Лань Ванцзи наклонился к нему, чтобы взглянуть на строчки, на которые тот указывал.       — «Жертва должна оставаться девственной», — произнес он.       — Именно, — поддакнул Вэй Усянь. — Вот я и задумался… Ну, если бы я потерял девственность… тогда, возможно… боги бы отвергли меня?       Кусочки начали выстраиваться в цельную картину, и глаза Лань Ванцзи просияли.       — Ты хочешь сказать…       — Да, — согласился Вэй Усянь, краснея и отворачиваясь. — Я… Я хочу заняться с тобой сексом, Лань Чжань.       Голова Лань Ванцзи отказывалась продолжать этот разговор. Про себя он повторял вновь и вновь слова Вэй Усяня, пытаясь понять, не кажется ли ему все это от недостатка сна. Однако едва он успел обдумать ситуацию, сердце его выпалило: «Да».       — Ценю твой энтузиазм, Лань Чжань, — хихикнул Вэй Усянь, — однако мы в тупике. Если ты, конечно, не перечитал уйму книжек для обрезанных рукавов, м?       Вопрос был весьма интересным.       — Нет…       — Так я и думал, — кивнул Вэй Усянь. — Старик мне даже обычные порнографические книжки запрещал, что уж говорить о литературе для обрезанных рукавов. Да я о сексе-то знаю лишь потому, что в каких-то текстах было упоминание о «священности брака» и прочей ерунде. Короче, я не знаю, как двое мужчин могут… ну, знаешь… заняться этим.       Лань Ванцзи прикинул пару вариантов, но озвучивать их не стал.       — Ну то есть, наверное, мы можем задействовать руки, но будет ли это считаться? Как вообще понять, что будет сексом, а что — нет?       Лань Ванцзи был растерян: как он вообще к такому пришел?       Что-то решив про себя, Вэй Усянь вновь поднял на него глаза.       — Может, сходишь в библиотеку и там поищешь? Уверен, что в запрещенной секции найдется что-нибудь.       Так Лань Ванцзи и оказался в Библиотеке Облачных глубин, пытаясь сохранить равнодушное выражение лица, пока его голову наводняли сотни грязных, развратных мыслей.       «Надеюсь, брат не видит меня», — подумал он. Лань Сичэнь мог бы точно определить, что творится в его душе, и сорвать тем самым их план.       Надо было действовать быстро.       Он помчался как мог — и все еще безупречно — к запрещенной секции, бегло оглядывая бесчисленные тексты в надежде найти необходимый.       И вдруг он наткнулся на стопку, подписанную как «неприемлемая эротическая литература», и вытянул одну из книг — проверить, то ли.       И да, это была она.       В его руках была книжонка с изображением полового акта двух мужчин, причем оба выглядели так, словно их поглотило невероятное наслаждение.       Рассматривая иллюстрации, Лань Ванцзи почувствовал, как ниже пояса концентрируется желание, поэтому он быстро запихнул книгу в рукав и покинул библиотеку.       За своими мыслями Лань Ванцзи так и не заметил, как все тот же юноша выглядывал из-за угла, с опасным блеском уставившись ему вслед.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             — Ну как? Что ты нашел? — спросил Вэй Усянь, как только Лань Ванцзи пересек порог его комнаты.       Он не знал, сможет ли все правильно объяснить, поэтому просто вытащил из рукава книжку и отдал ее Вэй Усяню.       Тот сразу же открыл ее и начал рассматривать картинки, выпучив глаза.       — Я и не знал, что можно использовать это место…       Вэй Усянь отнял взгляд от книги и залился ярким румянцем.       — Так… эм… кем ты хочешь быть?       Того словно кипятком обдало, стоило только представить извивающегося под ним Вэй Усяня, его стоны в момент, когда Лань Ванцзи проникнет в его тело, оставит свои метки…       — …Кем угодно.       Вэй Усянь перебрал страницы.       — Я… Я думаю, что… Нет, я хочу быть снизу.       Лань Ванцзи сделал глубокий, но судорожный вдох.       — Уверен?       — Весьма, — ответил тот, поднимая взгляд и едва заметно улыбаясь. — Не знаю почему, но это кажется таким правильным — представлять… ну… ты понял…       Он кивнул, счастливый, что их желания совпадают. Вэй Усянь тем временем продолжил изучать иллюстрации.       — Кажется, они используют какую-то жидкость, чтобы… э… все прошло гладко. У нас есть вода, масло или еще что-нибудь?       Лань Ванцзи оглядел комнату и заметил небольшую скляночку с лотосовым маслом, которую он купил для Вэй Усяня.       — Должно сработать, — заключил Вэй Усянь и отложил книгу, а потом встал и…       …начал раздеваться.       Голодным взглядом Лань Ванцзи смотрел, как тот стягивает с себя одежды, обнажая восхитительное тело — лучше и не представить. Все в нем притягивало: от порозовевших плеч до аккуратных ног. Если бы Лань Ванцзи не знал его, то принял бы за божество.       Хотя для него Вэй Усянь таковым и являлся.       — Ну? — Вэй Усянь кинул на него странный взгляд. — Чего ждешь? Поторопись и разденься наконец!       Так быстро, как только позволяли человеческие силы, он снял собственные одеяния, представая абсолютно нагим перед Вэй Усянем.       — Ох, вау… — ахнул тот, подходя ближе. — Я знал, что ты сильный… но это…       «Не идет ни в какое сравнение с тобой», — мысленно закончил Лань Ванцзи.       — Можно я?.. — Вэй Усянь поднял руку и поднес ее к чужой груди.       Лань Ванцзи кивнул, как-то нервно ожидая его прикосновения.       Вэй Усянь накрыл его грудь ладонью, очертил подушечками пальцев крепкие мускулы. Вдруг его руки оказались везде, желая дотянуться до каждого участка тела Лань Ванцзи.       Совсем скоро выдержка Лань Ванцзи подвела. Он поднял Вэй Усяня…       — Лань Чжань!       …и отнес к кровати, роняя его — и себя — на постель. Стоило кожей почувствовать ее мягкость — и оба забылись. Их тела притирались друг к другу, руки оглаживали, ноги путались, губы зацеловывали до искр. Со дня признания они целовались много раз, но этот казался другим, по-особенному сокровенным, когда оба наконец избавились от всех ограничений.       Лань Ванцзи отдался во власть своих желаний. Его ладони ласкали грудь Вэй Усяня, живот и бока, но, когда они достигли его члена, Лань Ванцзи неуверенно остановился — не знал, дозволено ли ему продолжить.       Вэй Усянь заметил эту заминку и — с доверчивой улыбкой — опустил его руку ниже.       — Все хорошо, Лань Чжань. Трогай, где хочешь. Я все приму.       Лань Ванцзи нерешительно позволил себе обхватить чужую взволнованную плоть.       Вэй Усянь содрогнулся под ним; нежный стон сорвался с его губ. Желая услышать больше, Лань Ванцзи начал поглаживать его. Заметив на чужом лице легкое неудовольствие — ласки на сухую причиняли некоторое неудобство, — он потянулся к маслу и вылил немного на руки, прежде чем вернуться.       И внезапно все переменилось. Стоны Вэй Усяня стали громче, а сам он начал подмахивать в такт. Вид растрепанного мужчины под ним побуждал Лань Ванцзи продолжать, желая довести Вэй Усяня до пика наслаждения до того, как войти в его тело.       Вдруг что-то в Вэй Усяне изменилось. Он быстро схватил склянку, которую до это достал Лань Ванцзи, смочил ладони и обхватил его член, отчего тихий вздох сорвался уже с собственных губ. Вэй Усянь, похоже, был ужасно доволен собой.       — Я… Не могу же я один получать удовольствие… верно?       И Лань Ванцзи не видел причин отказывать, особенно когда его плоть так хорошо легла в ладонь Вэй Усяня. Поэтому он согласился и начал двигать рукой в быстром, но ровном темпе. Вэй Усянь вторил ему.       Чувства эти были ни на что не похожи. Лань Ванцзи бы солгал, если сказал, что не трогал себя прежде, но все было не так — и уж точно без участия второй стороны. Чем дольше они ублажали друг друга, тем сложнее ему было сосредотачиваться на Вэй Усяне: пелена собственного удовольствия заволокла его разум. Однако проблема не была столь существенной — казалось, сейчас они могли читать мысли другого. Мужчины двигались с идеальной синхронностью, так что Лань Ванцзи не пришлось концентрировать все внимание на Вэй Усяне — они и так делили одно удовольствие на двоих.       Со временем их ласки становились беспорядочнее, дыхание ускорялось, а рты пытались поймать воздух, чтобы в следующее мгновение вновь забыться в поцелуях. С горящими телами и блаженной негой в глазах, они чувствовали, что еще немного — и край. Так что, держа друг друга как можно крепче, слившись в сладостном поцелуе, они ускорили свои движения и…                     

Песнь шестая. Вдребезги

      

