Маленькая звездочка

      — Ты мне нравишься.       Впервые Мэйси сказала это на съемках пилотной серии. Софи тогда промолчала, но улыбнулась, приветствуя свою «сестру». Они были так юны, так наивны, но именно тогда Софи почувствовала некое тепло, а предательский подростковый румянец окрасил её миленькие щёчки. Тёрнер ещё стеснялась камер, а Уильямс наоборот старалась попасть в объектив папарацци, особенно после успеха первого сезона.       Они не общались так тесно, как могли бы, но именно эти слова Софи запомнила надолго. Она смотрела на Мэйси, на то, как та резвится, проказничает и позволяет себе совсем непозволительные выходки даже на съемочной площадке. Бегала, прыгала, пряталась, и даже порвала свой костюм. Было неловко, но в ответ Софи встречала ехидную улыбку «сестрички». Мэйси источала тепло, она буквально была ходячим солнышком, которое заряжало всех своей бесконечной энергией. В её глазах читались звёзды; она была лучиком, что притягивал к себе всё живое. Уильямс любила подкрадываться к Софи, зажимала маленькими ладонями глаза и шептала на ухо, тихо-тихо, чтоб никто не услышал:       — Угадай, кто?       Софи не требовалось быть экстрасенсом — голос мелкой въелся уже давно, засел на подкорке разума, а тёплые прикосновения именно её рук образовывали маленькие невидимые мурашки. О да, Софи мечтала лишь о том, чтобы это никто не заметил.       Когда они подолгу не виделись, Уильямс строчила ей письма в любой соцсети, в которой сама же и зарегистрировала Софи против её же воли. Но та сопротивлялась недолго, ведь получать каждую ночь сообщения в стиле «люблю тебя, сестрёнка», «добрых снов», «спи крепко» привлекало её больше, чем пустые окна от некогда её друзей.       Слава меняет людей, но спустя годы, что они провели вместе, Мэйси осталась всё той же мелкой забавной оторвой. Софи же подолгу любила читать старые романы, что находила везде, куда ступала её нога, а Мэйси врубала музыку и танцевала в любое удобное время.       Перед съемками 7 сезона они должны были собраться все вместе, а также прожить вдвоём несколько дней. Тогда ещё Софи не знала, что эта идея возникла именно у Мэйси. Та уговорила своего менеджера поменяться номерами, а после буквально вломилась в номер Софи с рюкзаком, полным еды, и с предвкушением выговорила по буквам:       — Пижамная вечеринка. Ты и я, прямо сейчас. На часах было около десяти вечера, когда они решили посмотреть собственный сериал, смеясь и комментирую действия героев.       — Джон определённо не должен был доверять Олли, — Мэйси хрустела чипсами, сидя рядом с Софи, которая то и дело смотрела то на экран, то на саму Уильямс. — Мерзкий типок, и говорить тут не о чем. Воткнул нож в сердце своего собрата, и даже глазом не повёл.       — Ты бы ещё это Бреноку сказала — он был бы рад услышать, что справился со своей задачей.       — Непременно скажу, как представится возможность! — Софи не могла не засмеяться на реакцию лучшей «подруги», особенно, если учитывать тот факт, что Мэйси говорила с набитым ртом.       — Его персонаж погиб, — Тёрнер пожала плечами и забралась под мягкое одеяло цвета утреннего неба (лучик Мэйси, не иначе).       — Напишу в Facebook, —лишь пожав плечами, Мэйси отключила телевизор. Девушка дожевала свои любимые чипсы, убрала пустые пакеты в мусорку и вернулась к Софи, когда та почти уснула.       Было не так поздно, но Тёрнер любила спать, накапливая силы перед трудными рабочими днями. Съемки должны были начаться совсем скоро, а сценарий, что получили актёры всего лишь на днях, дал ясно понять, что работы будет много.       — Ты чёртова соня, — Мэйси рывком запрыгнула на кровать, забираясь под одеяло. — Я могу остаться с тобой сегодня?       — Конечно, сестра, а как же иначе, — голос у Софи был спокоен, но бушевало некое чувство, что вспыхивало каждый раз, когда они находили рядом, пыталось вырваться наружу, звало на помощь, царапая внутренности.       Они и раньше спали вместе. Ночёвки, совместные поездки, пикники — прошло столько лет, девушки знали друг друга наизусть, и всё равно у Софи было много вопросов, которые так и оставались озвученными.       Мэйси притихла, забралась под одеяло, выключила прикроватный светильник. Темнота щипала, создавала особенную атмосферу. В какой-то момент Тёрнер даже показалось, что её обнимают, а ещё через пару минут прижимаются всем телом, буквально вжимаясь, сливаясь во что-то единое.       — Ты мне нравишься.       Как яркая вспышка в кромешной тьме. Это был второй раз, когда Софи услышала эту фразу, и сотый — возможно, даже тысячный, — когда её щёки окрасились в алый. Годы ведь шли, а Мэйси продолжала согревать своими солнечными лучами. Доводила до кипения, взрывая все границы.       Напарница по съемкам, подруга, сестра, та, что заполнила все её мысли — кем же она была? Только ли подруга, та самая девчонка с космосом в глазах, жившая в собственной вселенной радости и уюта. Софи чувствовала, как та дышит ей в шею. Маленькая волчица прижималась к ней так сильно, что было нечем дышать.       — Ты уже говорила это раньше.       Её голос — несмелый хрип с примесью неуверенности. Связанная по рукам и ногам, Софи не хотела, чтобы ей отвечали, но молчать повторно девушка не хотела. Она ведь живой человек — разве на чувства нужно разрешение?       Говорят, что время — лучший лекарь, но вот прошла секунда, две, три, а в оглушающей тишине Софи слышала лишь собственное сердце. Она не двигалась, не двигалась и Уильямс. Лишь продолжала дышать той в шею, обнимая поперёк живота. Ей ведь не показалось, она точно сказала всё вслух.       В какой-то момент дыхание Мэйси участилось, будто начался ураган. Софи глаз не открывала, ждала, не смея пошевелиться. Когда на её шее остался нежный, всё такой же тёплый и невинный поцелуй, она вновь услышала голос.       — У меня будет время повторить это вновь, если ты мне, конечно, позволишь.       Впервые Софи не спала всю ночь перед съемками седьмого сезона. Мэйси тогда не сказала ни слова, но её прикосновения, её космический взгляд в темноте, губы, что оставили не один след на шее Тёрнер, на её руках и лопатках — они сказали всё за неё.       Они оставались всё также юны, но уже не так наивны.

      — Закрой глаза, Тёрнер, и угадай, кто это.       — Это всегда была ты — та самая девчонка, что порвала костюм в первый день съемок.