Сын племени

Был тихий июльский вечер. Уже достаточно пожилые, домашние Агата и Гром ждали в семье пополнения. Они были очень встревожены, но знали, что Двуногие будут начеку. Они это знали по вниманию и заботе, которые при беременности Агаты только возросли. Агата- кошка соломенного цвета с глазами цвета пасмурного зимнего неба, именно того цвета, который одновременно мягок и холоден, в который хочется укутаться, да нельзя: забудешься и уколешься об их же неимоверную чуткость. Она часто пугалась и нервничала, но когда была спокойна, то любое место можно было назвать уютным, где была она: её тихое мурчание и нежный взгляд в такие моменты делали своё дело. Гром был серого цвета, который отливал небольшой синевой, а глаза его были янтарными, казались, необыкновенно хрупкими, будто их легко разбить, лишь посмотрев на них. Такой стеклянный взгляд завораживал, и надо оставить им должное, возможно, именно они привлекли Агату и манили за собой в то туманное утро, когда Двуногие решили её приютить. За этими глазами скрывалась стойкая, непоколебимая душа, кот был спокоен и рассудителен в любой ситуации, что не раз доказывалось и при Агате. Агата была брошена прошлыми Двуногими и жила некоторое время в лесу, поэтому они часто ходили туда и с Громом после своего знакомства, влезая в передряги, ведь никогда не знаешь, на кого наткнёшься: на одиночку или бродягу. Озорную натуру Агаты это не останавливало: она жаждала свободы, но оставить Грома не могла. При любых вопросах, касающихся её желания остаться в лесу, она широко улыбалась и тёрлась носиком о его серенькую шёрстку. Как-то на них напал грязно-рыжий кот с тёмно-карими глазами. Было сразу понятно, что он настроен враждебно, скорее всего, запах Двуногих привлёк и озлобил этого кота. Хоть Гром и был домашним котом, но, видимо, присутствие любимой придало ему сил. Укус в бок, прыжок на спину, пропущенный рывок противника, кровь, отдышка, и он с тем котом разошлись после полученных друг от друга серьёзных ран. Ещё тогда Двуногии занялись ограждением Агаты и Грома от улицы, но это было безуспешно. Любая небольшая лазейка находилась Агатой, пускай после ей приходилось долго уговаривать Грома продолжить прогулки в лесу. Мысль об отцовстве Грома ничуть не пугала, а напротив, он был счастлив наконец стать папой. Он каждый день размышлял о том, сколько будет котят, какие у них будут имена. Он даже думал, когда он станет дедом и успеет ли? Агате часто казалось, что он перегибает палку, она говорила ему, что не надо заглядывать так далеко, что всё успеется. Она будто знала… Был тихий июльский вечер. У Агаты начались роды. Двуногие были рядом, а, когда всё кончилось, она лизнула Грома в щёчку, прикрывая пушистой лапкой двух котят. Это были девочки, их назвали Дея и Ева. Дея была яркого золотистого цвета, как осенняя крона деревьев, а Ева- светло-серой с бархатной шёрсткой, будто облачко, опустившееся на землю. Агата одарила Грома мягкой улыбкой, которую тот не оставил без ответа, но тут же её голова рухнула на мягкие подушки. Гром принялся звать Двуногих. Его крики, писк только родившихся котят, попытки спасти и через пару минут всё: её больше нет. На подушке остались лишь двое маленьких, свернувшихся клубком котят, не осознающие, где её мама и что вообще случилось. Гром сидел на месте и ждал, надеясь, что Двуногие смогут что-то сделать. Непонятная суета происходила вокруг. Почему непонятная? Он ничего не слышал. Безмолвие, от которого становилось страшнее. Да, на деле были звуки, всё шумело, кричало, но Гром ничего не слышал. Он был парализован ужасом. Он не знал, как долго это продолжится. Очевидно, роды в таком возрасте были не самой лучшей затеей, но они приняли это нелёгкое решение вместе, их любовь была слишком сильна. Гром просидел долго, не двигаясь, когда Ева привстала и направилась к нему: она искала молоко. Гром лизнул её в лобик и уложил на подушку. После Двуногие направились к котятам, чтобы накормить их. Гром понял по дрожащим рукам, что и Двуногие тоже были в шоке и растерянности. Он понял, что он уже точно никогда не увидит Агату, её глаза, которые дарили всему вокруг Грома новые краски. Он понял, что его мир опустел. Он потерял единственную, что была всегда рядом, что заставляла его смеяться. Он думал что потерял, хотя был потерян сам. Знаете то чувство, когда то, что указывало вам путь, исчезло, и вы остались во мраке? Когда этот мрак наполняет вас чувством неизбежности, хотя вы всегда готовы рвануть, но теперь ваши движения за зря, они бессмысленны? Ваши действия бессмысленны. Так себя чувствовал Гром. Многие сказали бы, что он сломался, но нет: он запутался сам, заблудился там, откуда он не может выбраться один. А он остался один. Пару месяцев у Грома были проблемы со здоровьем, к ним в дом всё чаще заглядывали странные Двуногие, после визитов которых его заставляли глотать что-то. Всё тщетно. Гром умер, так и не успев посмотреть, как вырастут его дочери. Эгоистично ли он поступил? Оставил их одних, удручая себя после смерти Агаты. Он уже не видел свет в жизни, и он не мог увидеть его снова, даже если бы очень захотел. Потерянный остаётся потерянным, если его никто не принялся искать.