      — Сюда! — прогремел голос, когда кто-то распахнул двери. — Я так и знал! Я знал, что господин Лань занимается грязными делами с жертвой!       Кровь Лань Ванцзи мигом заледенела. Он как можно скорее передвинулся, чтобы прикрыть наготу Вэй Усяня собственным телом и попутно накинуть на них обоих одеяло.       Как на подбор, у дверей замерли старейшины, в том числе и его дядя, вернувшийся незадолго до этого; разочарование и гнев застыли на его лице. Замыкающим был тот же мальчишка, которого Лань Ванцзи встретил в библиотеке, — довольный собой до безумия.       — Молодец, Су Шэ, — сказал ему один из старших.       — Пустяки, старейшина. — Су Шэ отвесил поклон. — Я просто выполнял свой долг, как и подобает благопристойному ученику клана Гусу Лань.       — Лань Ванцзи! — возопил другой старейшина. — Постыдился бы! Не только заявил о себе, как о мерзком обрезанном рукаве, но еще и нарушил бесчисленное количество правил за одну лишь неделю! Как ты мог пойти против собственного клана?! Против целого мира?!       — Вот именно! — вклинился третий. — Ты не только показал нам свою гнусную натуру, но еще и осмелился возлечь с жертвой! За это тебя ждет наказание!       — Прекратите! — встал на защиту Вэй Усянь. — Он не по своей воле это сделал, я попросил его! Это я хотел возлечь с ним!       — Неважно! — взревел старейшина. — По твоей воле или против, но правила есть правила! А наказание за такой проступок — смерть!       Вэй Усянь застыл, ужас мелькнул в его глазах.       — Смерть?..       — Именно, смерть! Тысячелетия назад богами было велено, что преступник, лишивший Жертву девственности, должен быть немедленно казнен, несмотря на его статус.       Кровь стыла в жилах от этих слов.       — Быть не может…       — Думай, как хочешь, Жертва, но это правда. — Говоривший повернулся к Лань Ванцзи. — А теперь, второй господин Лань, оденься и моли богов о прощении. На том свете оно тебе понадобится.       Лань Ванцзи даже не был уверен, что понимает ситуацию до конца. Но не успел он подумать об этом, как на него жестко накинули одеяния и силком оттащили от Вэй Усяня. Он еще не среагировал, а Вэй Усянь уже закричал:       — Стойте!       Старейшины обернулись.       — Твои речи не имеют значения, Жертва. Даже если ты прикажешь нам, правила…       — Предписывают смерть любому, кто лишит меня девственности, верно?       Старейшины кивнули.       — Тогда отпустите Лань Чжаня! — воскликнул он; боль наперебой с надеждой плескались на дне его глаз. — Я все еще девственен!       Все тут же замерли, даже Лань Ванцзи.       — Вэй Ин?..       Тот мягко глянул на него, а затем повернулся к старшим.       — Клянусь, что так и есть. Вы можете осмотреть меня, но я клянусь — я не лгу.       Абсолютно нагой, он тут же поднялся, отчего остальные поспешили отвести взгляды.       — Жертва! Имей приличие, будь любезен!       — Тогда отпустите Лань Чжаня! — велел Вэй Усянь. — Нельзя судить его за преступление, которого он не совершал!       — Что за абсурд! — выкрикнул другой старейшина. — К чему нам верить какой-то грязной жертве, обрезанному рукаву? Единственное твое предназначение — умереть и…       — Достаточно! — рявкнул Лань Цижэнь, останавливая эту перебранку, и кинул на племянника нечитаемый взгляд. — Ванцзи, он говорит правду?       Лань Ванцзи беспомощно глянул на Вэй Усяня и заставил себя кивнуть.       — Да…       — С чего нам верить тебе?! — вскинулся кто-то из старших. — Да ты все на свете скажешь, чтобы…       — Мой племянник не лжет, — перебил Лань Цижэнь. — Можете спросить его о чем угодно, и он ответит честно.       Он вновь повернулся к Лань Ванцзи, заглядывая ему в глаза.       — Ванцзи, ты выносил книги из библиотеки, чтобы найти способ спасти Вэй Ина?       — Да.       — Запрещенные книги тоже ты вынес без чьего-либо ведома? А именно ту, где описываются обрезанные рукава и их любовные утехи?       — Да.       — Ты влюблен в Вэй Ина?       И снова он глянул на Вэй Усяня — со всей страстью, даже несмотря на нынешнюю ситуацию.       — …Да.       Старейшины вокруг него ахнули.       — У этого мальчишки совсем стыда не осталось?! Признаваться в подобных вещах перед нами…       — Подумать только, снаружи сияет как нефрит, а внутри полон мерзости и гнили…       — Какой ужас!       — Тишина! — скомандовал Лань Цижэнь. — Если мой племянник не совершил того преступления, в котором его обвиняют, тогда и нет нужды его казнить.       Вэй Усянь просветлел.       — Получается, Лань Чжань не умрет?       — Нет.       Только Вэй Усяня и Лань Ванцзи накрыло волной облегчения, как Су Шэ открыл рот:       — Но, наставник, остальные преступления…       — Тихо, мальчик, я и собираюсь об этом сказать! — взвился Лань Цижэнь, затыкая его. Избегая взгляда племянника, он продолжил: — Хоть Ванцзи и не совершил непоправимого, все же он нарушил множество правил и на том не остановился. В качестве наказания он будет выстеган кнутом столько раз, сколько потребуется, чтобы он молил богов о прощении. Кроме того, он будет пребывать в заключении весь последующий год. Пусть займет его медитацией и мольбами о прощении. К концу заточения он будет чист. Что теперь скажете о наказании?       Послышался одобрительный гул.       Но Лань Ванцзи казалось, будто настал конец света.       Целый год в заключении?       Но День Рождения Вэй Ина!..       Он обернулся к Вэй Усяню, боль застилала его глаза. Он хотел сказать что-нибудь — ну хоть что-нибудь! — любви всей своей жизни, но Вэй Усянь его опередил.       — Все хорошо, Лань Чжань. Этому суждено было случиться. Жаль только, что тебя не будет рядом в мой последний день…       Слезы намочили щеки Лань Ванцзи.       — Нет… Вэй Ин, я…       Но закончить ему не дали.       Вэй Усянь подошел вплотную и запечатлел на его губах прощальный, такой отчаянный поцелуй, горчащий от слез.       Когда он отпрянул, несколько старейшин отделилось от толпы, чтобы удержать его на месте, пока остальные силой уводили Лань Ванцзи — принять наказание…       …и лишить его смысла жизни.       — Все хорошо, Лань Чжань. — Вэй Усянь деланно улыбнулся. — Я давно смирился.       Нет…       — Я вроде как знал, что ни к чему это не приведет.       Не говори этого!       — Но я так рад, что нам представился этот шанс — любить.       Не смей!..       — Так что спасибо тебе. За все.       Нежный напев их мелодии остался за закрытыми дверьми, причиняя боль в сотни раз хуже какого-то кнута.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             Покайся!       Я отказываюсь…       

Удар!

      Покайся, мальчишка! Если ты попросишь богов о прощении, мы остановимся!       Я отказываюсь…       

Удар!

      Почему, Ванцзи?! Ты уже ничем не поможешь молодому господину Вэю, так почему же ты не хочешь спасти хотя бы себя?! Ты же знаешь, не этого он хотел!       

Удар!

      Я отказываюсь…       

Удар!

      …молить богов…       

Удар!

      …которые хотят навредить Вэй Ину!       

Удар! Удар! Удар!

      Ванцзи?.. Ванцзи?!       

Удар! Удар! Удар!

      Да прекрати, старый дурак! Он ведь уже сознание потерял!       

Удар!

      С какой стати? Было велено выстегать его, пока он не покается. Он не покаялся, а потому и я не остановлюсь.       

Удар! Удар! Удар! Удар! Удар!

      Остановись! Ты ведь убьешь его!       Меня должно это заботить?       

Удар! Удар! Удар! Удар! Удар!

      Я сказал хватит!!!                     

Песнь седьмая. Дочь Луны

      

