1000 и 1 жизнь

       Скрип старых досок, возможно шорох застенных мышей, болтовни телевизионных новостей с кухни и простого звука ветерка на шторах комнаты. Луч осеннего лондонского солнца довольно метко светил в щель меж тканей на засаленные лазурного цвета волосы. Сон был глубокий, да и явно сладок если судить по слюне стекающей на наволочку. Хотя в принципе, когда сон не будет сладок после переписок до самого рассвета, мятных конфет и музыки играющей навзрыд из наушников. Держа с теплом одеяло в обнимку, словно ища ответную ласку и любовь в бездушном предмете, парень переволокся с бок на бок оголяя солнцу костлявую спину. Завидь владелец ту картину на спине, пожалел бы себя, но к счастью или к несчастью, не суждено глазам расти на затылке. Тонкая, как холст кожа, была и впрям некой картиной, названной "Свинная отбивная". Не татуировки же красовались там, а синяки. Где то сошли и остались только пожелтения, ну а где то только - только набирали обороты. Остальные конечности были куда менее исписаны, но что никогда не было тронуто - лицо. Как будто фарфор, такое же прибледнённое, такое же ценное. Противный рингтон телефора прервал всю эту приятную идилию сна. Не хотя разлипив веки спустя лишь минуты две, устремляет на прикроватную тумбу взор. Потянув за зарядочный провод гаджет, роняет тем самым сругнувшись под нос простецким : — "Блин". Выйдя из полусонного транса проснулся и мозг. Разлучившись из обьятий с одеялом левая рука начала прикрывать глазницы, а противоположная спохватив телефон выключает пение птиц под гитару. Наконец воцарила приятная слуху тишина. Ещё момент и Стюарт победно спустил ноги на пол. Приятная усталось от двух-часового сна лежала перед глазами и в голове. Раскрыв челюсть, зевая и подняв руки вверх пробуждая тело, как попадание стрелы, в боку расплылась противная боль. — Блядский пиздец, где нахуй! — Посмотри ты среди одежды, сам же закидывал в стирку. В памяти раздался вчерашний отголосок. Открыв лишь символично значащую защиту, Никкалс с треском по швам открывает дверь комнаты Стюарта. — Либо ты прикалываешься, либо бля, те две суки ждущие меня на другом конце города останутся на твоей вине. — О чём идёт речь, какие суки? — Ответом последовал вопрос вокалиста. — Крест! Мой, сука, счастливый крест. ГДЕ ОН! Твоё рыло должно было стирать одежду, я тебе разжевывать че ещё должен?, — — Так ведь стирка не сег-, То ли от предвкушения секса, то ли от не выкуренных сигарет с утра для отсутствия запаха ради дам, гнев шатена как фляга чайника засвистела. Не успев как либо раставить перед собой руки, под ребро проскальзывает удар.