      — В… и…       Лань Чжань, Лань Чжань! Ты еще в кровати? Уже утро!       — Ва…цзи?.. Сл…еня?..       Ну давай, Лань Чжань! Как ты можешь бросить меня сейчас, м?       — Пожа… вай, Ванцзи… Сегодня…       Сегодня же мой День Рождения, в конце-то концов!       — …церемония.       Лань Ванцзи мигом распахнул глаза.       — Слава богам, ты очнулся, — вздохнул рядом с ним Лань Сичэнь. — Я боялся, что ты…       — Где Вэй Ин? — без церемоний спросил Лань Ванцзи, не обращая внимания на жгучую боль в спине.       Лань Сичэнь остолбенел.       — Ванцзи, тебе не о нем сейчас надо думать. Твоя спина…       — Где Вэй Ин? — жестче повторил он.       — Все еще думаешь о нем, да? — Лань Сичэня начало потряхивать. — Ванцзи, прошу, просто забудь уже… Ванцзи? Ванцзи, перестань! Тебе нельзя двигаться с такими!..       — Где Вэй Ин?! — взревел Лань Ванцзи, голос его срывался от смеси страха и гнева. — Я должен пойти к нему. Я должен спасти…       — Уже слишком поздно! — так же гневно воскликнул Лань Сичэнь.       Сердце Лань Ванцзи упало.       — Он?..       — Ты долго спал, Ванцзи, — ответил Лань Сичэнь. — Сегодня уже тридцатое октября. Через час, когда в полночь наступит тридцать первое, молодой господин Вэй перестанет существовать в этом мире.       Вдруг искра надежды зажглась глубоко внутри.       — Так еще не поздно…       — Ванцзи? — обеспокоенно позвал Лань Сичэнь. — Что ты…       — Я еще могу спасти Вэй Ина.       Лань Сичэня будто ледяной водой окатили.       — Ты не понял меня, Ванцзи? Уже слишком поздно! Молодой господин Вэй…       — Жив, — закончил тот. — Вэй Ин еще жив.       Он взглянул на бледной лик луны. Ненависть кипела в нем при одной только мысли, что та посмеет двинуться с места.       «Я обязан спасти его», — решил для себя он.       Лань Ванцзи встал, но только он покинул постель, как тело его согнулось под собственным весом, еще не восстановившись от бесчисленных ран.       — Ванцзи! — возопил Лань Сичэнь. — Хватит! Ты не должен двигаться! Твое тело!..       — Ну и ладно! — сквозь зубы процедил Лань Ванцзи, стараясь подняться с пола. — Я обязан увидеть Вэй Ина!       Обязан спасти его!       Взгляд Лань Сичэня смягчился.       — Я знал, что все так и будет. Знал, что ты очнешься сегодня, чтобы увидеть его. Просто знал…       Лань Ванцзи вновь попытался встать, используя любую мебель для поддержки, чтобы хоть немного сдвинуться…       Но вдруг он почувствовал прикосновение руки: она помогла ему подняться и, удерживая, сделать шаг вперед.       — Брат?..       — Знаю, ты не изменишь своего решения, — печально произнес Лань Сичэнь, — так что мне остается только убедиться, что ты не убьешь себя раньше, чем вы увидитесь.       Тот уставился на него выпученными глазами и вдруг ощутил, как его тело покидает скопившееся напряжение.       — Спасибо, брат.       — Ни к чему, — сказал он. — Это ведь работа старших братьев.       Так оба и двинулись к месту церемонии: Лань Сичэнь поддерживал Лань Ванцзи, пока тот старался заставить собственное искалеченное тело идти вперед, отчаянно желая увидеть Вэй Ина еще раз. Лань Сичэнь повел их лесом — Лань Ванцзи нельзя было выходить из комнаты во время заключения.       Весь путь Лань Ванцзи думал, как же спасти Вэй Усяня. Дела были совсем плохи, но его это не волновало. Да он бросит вызов самим богам, если придется — без разницы! Единственное, что по-настоящему заботило, — Вэй Усянь. Увидеть его еще раз, дать ему жизнь, о которой он всегда мечтал.       — Что ты читаешь? — спросил Лань Ванцзи, заметив, как поглотил роман Вэй Усяня.       Тот улыбнулся.       — Книгу! — и тут же замолчал. — Хотя это и так очевидно, да? Ладно, без разницы. Взгляни-ка сюда, Лань Чжань!       Он послушно сел рядом с Вэй Усянем и начал ждать, когда тот покажет, что его так заинтересовало.       — Вот эта часть, Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь и ткнул в параграф посередине страницы. Лань Ванцзи вчитался в короткий отрывок.       Он был о мужчине и женщине, сбежавших из дворца. Женщина была дочерью императора, а мужчина — ее стражем. Лань Ванцзи не знал, какие у них отношения или почему они сбежали, но становилось ясно: они были счастливы, и даже их повседневная жизнь была пропитана тем же счастьем.       Вэй Усянь мягко улыбнулся.       — Разве это не прекрасно, Лань Чжань? Жить вдалеке от людей, только ты и твоя половинка? Никаких толп, советов или правил, только мы вдвоем…       Лань Ванцзи задумался, представляя свою жизнь с Вэй Усянем такой же, какая была у дочери императора и ее стража.       Легкая улыбка растянула губы.       — Мн.       Вэй Усянь хихикнул и откинулся на плечо Лань Ванцзи.       — Какая жизнь… Только мы вдвоем… свободные…       Приобняв его за талию, Лань Ванцзи наклонился, чтобы разделить с Вэй Усянем чудесный мягкий поцелуй.       Радостный гул вдруг вырвал его из мыслей.       — Брат?..       — Пришли, — подтвердил Лань Сичэнь.       Под ними разрослась гигантская толпа: собравшиеся были из разных кланов и разных классов, они ликовали и поздравляли друг друга с хорошо прожитым годом. Ни одного грустного лица — все следили, как делегация от клана Гусу Лань несет искусно украшенный паланкин к огромному помосту.       — День настал!       — Да снизойдет до нас небесная благодать на следующие десятки лет!       — Ура клану Гусу Лань и их воспитанию жертвы!       Сердце Лань Ванцзи упало, когда стражи его клана отдернули занавеску, являя толпе человека внутри.       — Вэй Ин…       Вэй Усяня облачили в белые церемониальные одежды, которые он так ненавидел. Его волосы были собраны назад и свободно струились по спине, а кончики удерживала та самая красная лента, что подарил ему Лань Ванцзи.       Но сильнее всего беспокоили бесконечные кандалы. Оковы на щиколотках, запястьях и шее Вэй Усяня соединяли массивные цепи, за которые тянули стражи, чтобы тот двигался. Даже со своего места Лань Ванцзи видел красные отметины, которые они оставляли на коже.       А его взгляд… Лань Ванцзи никогда в жизни не видел такую безысходность в чужих глазах.       Толпа возликовала.       — А вот и он! Жертва!       — Вау, у него и впрямь серебряные глаза. Какая красота!       — Посмотрите, да он так и пышет здоровьем! Идеальное подношение богам!       Лань Ванцзи начало трясти от всей той непередаваемой ненависти, которую он испытывал к каждому до единого. Если бы не ужасная боль во всем теле, он бы разорвал любого, кто радовался смерти невинного.       К толпе обратился старейшина.       — Добро пожаловать на это необычайное событие! Уверен, все вы знаете, что ровно двадцать один год и триста шестьдесят четыре дня назад клану Гусу Лань была дарована великая честь опекать избранную богами жертву! Годами мы без устали готовили его к этому дню! А сегодня вы станете свидетелями чуда — как боги заберут его жизнь! Поздравляю!       Гул поднялся над толпой.       — Великолепная речь! Иного от старейшины клана и не ожидалось!       — Вот так посчастливилось стать свидетелями столь великолепного события! Жертвы рождаются лишь раз в несколько десятков лет, так что другой мы можем и не застать!       — Хвала богам! Хвала им, что даровали нам столь чудесную жизнь!       Больше Лань Ванцзи сдерживаться не мог. Когда стражи вытолкнули Вэй Усяня на середину помоста, он закричал:       — Вэй Ин!       Однако голос его затерялся в раздражающем торжестве толпы, воспевавшей чужую смерть.       Слеза очертила лицо Вэй Усяня, стоявшего посреди помоста в полном одиночестве.       — Лань Чжань…       Эта слеза и звук его имени преисполнили Лань Ванцзи силой.       Мимо брата, через толпу и прямиком к нему Лань Ванцзи пробирался вперед, не обращая внимания на злые слова. Неважно, что они подумают о нем, неважно, какое наказание будет ждать впереди — он стерпит все на свете, если это спасет Вэй Усяня.       Или заставит его улыбнуться еще раз.       Когда он убедился, что его видно, Лань Ванцзи призвал все в себе — и хрипло, садящимся голосом взревел:       — ВЭЙ ИН!!!       Вэй Усянь тут же повернулся.       — Лань Чжань?..       — Что этот обрезанный рукав здесь делает? — презрительно усмехнулся старейшина. — Уведите его!       — Нет, — ответил Лань Цижэнь.       Тот обернулся.       — Как это — нет? На чьей ты стороне, Цижэнь?!       — Вы совсем ослепли? — злобно спросил он. — Не видите, что за нами наблюдают тысячи людей? Только подумайте, что они скажут, если сейчас, во время церемонии, завяжется драка? Хотите стать следующим Цишань Вэнем?       Старейшина закрыл рот.       Тем временем Лань Ванцзи из последних сил проталкивался через толпу, чтобы достичь своего солнца.       — Вэй Ин!       Глаза Вэй Усяня наполнились слезами.       — Что ты здесь делаешь, Лань Чжань? Тебе запретили меня видеть! Правила…       — Не волнуют, — заявил он достаточно громко, чтобы быть услышанным. — Хочу тебя.       Вэй Усянь замолчал, а после засмеялся — тем смехом, который Лань Ванцзи до безумия хотел услышать.       — Лань Чжань, Лань Чжань, как ты мог заставить меня покраснеть прямо сейчас! Перед самой моей смертью…       — Не умрешь! — возопил Лань Ванцзи, перебивая его. — Вэй Ин не умрет!       Ты не можешь умереть!       Тот опустил полный печали взгляд вниз.       — Прости, Лань Чжань, но нам этого не остановить. К тому же это мой долг, и я счастлив его исполнить…       — Лгать запрещено, — напомнил Лань Ванцзи, смотря на него пристально, но нежно и подходя все ближе и ближе. — Вэй Ин не счастлив. Вэй Ин хочет жить.       В Вэй Усяне словно дамбу прорвало.       — Конечно я хочу жить! Я хочу рисовать и исследовать, я хочу есть острую еду и носить одежды, которые ты сшил для меня! Я хочу просыпаться, видя твое лицо, и засыпать, будучи убаюканным в твоих руках! Я хочу все это и даже больше! Я хочу жить, Лань Чжань! Хочу жить с тобой вечно!       — Мн, — согласился Лань Ванцзи, пытаясь найти в себе силы добраться до рыдающего Вэй Усяня. — Вместе.       Собравшись, Вэй Усянь вновь улыбнулся и соскочил с помоста, желая, чтобы сильные руки Лань Ванцзи поймали его.       Но недолго песня их играла.       Словно молния, в землю ударил луч света, отчего ветра поглотили толпу. Свет был настолько ярким, что люди отводили взгляды — иначе рисковали ослепнуть.       Когда все улеглось, перед толпой появился пустой помост, а на нем…       Груда цепей.       Белоснежные одеяния.       И одинокая алая лента.       Единственное, о чем вспоминали последующие месяцы, — леденящие кровь крики, которые издавал один разбитый ученик клана Лань, смотря на то, что осталось от любви всей его жизни…       Прах.                     

Песнь восьмая. Песня Гави

             — Ванцзи.       Тишина.       — Ванцзи, прошу тебя, открой. Я принес завтрак.       Никакого ответа.       — Ванцзи, — вздохнул Лань Сичэнь, — я вхожу, нравится тебе это или нет.       С этими словами Лань Сичэнь открыл двери чужих покоев и прошел внутрь, держа в руках поднос со свежим чаем и традиционными блюдами клана Гусу Лань.       Покои были в беспорядке.       На полу и стенах были бесчисленные рисунки. Было много пейзажей, на которых художник запечатлел природу и разных созданий, но еще больше — портретов Лань Ванцзи в разных позах. Тот тут, то там лежали черные одеяния — все сшитые для кого-то другого.       Но хуже всего выглядел абсолютно недвижный Лань Ванцзи, лежавший на кровати; жизнь словно угасла в его остекленевших глазах.       Лань Сичэнь присел подле него.       — Как ты сегодня, Ванцзи?       Ничего.       Он опустил ладонь, чтобы снять крышки с плошек.       — Я попросил приготовить твои любимые блюда. Ах, смотри, даже овощи нарезали в виде маленьких кроликов! Давай, Ванцзи, глянь на это!       Ни единого движения.       Лань Сичэнь вновь вздохнул.       — Еще я попросил об одном особенном блюде, — он открыл последнюю плошку, позволяя аромату наполнить покои. Лань Сичэнь прикрыл лицо. — Его… было весьма сложно приготовить, но я уверен, что оно получилось на славу.       Когда в носу защекотало от запаха, Лань Ванцзи наконец повернул голову.       На подносе стояла большая черная плошка с рисом, утопающем в ужасающе красных приправах и посыпанным сверху семенами лотоса.       — И я принес тебе небольшое угощение, — сказал Лань Сичэнь, потянувшись к рукаву и вытаскивая из него грушу.       Тот уставился на небольшой фрукт.       — Сестрица, если я съем эту грушу, это будет означать, что я не хочу разлучаться с любимым человеком — так это или нет?       — Конечно! Многие люди едят груши, когда желают остаться с кем-то навсегда, но также многие это делают, когда хотят воссоединиться с кем-то вновь.       Лань Ванцзи протянул руку и взял грушу, держа так, словно она была редчайшей драгоценностью.       — Я уйду, а ты поешь, хорошо? — Лань Сичэнь поднялся. — Дай знать, если тебе что-то понадобится.       На том и распрощались.       Как только Лань Сичэнь прикрыл за собой дверь, он почувствовал, будто сейчас упадет. Он стиснул кулаки, не обращая внимания на впивающиеся в ладони ногти, и постарался удержаться на ногах.       Ванцзи… Прости меня… Это из-за меня ты!..       Прошло чуть больше года после смерти Вэй Усяня.       Жизнь остального мира вернулась в свою привычную колею, словно ничего и не случилось, но только не для клана Лань. Даже когда шрамы Лань Ванцзи исцелились, его состояние не становилось лучше, как если бы он сам желал смерти. Так что последние тринадцать месяцев Лань Сичэнь исправно навещал своего брата — убедиться, что он не отправился вслед за мертвецом.       Снова и снова Лань Сичэнь вспоминал свои прошлые решения. Стоило ли запереть Лань Ванцзи в его покоях в тот день? Наверное, ему следовало вмешаться в тот самый миг, когда он узнал об их любви. Или, наверное, не стоило вообще просить Лань Ванцзи о помощи — тогда бы они не познакомились вовсе.       Но что-то было не так в этой мысли.       Лань Сичэнь мог точно сказать, что, несмотря на всю боль, его брат прошел бы через нее снова — лишь бы еще хоть миг провести с Вэй Усянем.       Часы спустя, когда Лань Сичэнь вернулся в покои Лань Ванцзи с обедом, он заметил, что все блюда так и остались нетронуты.       …Все, кроме черной плошки с рисом и груши.       Он вздохнул.       Даже когда ест, Ванцзи думает только о нем…       Так что, призвав все свои силы, Лань Сичэнь натянул улыбку и вошел в покои.       — Доброго дня, Ванцзи! Вижу, ты съел завтрак…                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

      

      В ту ночь Лань Сичэнь видел странный сон.       Во сне том к нему подошла сияющая фигура.       — Лань Сичэнь, я полагаю?       Он кивнул, не зная, что еще сделать.       — Хорошо, замечательно. Тогда я попал куда надо, — ответствовал голос.       — М, простите за мою прямоту, — сказал Лань Сичэнь. — Но могу я узнать, с кем имею честь разговаривать?       — Ах, да, да, прошу простить, — заахал голос. — Я посланник небесный. Можешь звать меня, как душе угодно, человек.       — Посланник небесный?! — растерялся Лань Сичэнь. — Тогда, получается, это божественное видение?       — Конечно, можешь и так называть, — ответил тот.       Лань Сичэнь склонился в поклоне, но посланник затряс головой.       — Ни к чему нам это. Я здесь ненадолго, в конце концов, — прочистив горло, он продолжил: — Лань Сичэнь, ты и твой брат приглашены на завтрашнюю встречу с Богом Луны. Ожидайте его с семьей в главном зале в полдень.       — Прошу прощения? — Лань Сичэню казалось, что он сейчас упадет.       — Бог Луны не очень привередлив, так что просто заварите чай или еще что-нибудь, и он будет доволен.       Лань Сичэнь сделал шаг назад, не уверенный в том, что слышит.       — Вы уверены, что не ошиблись? Встреча с Богом Луны?! По какой такой причине?       — По одному вопросу за раз, — хмыкнул посланник. — Так, ты старший брат Лань Ванцзи, верно?       — Да, но…       — Тогда я точно не ошибся, — продолжал он. — И да, Бог Луны в самом деле спустится к вам. Он где-то тысячу лет не ступал на эту землю, так что будьте паиньками, идет?       — Я…       — А причина… Ну, я знаю не так много, но слышал, что он хочет предложить твоему брату свое дитя в качестве невесты — в благодарность за его услуги.       — Невесты? — Лань Сичэнь застыл. — Эм, мы, конечно, благодарны за столь любезное предложение, но мне кажется…       — В любом случае здесь мое дело сделано! И помни, завтра в полдень!       На том посланник исчез и сон оборвался.       Лань Сичэнь сидел в кровати и думал, как ему рассказать обо всем Лань Ванцзи.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

             «Нет», — протестовало сердце Лань Ванцзи, хорошо зная, что брат поймет его.       — Пожалуйста, Ванцзи, мы не в силах отказать. Бог Луны предлагает свое дитя…       Лань Ванцзи отвернулся, не желая что-либо слышать.       Что эти гнусные боги хотят от меня?       Предложить невесту?       Отвратительно.       Мне нужен только…       — Ванцзи, я знаю, что ты все еще расстроен, но хотя бы поприсутствуй там.       Тишина.       — Прошу тебя, Ванцзи. Я не знаю, что буду делать, если мы разозлим богов. Я молю тебя сделать это ради клана… ради меня. Пожалуйста, Ванцзи, сделай это ради меня.       Лань Ванцзи взглянул на брата. Как бы он себя ни вел, он правда был благодарен брату за все, что тот сделал, чтобы уберечь его рассудок от помешательства. И несмотря на его отношение к богам и миру в целом, ему казалось, что он задолжал Лань Сичэню.       Да и вряд ли его траур вернет Вэй Усяня.       Поэтому он неохотно согласился, уступая жизни в жалком браке с какой-то женщиной — и так до тех пор, пока он не воссоединится в смерти со своим возлюбленным.       Лань Сичэнь помог ему привести в порядок внешний вид, а затем отвел его в главный зал, где и должна была пройти встреча с Богом Луны и таинственной невестой.       По всему залу была расставлена стража — все так и гадали, что же Бог Луны хочет от Лань Ванцзи.       Час спустя Лань Ванцзи заметил небольшой шар света, появившийся в комнате.       Потом еще один.       И еще.       Внезапно тысячи таких шаров заполонили комнату, соединяясь в три человеческие фигуры.       Перед Лань Ванцзи стоял мужчина лет пятидесяти, но что-то ему подсказывало, что далеко это не так. Судя по богатым и элегантным одеждам, это был сам Бог Луны — одно из древнейших существ.       Слева от него стояла девушка лет двадцати — должно быть, его дочь. Она все игралась с волосами и оправляла платье с тем же равнодушием, что глубоко внутри ощущал Лань Ванцзи.       Справа стоял человек в алой вуали и таких же одеяниях. Даже внимательно рассмотрев изгибы чужого тела, Лань Ванцзи так и не решил, мужчина перед ним или женщина.       Да и неважно, ведь среди них не было того, кого Лань Ванцзи надеялся увидеть.       — Приветствую, смертные! — весело прогрохотал Бог Луны. — Спасибо, что явились на эту встречу! Знаю, что вы мало осведомлены, но и мы закончили только вчера, а кое-кто, — он указал на человека справа, — и вовсе дождаться не мог!       — Все в полном порядке, мой повелитель. — Лань Сичэнь поклонился. — Мы лишь простые смертные, живущие, чтобы служить вам…       — Ох, только давайте без церемоний, — прервал Бог Луны. — Быстро устаешь, когда слышишь одно и то же миллионы раз.       Лань Сичэнь закрыл рот.       — Да к тому же, — продолжило божество, — мы ведь здесь, чтобы семьи объединить, разве не так, Мяньмянь?       — Просила же не называть меня так, — буркнула его дочь. — Только Юаньдао можно.       — Хорошо-хорошо, — вздохнул Бог Луны, — у вас там свои причуды и так далее. Мне все равно.       — Отец, ты дуешься.       — Да, но мне все равно и в этом вся соль.       Стражи в зале растерянно переглянулись.       Вот этим богам мы поклоняемся?!       Лань Ванцзи же чувствовал, как кипит его кровь от гнева.       Как они смеют вести себя так после всего, что мы отдали им?! Что вообще значила для них жертва Вэй Ина?! Ничего?!       Закончив небольшую перебранку, Бог Луны вновь повернулся к ним.       — Ладно, вы двое, поди, ждете объяснение всему этому, да?       — Да, мой повелитель, — кивнул Лань Сичэнь. — Ваш посланник сказал нам, что это будет предложение моему брату…       — А, так вы решили сразу к делу! Хорошо, отлично, — прервало божество, оставив Лань Сичэня и Лань Ванцзи в полнейшем ступоре, и вновь указало на человека справа. — Можешь снять вуаль. Я уверен, что твой будущий муж хотел бы взглянуть на это личико.       Фигурка рядом с ним послушно сняла красную вуаль…       …и явила свету мужское лицо.       — Мужчина?!       — Они предлагают господину Ланю мужчину?       — Но почему?       Лань Ванцзи совсем растерялся — даже не знал, заинтересовало ли его такое предложение или оскорбило. Да, его «невеста» оказалась женихом, но это ровным счетом ничего не меняло. Мужчина или женщина, он давно решил, что никто не заменит Вэй Усяня. Ни за что на свете.       Однако чем дольше он вглядывался в это лицо, тем быстрее начинало биться его сердце. Несмотря на незнакомое лицо, многое в мужчине напоминало Вэй Усяня: например, его прическа или нежность во взгляде серых глаз — еще одна общая черта.       Мужчина вдруг заговорил, и ужасно знакомая улыбка расцвела на его губах.       — Привет, Лань Чжань. Скучал по мне?       Лань Ванцзи показалось, будто его тело окоченело.       Этот голос…       Его голова совершенно опустела. Тело бессознательно двинулось через весь зал, но замерло в каких-то крупицах от лица мужчины.       Это…       Этого быть не может…       Вэй Ин ведь!..       Но этот голос, эта улыбка…       …Они те же.       Лишь смятение в душе Лань Ванцзи останавливало его от того, чтобы коснуться чужого лица. А что, если это шутка богов? Жестокая месть за то, что он проклинал их имена?       Но то, как держался этот мужчина, как растягивал в улыбке губы и как сияли его серебряные глаза…       Сердце сжималось от страха и надежды; Лань Ванцзи заглянул в чужие омуты и хрипло, едва слышно спросил:       — Вэй Ин?..       Мужчина в красном так знакомо улыбнулся, и взгляд его наполнился бесконечной любовью.       — Это я, Лань Чжань. Я здесь.       Перед тем как кто-либо успел среагировать, Лань Ванцзи сократил расстояние между ними и заключил мужчину в крепкие объятия.       — Лань Чжань? Что ты?.. — удивленно ахнул он.       И тут же замолчал.       Лань Ванцзи держался за него, как утопающий за соломинку: не знал, вынесет ли, если они разлучатся или, того хуже, узнает, что все это злая шутка. Страх вновь завладевал им, всплывали из глубин сомнения, пока он трясущимися руками цеплялся за чужие одежды. Он не мог даже шелохнуться — так сковал его ужас.       Его трясло.       Трясло от страха, надежды, любви, эмоций и чувств, которым он не мог дать имя.       «Прошу, — молило его сердце. — Пусть это будет взаправду… Пусть Вэй Ин будет!..»       А потом он услышал нежный голос, напевающий знакомый мотив, пока рука легко гладила его по волосам.       Только двое во всем мире знали эту песню.       И вдруг все его страхи исчезли, а на смену им пришла всеобъемлющая любовь, какую он не чувствовал больше года.       Подставившись под ласки единственной его любви, слушая их песнь, Лань Ванцзи отпустил себя и заплакал.       Вэй Усянь поцеловал его в макушку, роняя слезы.       — Все хорошо, Лань Чжань. Я здесь.       Навсегда.       Так они и делили объятия друг друга, позволив себе великое счастье впервые за долгое время.                     

Песнь девятая. Звезды и Луна

      

      — Молодые и влюбленные, да? — вздохнул Бог Луны.       Лань Сичэнь потрясенно взглянул на него.       — Мой повелитель, что все это значит? Этот мужчина…       — В самом деле Вэй Усянь, — подтвердил он.       Было довольно сложно понять что к чему.       — Но… Но Вэй Усянь умер! Я видел это собственными глазами! И эта внешность…       — Тише, человек, — с улыбкой сказала девушка. — Глубоко вдохни и дай моему отцу все объяснить, хорошо?       Лань Сичэнь кивнул, желая поскорее во всем разобраться.       — Так. — Бог Луны прочистил горло. — Полагаю, это будет долгий разговор. Видите ли, мы, боги, можем читать звезды. Для вас, людей, это будет странновато, так что я подытожу: мы видим будущее. Пока что все понятно?       Лань Сичэнь кивнул.       — Мы часто используем это умение в своих целях, — продолжил он. — Когда рождается божество, мы читаем звезды, чтобы узнать о его или ее половинке. «Родственной душе», если хотите. Потом мы ждем, когда этот человек родится, и одариваем его серебряными глазами. Делаем мы это, чтобы остальные люди — особенно их семьи — не пугались, когда на двадцать второй год жизни мы забирали его к себе, дабы человек этот стал бессмертным спутником божества. К сожалению, мы столкнулись и с обратной стороной своих действий. С этими «жертвами», как вы, люди, прозвали их, начали жестоко обходиться, даже использовать. Иногда это делали назло богам, а в другой раз — из зависти. Так что мы решили покончить с этим и дали несколько земных наказов, чтобы защитить их: не вредить, не насиловать и так далее. Но вот появился клан Вэнь, и эти наказы со временем начали толковать иначе, что и породило те самые «правила», о которых вы знаете. Тексты, сгоревшие после восстания, лишь все усложнили… В любом случае я хочу сказать следующее: эти «жертвы» — вовсе не жертвы; мы выбираем их не ради потехи, а чтобы те отринули бренную оболочку и стали супругом или супругой божеству, то есть бессмертным или бессмертной. Из-за полного совпадения звезд такой метод гарантировал идеальные браки. Однако…       Бог Луны почесал в затылке.       — Возможно, я немного просчитался в этот раз…       Присутствующие дружно взглянули на него.       — Что вы имеете в виду, мой повелитель? — спросил Лань Сичэнь.       — Ну… — начал он.       — Да что же это такое! — встряла его дочь. — Мой отец хочет сказать, что, когда я родилась, он просчитался со звездами и избрал в качестве моего мужа не того человека.       — Не того человека?.. — переспросил Лань Сичэнь.       — Да, не того человека… — закивал Бог Луны. — Стыдно признать, но я ошибся в день, когда родилась моя дочь — ну, какой отец мог бы здраво мыслить, когда у него дочь родилась, а?       — Отец, — произнесла девушка, чтобы тот не отвлекался от главного.       — Ну да, — хмыкнул он. — В общем, когда я прочел звезды, я случайно выбрал пару, которая была близка ей по духу, а не которая стала бы для нее любовью всей жизни.       — Так мы с Юаньдао и остались просто друзьями, — любезно добавила его дочь.       Лань Ванцзи, все это время внимательно слушавший их, поднял взгляд на Вэй Усяня.       — «Юаньдао»?       — Мое прозвище! — хихикнул тот. — Мяньмянь зовет меня Юаньдао, а я зову ее Мяньмянь. Миленько, правда?       Лань Ванцзи даже не знал, как реагировать, особенно когда эти самые «прозвища» имели некоторый романтический подтекст.       — Лань Чжань, Лань Чжань, ты что, ревнуешь? — взорвался хохотом Вэй Усянь. — Не надо! Мы эти прозвища придумали только потому, что это забавно — надо же, кто-то подумал, что мы могли бы стать парой!       — Не волнуйся, молодой господин Лань, — заверила его Мяньмянь, — Юаньдао и я просто друзья. Я не стану отбирать твоего мужчину.       — Ну, вообще-то, вы это как раз и сделали… — подал голос Вэй Усянь.       — Я ведь уже сотню раз извинился, разве нет? — вздохнул Бог Луны. — Я усвоил урок: дважды проверять, а потом делать. Ну еще уделять больше внимания миру смертных.       Затем он повернулся к Лань Сичэню.       — В общем, когда мы поняли нашу — простите, мою — ошибку, мы спросили у молодого господина Вэя, чего он хотел. Конечно, он не был женихом моей дочери, но мы все равно предложили ему остаться с нами в качестве бессмертного — все равно его тело было уничтожено. Однако он все твердил, что ему надо вернуться в мир смертных как можно скорее. — Бог Луны кинул взгляд на все еще обнимающуюся парочку. — В конце концов он сказал, что нужен кое-кому здесь, на земле.       Заслышав это, Лань Ванцзи лишь крепче прижал к себе Вэй Усяня.       — Так что мы начали работать над его новым телом. Предыдущее, конечно, никто не видел, так что пришлось полагаться на его описания. Ну и получилось то, что перед вами. Знаю, не то же самое, но лучше мы бы уже не сделали. Продолжим. Мы только вчера закончили это тело, так что постарались прибыть к вам как можно скорее. — Бог Луны поклонился. — Прошу простить меня за все тяготы, через которые вам пришлось пройти, — он взглянул на Лань Ванцзи. — Особенно я извиняюсь перед вами, молодой господин Лань. Я не виню вас за все те проклятия. Через что вы и молодой господин Вэй прошли — это было ужасно. Я могу только надеяться, что вы найдете в себе силы простить меня.       Тот взглянул на божество. Не сказать, что он простил его за случившееся, но и ненависти к богам он больше не испытывал.       — Ни к чему, — ответил Лань Ванцзи.       — Видишь, дядюшка? — хохотнул Вэй Усянь. — Я же говорил, что Лань Чжань не станет злиться!       — Хорошего ты нашел себе мужчину, сынок, — усмехнулся Бог Луны. — Не отпускай его.       Светлая улыбка озарила лицо Вэй Усяня.       — Ни за что!       С тем Бог Луны и его дочь поднялись.       — Пора возвращаться, — сказал он, глядя высоко в небо. — Моя жена ждет нас.       — Буду скучать по нашим беседам, Юаньдао, — с тоской вздохнула Мяньмянь.       — Я тоже, — улыбнулся он. — Но не волнуйся, я буду молиться тебе каждый день, так что ты и не успеешь заскучать!       — Не трать слишком много времени на разговоры со мной, — ответила ему девушка. — Твоему мужу тоже нужно внимание.       — Мяньмянь!       Она засмеялась, растворяясь в свете вместе со своим отцом.       — Хорошей жизни вам двоим! Мы оставим для вас местечко на Небесах, так что не волнуйтесь — смерть не разлучит вас вновь!       С этими словами боги окончательно исчезли, оставив собравшихся гадать, что же сейчас произошло.                     

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:⠀ *⋆.*:･ﾟ .: ⋆*･ﾟ: .⋆

      

      Под предлогом того, что новое тело Вэй Усяня необходимо осмотреть — мало ли, — Лань Ванцзи поднял его и унес в ближайшие покои.       То есть в покои Лань Ванцзи.       — Какая спешка, м, второй братец? — хихикнул Вэй Усянь. — Я только обзавелся этим телом, а ты уже хочешь его сломать? Какой ужас!       — Не сломать… — напряженно возразил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь рассмеялся.       — Я знаю, Лань Чжань, просто дразню тебя. — Он наклонился к чужому уху и прошептал: — А еще я знаю, что ты обязательно позаботишься обо мне. Второй. Братец. Лань…       «Ты ждал тринадцать месяцев, — напомнил себе Лань Ванцзи, — так что сможешь подождать тринадцать секунд».       С этими мыслями он осторожно уложил Вэй Усяня на постель и начал стягивать с него одежды, чтобы взглянуть на новое тело.       В отличие от предыдущего, оно было не таким крепким. Узкие плечи и аккуратные ноги прекрасно сочетались с невысоким ростом, ну а вишенкой стали черты его нового лица — менее грубые, по-мальчишески мягкие. Лица, губы которого очаровательно растягивались в лучезарной улыбке при виде того, как Лань Ванцзи пожирает его взглядом.       В присутствии столь великолепного существа Лань Ванцзи принял единственное верное решение.       Он наклонился, приблизившись к прекрасному лицу Вэй Усяня, поднес ладонь к его шее и…       …замерил его пульс.       — Лань Чжань, а что делаешь?       — Проверяю, — ответил он.       — Я сижу в твоей постели, нагой, как день, а ты хочешь мой пульс проверить?       — Мн.       И неизвестно, как понимать такой ответ. Однако, заметив обеспокоенный взгляд Лань Ванцзи, он смягчился, поднял ладонь и огладил чужую щеку.       — Все хорошо, Лань Чжань, я не исчезну. Я останусь с тобой, обещаю.       Тот кивнул, но так и не смог отстраниться — желание чувствовать сердцебиение Вэй Усяня, доказательство его существования, было сильнее.       Лань Ванцзи надо было успокоить, поэтому Вэй Усянь поднялся и прижал его голову к своей груди.       — Чувствуешь, Лань Чжань? Это мое сердце. Можешь слушать, сколько хочешь.       Он промолчал — просто не нашелся с ответом: все мысли были только о том, что Вэй Усянь уткнул его в свою обнаженную грудь.       В такой позе было довольно сложно скрыть горящее лицо.       — Второй братец, мы ведь занимались вещами и похуже! — прыснул со смеху Вэй Усянь, чувствуя исходящий от Лань Ванцзи жар. — А ты краснеешь от этого?       «Потому что это ты», — подумал он, нежась в чужих объятиях.       — Ты просто ужасен, ты в курсе, Лань Чжань? — мягко усмехнулся Вэй Усянь. — Хуже всех!       — Мн.       — Не соглашайся со мной!       — Мн.       — Вот ты…       Лань Ванцзи ждал, когда тот продолжит, но вдруг что-то намочило его волосы — Вэй Усянь плакал.       — Вэй Ин?!       В нем росла паника. Неужели новое тело Вэй Усяня отталкивало его? Ему больно? Он как-то умудрился ранить его?       — Мне не больно, Лань Чжань, — тряхнул головой тот, словно прочел его мысли. — Просто… Мне так жаль, что меня не было так долго… Каждый день я смотрел издалека, как ты угасал… Я хотел… Хотел обнять тебя, сказать, что все хорошо, что я вернусь к тебе! Но я не мог… и ты страдал из-за меня, — он зарылся носом в волосы Лань Ванцзи. — Прости, Лань Чжань… Прости меня…       Теперь был черед Лань Ванцзи утешать другого.       Он поднял руку и нежно накрыл ею щеку Вэй Усяня. Убедившись, что тот смотрит ему в глаза, Лань Ванцзи заговорил:       — Вэй Ину не за что извиняться.       — Но…       — Нет.       Вэй Усянь замолк и вновь усмехнулся.       — Какой же ты ребенок, второй братец! Упрямый и неразумный!       — Мн, — согласился он. — Но только для Вэй Ина.       Лань Ванцзи ожидал чего угодно, но только не того, что Вэй Усянь потянется к нему и накроет губы поцелуем.       Дыхание сбилось, зажегся в сердце огонек после тринадцати месяцев разлуки. Мысли еще разбегались, но — в этот самый миг — ничего не имело значения.       Кроме Вэй Усяня.       Он углубил поцелуй, проталкивая язык в чужой рот и наслаждаясь его сладостью. Вэй Усянь наклонил голову, чтобы притиснуться еще ближе.       Лань Ванцзи готов был поспорить, что тот постанывал уже намеренно.       С каждым мгновением их поцелуи становились поспешнее и развратнее, разливая страсть в воздухе. Отстранившись, Лань Ванцзи утянул Вэй Усяня на постель и накрыл его своим телом.       Его руки и губы блуждали по чужому телу, лаская и осыпая поцелуями. От нежных плеч и до гладких ног — Лань Ванцзи хотел показать, как сильно он скучал по этому человеку.       И поэтому оставил яркий след.       — Лань Чжань! — вскрикнул Вэй Усянь. — Ты чего кусаешься?       Он не ответил, прижавшись ртом к внутренней стороне бедра и втянув мягкую плоть. Вэй Усянь испустил протяжный стон, и Лань Ванцзи не сдержался, вновь укусив его.       — Ах! Лань Чжань! — ахнул Вэй Усянь и смежил веки; слезы блеснули в уголках его глаз.       — Вэй Ин? — встрепенулся Лань Ванцзи.       Это было уже слишком?       Я причинил ему боль?       Вэй Усянь глянул на него и усмехнулся.       — Все… Все хорошо, Лань Чжань. Просто это было неожиданно. — Тот сел на кровати и приблизился к чужому лицу. — Кусай где хочешь, второй братец. Я приму все…       Согласием ему послужил ощутимый укус в шею, отчего стон боли и удовольствия сорвался с губ Вэй Усяня.       Когда прелюдий стало болезненно много, он вновь подал голос.       — Лань… Лань Чжань… Ляг на спину… хорошо?       — Зачем? — спросил тот, остановившись.       — Просто ляг, м? — с легкой ухмылкой заканючил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи послушно перевернул их, так что теперь Вэй Усянь оказался на его бедрах.       — А теперь не двигайся.       Он даже спросить ничего не успел, когда Вэй Усянь потянулся к одеждам и вытащил оттуда бутылек с маслом. Вылив немного на ладони, он обхватил плоть Лань Ванцзи и задвигал рукой.       Удовольствие от этой нехитрой ласки было знакомым и расслабляющим, но от этого не менее распаляющим. Лань Ванцзи начал подаваться бедрами навстречу, желая получить как можно больше прикосновений.       — Тихо, тихо, второй братец, — цыкнул Вэй Усянь, — будь терпеливее. Я же сказал не двигаться, а? Позволь мне сделать все самому…       Лань Ванцзи стоило огромных усилий подчиниться и просто наблюдать, как Вэй Усянь смазывал его член. Удовлетворенный своей работой, тот вылил больше масла на ладонь и завел ее за спину, раздвигая налитые половинки и вводя в себя пальцы.       В тот же миг Вэй Усянь изменился в лице: высшее удовольствие, нет, эйфория затуманивала разум. Комната наполнилась его стонами, и Лань Ванцзи показалось, что еще чуть-чуть — и от силы его хватки кровать попросту сломается.       — Вот так, Лань Чжань, — раздался над ним смешок. — Подожди, будь послушным мальчиком. Я… я почти готов…       С этими словами Вэй Усянь вытащил пальцы и судорожно вздохнул. Лань Ванцзи ждал от него объяснений, и он обворожительно улыбнулся.       — У меня было много свободного времени там, на Небесах, поэтому я решил использовать его с умом. Теперь я знаю, как ублажить тебя, так что сядь поудобнее и расслабься, а я сделаю все остальное, идет?       Лань Ванцзи мог только кивнуть.       Довольный его ответом, Вэй Усянь уперся коленями в кровать и приставил пульсирующую головку к своей раскрытой дырочке. Он игриво махнул бедрами, притираясь к Лань Ванцзи. Терпение того подходило к концу, и Вэй Усянь наконец опустился на его член.       — Ах! — вскрикнул он, когда головка скользнула внутрь. Как бы ни хотелось, Лань Ванцзи не стал подгонять его — тело Вэй Усяня боролось за каждый глоток воздуха, пытаясь совладать с потрясением от первого проникновения.       — Вэй Ин? — взволнованно позвал Лань Ванцзи       — Я… я в порядке… Лань Чжань, — пролепетал он; капли пота выступили на его лице. — Просто… просто дай мне немного времени.       Забывая о собственном неудовлетворении, Лань Ванцзи смиренно ждал — не хотел причинять Вэй Усяню лишнюю боль. Казалось, прошло не меньше минуты, когда тот вновь начал двигаться, опускаясь все ниже. Однако, когда член Лань Ванцзи задел особое местечко внутри Вэй Усяня, он пронзительно вскрикнул и потерялся в ощущениях, что позволило мужчине войти до упора единым плавным толчком.       — О боги! — взвизгнул не своим голосом Вэй Усянь. — Второй… второй братец, ты такой… такой большой.       Лань Ванцзи кивнул; вся выдержка уходила на то, чтобы не сорваться. Вэй Усянь был теплым и влажным. Сжимающиеся вокруг его члена стеночки доставляли ни с чем не сравнимое удовольствие, но приходилось сдерживаться. Особенно при виде выражения на чужом лице.       В уголках глаз Вэй Усяня стояли слезы. Лань Ванцзи не знал, от боли это или удовольствия, но если от первого, то он не станет сидеть сложа руки и просто наблюдать. Так что он поднялся и накрыл губы Вэй Усяня своими, надеясь, что это отвлечет его от ощущений там, внизу.       План сработал. Да еще как — Вэй Усянь полностью растворился в поцелуе, переплетая их языки и расслабляясь всем телом. Лань Ванцзи был так увлечен этим занятием, что за ним не заметил, как Вэй Усянь качнул бедрами.       — Вэй Ин! — вскрикнул Лань Ванцзи, когда тот начал подниматься и опадать на его члене.       — Не… не двигайся, Лань Чжань, — велел ему Вэй Усянь. — Я… Ах!.. Я же сказал тебе, м? Позволь… позволь мне все сделать самому…       Лань Ванцзи даже ответить внятно не мог — так завораживал вид Вэй Усяня на его плоти.       Поначалу движения были неспешными, как и ожидалось от неопытного в этом деле Вэй Усяня. Однако сглаживали все его беспрерывные стоны и возгласы, которые в глазах Лань Ванцзи были лучшим доказательством искреннего наслаждения.       Со временем Вэй Усянь только осмелел.       — Ох, второй братец! Ты… ах!.. ты великолепен! — лепетал он, стараясь прочувствовать каждый миллиметр чужого естества. Вэй Усянь прогибался в спине, начинал двигать бедрами быстрее — и все для того, чтобы показать Лань Ванцзи, как ему хорошо с ним.       А вот сам Лань Ванцзи уже едва держал себя в руках. Жутко хотелось толкнуться навстречу, хотелось вбиваться в Вэй Усяня, пока от него не останутся одни лишь всхлипы да стоны.       — Ох! — довольно громко воскликнул тот. — Лань Чжань, я почувствовал! Ты ведь только что помышлял сделать со мной нечто ужасное, верно?       Он и ответить не успел, а Вэй Усянь уже наклонился к его уху.       — Ну так чего ты ждешь? Я приму все. Второй. Братец. Лань…       Терпение Лань Ванцзи лопнуло. Он схватил Вэй Усяня за талию и принялся быстро насаживать на себя.       — Ах-х-х! — завопил Вэй Усянь, надрывая голос. Лань Ванцзи было испугался, но мужчина обвил его голову руками и заскулил: — Ох, Лань Чжань! Еще! Сделай так еще раз!       И он послушался.       Со всей силы, что была в теле, Лань Ванцзи начал толкаться в Вэй Усяня, выбивая из него невероятно прекрасные стоны. Время от времени его губы блуждали по чужому телу и клеймили каждый доступный участочек кожи. Добравшись до груди Вэй Усяня, он легонько прикусил сосок, отчего мужчина в его руках вздрогнул и всхлипнул:       — Ах! Лань Чжань, сжалься! Это наш первый раз, а ты так обращаешься со мной, как — ах-х-х!..       Вэй Усянь так и не окончил фразы, когда в него вцепились и стали резко вколачиваться. Лань Ванцзи быстро сообразил, где его толчки приносили особенно много удовольствия, а потому начал осознанно метить в это сладкое местечко, и уже совсем скоро Вэй Усяня накрыло волной нескончаемого блаженства.       — Да, да, да, второй братец! Сюда! Прямо сюда!..       И Лань Ванцзи послушал его, доставляя обоим неописуемое наслаждение. Довольно скоро он почувствовал, что достиг предела. Похоже, Вэй Усянь это также заметил, потому как его следующими словами было:       — Ты — ах! — близко, Лань Чжань?       Ответом ему послужил глубокий толчок.       Стон сорвался с губ Вэй Усяня; искры удовольствия прошивали его позвоночник, отчего все тело словно плавилось. Но как бы ни был затуманен его разум, он все равно нашел силы поддразнить Лань Ванцзи.       — Второй… второй братец… Куда ты хочешь кончить?       «В тебя», — подумал Лань Ванцзи.       — Лань Чжань? Почему ты молчишь, любовь моя? — Вэй Усянь сделал вид, что не понял ход его мыслей.       — В… в Вэй Ина, — процедил сквозь зубы Лань Ванцзи.       — Еще раз? Я не услышал тебя…       — Внутрь Вэй Ина! — прикрикнул он, отчаянно желая разрядки.       Вэй Усянь невинно улыбнулся.       — Оу? Чего ты раньше не сказал, Лань Чжань? Конечно, ты можешь кончить внутрь. — Горячее дыхание опалило ухо Лань Ванцзи. — В конце концов, я тоже хочу, чтобы ты кончил в меня…       Одних этих слов хватило, чтобы Лань Ванцзи достиг пика, проникая как можно глубже и изливаясь до капли.       Вэй Усянь закричал во все горло, чувствуя, как глубоко тот вошел в его лоно, и пачкая себя и Лань Ванцзи семенем.       Когда головокружительное удовольствие улеглось в их телах, оба рухнули на постель: Вэй Усянь придавил собой Лань Ванцзи, когда тот выскользнул из него. Мужчины старались выровнять дыхание; Вэй Усянь вдруг потерся носом о чужую грудь.       — Ох, Лань Чжань, я многие месяцы мечтал об этом. Каково было внутри меня? Я был хорош? — легкомысленно усмехнулся он.       Лань Ванцзи поймал его в плен своих рук, задумавшись, может ли Вэй Усянь вообще быть плох.       — Мн, — был ему ответ.       — Слава богам! — облегченно вздохнул Вэй Усянь. — Когда они создавали это тело, я сказал им, чтобы ту часть сделали наиболее приятной. И, что ж, они так и сделали! Жду не дождусь, когда мы займемся этим завтра, Лань Чжань!       — Завтра?.. — оцепенел Лань Ванцзи.       — Да, завтра! — подтвердил Вэй Усянь. — И послезавтра, и после послезавтра… Каждый день, пока не умрем! И даже после того, как умрем! Ты же слышал Мяньмянь, да? У нас есть целая вечность…       — Не говори сейчас о других…       — О других?.. — переспросил он. Внезапно его настигло понимание, и Вэй Усянь испустил смешок: — Лань Чжань, Лань Чжань, ты что, ревнуешь? Я ведь говорил уже, что Мяньмянь просто друг! Благодаря ей я сейчас здесь, с тобой. Хотя изначально это благодаря оплошности дядюшки, ведь именно из-за нее мы встретились!       Вэй Усянь пробежался ладонью по спине Лань Ванцзи, легко оглаживая шрамы от кнута.       — Прости только, что пришлось пройти через такую боль…       Теперь об их обещании напоминал Лань Ванцзи.       — Не надо…       — М?       — Извинения и…       — И благодарности между нами — они не нужны, да? Хорошо, Лань Чжань, я больше не буду произносить этих слов. Обещаю.       В подтверждение этому он приподнялся и запечатлел быстрый поцелуй на чужих губах.       Когда Вэй Усянь отстранился, Лань Ванцзи почувствовал, что сердце его обрело покой. Словно оно наконец признало: Вэй Усянь в самом деле вернулся.       И он ни за что не потеряет его вновь.       — Я устал, Лань Чжань, — зевнул тот. — Давай поспим, хорошо?       — Мн…       — Разбуди меня завтра, ладно?       — Мн.       — И я надеюсь на завтрак! Чем острее, тем лучше!       Только когда Вэй Усянь провалился в глубокий сон, тепло разлилось в душе Лань Ванцзи.       Знакомые просьбы, Вэй Усянь на его груди…       Живой и, ну, его…       С радостью во взгляде и счастьем в сердце, Лань Ванцзи прошептал во тьму:       — Мн. Все для Вэй Ина.                     

Песнь десятая. Горизонт

             Несколько месяцев спустя…       — Лань Чжань, Лань Чжань! — прокричал Вэй Усянь, махая Лань Ванцзи и подбегая к нему.       Он носил простые черные одежды и сапоги, волосы его были убраны в высокий хвост — они развевались на ветру при беге, и сердце Лань Ванцзи невольно заходилось.       Сам Лань Ванцзи сидел у ткацкого станка, работая над очередным комплектом одежд для Вэй Усяня.       Судя по тому, что был на нем сейчас, новый пригодится довольно скоро.       — Вэй Ин, — поприветствовал он, просияв взглядом.       Вэй Усянь кинул мешок с находками, которые он зарисует позже, и бросился на Лань Ванцзи, завлекая того в поцелуй. Когда он отстранился, то уселся на чужие колени и принялся тереться о грудь Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, я так скучал!       — Тебя не было три часа, — ответил он, приглаживая волосы Вэй Усяня.       — Это все равно очень долго! — возразил Вэй Усянь надувшись.       «Я знаю», — счастливо подумал Лань Ванцзи, лаская цепляющегося за него, словно ребенок, мужчину.       Просидев какое-то время в объятиях друг друга, он продолжил:       — Еда остынет.       — Ты уже приготовил ужин, второй братец?       — Мн.       — Так чего же ты молчал?! — воскликнул Вэй Усянь, спрыгивая с его колен и убегая в их небольшой домик.       На столе нашлись обильно приправленные блюда — любимые лакомства Вэй Усяня. Отужинав ранее, Лань Ванцзи удовлетворенно наблюдал, как тот накинулся на еду.       Внезапно что-то привлекло его внимание.       В комнатенке, где хранились рисунки Вэй Усяня, стоял букет цветов, растущих только в Гусу, сверток и записка.       — Приезжал старший брат, пока меня не было?       Лань Ванцзи кивнул.       — Что он привез?       — Припасы.       Вэй Усянь помолчал, а потом залился смехом.       — Припасы? Он что, думает, ты здесь голодаешь? Да, я, конечно, пока не самый лучший охотник, но я же учусь! Я поймал фазана вчера!       Лань Ванцзи согласно промычал — не хотел говорить, что было внутри. До конца ужина.       — Ну и? — продолжал Вэй Усянь. — О чем вы двое говорили? Как он и ста… прости, дядя поживают? Агх, все еще как-то странно произносить это!       На это Лань Ванцзи мягко фыркнул, чем заслужил улыбку Вэй Усяня.       — Дядя и брат в порядке.       — Оу? Так они и без тебя справляются?       — Мн.       — Рад слышать, — облегченно выдохнул Вэй Усянь. — Если честно, мне до сих пор совестно, что я увел тебя и заставил жить в глуши…       — Ни к чему, — ответил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь поднял на него взгляд и кротко улыбнулся.       — Я знаю, Лань Чжань. Это ведь был и твой выбор. — Он поднялся и увлек мужчину в объятия. — Встреча с человеком вроде тебя… И как мне так свезло?       Лань Ванцзи едва мог сказать про его жизнь «свезло», но предпочел промолчать, наслаждаясь теплом Вэй Усяня.       — Доешь, — сказал он, когда заметил, что Вэй Усянь сейчас заснет.       — Не хочу вставать… — захныкал тот. — Покорми меня, второй братец.       — Мн, — ответил Лань Ванцзи, подхватывая палочки.       — Ого, это было быстро, — заметил Вэй Усянь, когда все плошки опустели. — Лань Чжань, ты слишком балуешь меня, ты же в курсе? Необязательно делать все, о чем я прошу!       — Никаких разговоров за едой, — отозвался Лань Ванцзи, поднося очередную порцию.       Вэй Усянь вздохнул.       — Лань Чжань, ты… — Он потряс головой, подбирая слова. — Хорошо, второй братец. Буду молчать. Поговорим потом, идет?       Лань Ванцзи вновь промычал и продолжил кормить мужчину в его руках. Ужин проходил в тишине: Вэй Усянь старался есть как можно быстрее, лишь бы снова заговорить. А когда они закончили, Лань Ванцзи ушел обмыть посуду — к величайшему неудовольствию Вэй Усяня.       — Второй братец, это может подождать! Давай обнимемся! — канючил он, вцепившись в одежды Лань Ванцзи.       — Нет, — жестко ответил тот, возвращаясь в небольшую кухню.       Туда Вэй Усяню путь был заказан, так что он остался снаружи, продолжая дуться.       — Как жестоко, Лань Чжань! Сначала запрещаешь разговаривать, а теперь бросаешь одного! Какой же ты ужасный человек!       Лань Ванцзи давно научился определять, когда тот просто дразнил его, так что он повернулся к Вэй Усяню и просто улыбнулся.       — Второй братец! — Вэй Усянь замер. — Как ты можешь! Как ты можешь вытворять подобное, когда я не могу даже обнять тебя?! Придется взять ответственность!       Тот хмыкнул, втайне ускорившись.       В тот самый момент, когда Лань Ванцзи вышел за пределы кухни, он оказался прижат к полу.       Оба нашли себя во власти тягуче-глубокого поцелуя, позволяя своим телам выразить невыразимое. А вскоре Вэй Усянь обнаружил, что его подняли в воздух.       — Ого, Лань Чжань, какие мы нетерпеливые, м? — поддразнил он, уверенный, что Лань Ванцзи несет его в спальню. — Сначала наполнил мой желудок, а теперь хочешь наполнить мою…       — Вэй Ин.       — Ну это же правда! Ты ведь каждый день изводишь меня и мое бедное тело! Вот честно, знал бы я, что так и будет, попросил бы богов… Лань Чжань, куда мы идем?       — На улицу, — ответил Лань Ванцзи.       Опасная ухмылка скользнула по лицу Вэй Усяня.       — Оу? Так тебе и такое нравится, да?       У Лань Ванцзи уши зарделись от одной только мысли.       — Нет.       — Ну, ну, Лань Чжань, не стесняйся. Я ведь говорил, да? Я приму все…       — Не то, — отозвался Лань Ванцзи, когда отнес его наконец на задний дворик.       Снизу донесся глубокий вздох.       Лань Ванцзи давно работал над небольшим садом, но закончил только сегодня. Усыпанный бесчисленными цветами, такой прекрасный, он сиял в лучах луны.       И его вид был очень знаком Вэй Усяню.       — Прямо как на моих рисунках… — сказал он, затаив дыхание.       Внезапно взгляд его зацепился за что-то посреди сада.       — Это?..       — Мн, — подтвердил Лань Ванцзи. — «Улыбка императора». Брат привез немного.       — И все это для меня? — спросил Вэй Усянь, глядя на него.       Лань Ванцзи кивнул.       — Второй братец… Ох, второй братец… — произнес Вэй Усянь, пряча горячее лицо в мягких одеждах. — Чем я заслужил тебя?       Лань Ванцзи поцеловал его в макушку.       «Ты вернулся ко мне», — подумал он.       Сердце зашлось от бесконечной любви; Вэй Усянь обхватил Лань Ванцзи и разделил с ним поцелуй, медленно, смакуя каждый миг, что их губы прижимались к чужим.       Отстранившись, Лань Ванцзи был одарен великолепнейшей улыбкой небожителя, а от той любви, что затопила глаза Вэй Усяня, и вовсе шла кругом голова.       — Ну что, муж мой, покажешь, как сильно ты меня любишь сегодня?       Лань Ванцзи не знал, что еще сделать, поэтому просто наклонился и вновь поцеловал мужчину, за которого вышел замуж, попутно отвечая про себя:       Всегда.       Вэй Ин.       

☾ ⋆*･ﾟ:⋆*･ﾟ:Конец:ﾟ･*⋆:ﾟ･*⋆☽