Как Лютик Ведьмака ревновать заставлял

      В тёмной комнате очередной таверны раздаются чуть слышные шлепки тела о тело, прерывистые вздохи, периодически прерывающиеся на стоны. Проходит ещё несколько минут прежде, чем в комнате раздаётся особо громкий стон, и довольный Геральт слезает с обнажённого тела тяжело дышащего после недавнего оргазма Лютика, ложась рядом и блаженно выдыхая. Они оба лежат молча, Лютик знает, что после постельных утех Ведьмак не особо многословен, и обычно он практически сразу отправляется в банную комнату, чтобы освежиться, оставляя его наедине с собой. Так происходит и в этот раз: Геральт, совершенно не стесняясь своей наготы, поднимается с постели и отправляется в купальню, но прежде, чем он скрывается в комнате, бард успевает хорошенько рассмотреть его покрытую шрамами спину и ладный зад, и тот уходит.       Стоит Ведьмаку скрыться в купели, как Лютик вздыхает и, накрывшись тонким одеялом, погружается в свои мысли. Подобные отношения начались у них с Геральтом примерно недели две назад, когда тот расстался со своей драгоценной Йеннифэр. Вообще, бард всегда понимал, что долго они встречаться с ней не будут, и вовсе не из-за того он так думал, что Ведьмака к ней ревновал, просто непохожи они были и всё равно бы рано или поздно расстались, и Лютик был рад, когда это всё же произошло, даже балладу об этом сочинил, правда, при Геральте её ни разу не исполнял.       Так прошло три дня после расставания с чародейкой, в ту ночь Лютик без сна лежал в темноте на кровати, пытаясь заснуть, как вдруг дверь комнаты открылась, и в неё зашёл Геральт. Бард и понять ничего не успел, как тот на постели рядом с ним оказался, прижимая его тело к простыням прохладным и целуя его в губы страстно. Любой другой бы на его месте принялся сопротивляться, пытаться вырваться, но Лютик этого делать не стал, сам к телу Геральта прильнул, и когда тот принялся одежду с него стягивать, не отстранился, а сам принялся ему помогать. А всё из-за того, что уже давно Ведьмак ему люб был, он ведь всегда мечтал о том, чтобы тот его поцеловал, а уж о том, чтобы постель с ним разделить… Конечно, когда тот сам пришёл и начал его давние мечты и желания исполнять, бард ему это позволил и не пожалел об этом ни разу…       Каждая ночь, проведённая с Геральтом, была особенной, и он всегда испытывал такое головокружительное удовольствие, которое ему не приходилось испытывать ни с одной из тех дев, с которыми он раньше проводил ночи. Но после того, как всё заканчивалось, и Геральт засыпал или уходил в купель, воспоминания о том, как было хорошо, куда-то уходили, и порой Лютик чувствовал себя так, как будто Ведьмак его просто использовал для удовлетворения своих плотских желаний. Осознавать это было как-то неприятно, ведь Лютик его любил, только вот навряд ли Ведьмак испытывал хоть что-то похожее касаемо его, и это заставляло барда грустить. А порой он боялся того, что Йеннифэр вдруг решит снова в жизни Геральта появиться, и тот ведь побежит к ней, стоит только чародейке пальцем поманить, и что он опять тогда о Лютике не вспомнит.       От таких мыслей только грустнее становилось, и поэтому бард старался их подальше гнать; лучше уж попробовать придумать, как можно проверить, испытывает ли Геральт к нему какие-то чувства или нет… Лютик уже давно задумывался о том, чтобы чувства Геральта к себе проверить, только вот он не знал как. Прямо спрашивать глупо будет, Ведьмак и ударить за подобные вопросы может; попросить кого-нибудь попробовать у Геральта что-то узнать тоже глупо, а значит нужно какую-то проверку устроить. Ещё немного Лютик подумал и тут, кажется, придумал. Помнится, люди говорят, что если, мол, тебя кто-то ревнует, значит ты этому человеку не безразличен; а что если ему попробовать заставить Геральта Лютика к кому-нибудь ревновать?       То, что они остановились в этой таверне, могло Лютику в его задумке помочь. Ведь в таверне всегда было много дев красивых, с которыми было можно для вида позаигрывать, чтобы посмотреть, как Геральт будет на это реагировать. А привлечь их внимание к себе легко будет, он вчера, когда ужинал в зале таверны, заметил, какие любопытные взгляды на него местные девы бросали, улыбались ему, взгляд Лютика поймав, свои прелести старались получше показать, когда он был рядом с ним — уж точно одну из них на разговор удастся привлечь. Чем больше бард о своей идее думал, тем больше она ему нравилась, и решил он следующим утром и поступить, как он задумал. После того, как он идею придумал, у барда от души отлегло, как-то легче стало, и он сам не заметил, как вскоре уснул. И не услышал он, как Геральт купель покинул, остановился на некоторое время, любуясь сладко спящим Лютиком, и, налюбовавшись, осторожно прилёг рядом, укрывая их обоих одеялом и прижимая барда к себе, и вскоре, согретый теплом тела Лютика, Ведьмак тоже заснул.

***

      На следующее утро Лютик первым проснулся. Посмотрел на спящего рядом Геральта, не удержавшись, легонько губ его своими коснулся и, поднявшись с постели, тихонько, чтобы Ведьмака не разбудить, отправился в купель. Чтобы дев красивых привлекать, нужно было самому хорошо выглядеть, и принялся Лютик себя в порядок приводить. Первым делом он помылся, маслами пахучими обтеревшись, щетину лёгкую с щёк сбрил, волосы хорошенько гребнем зачесал, чтобы красиво смотрелись, оделся в свежую и красивую одежду, которую он обычно для выступлений своих надевал, и, посмотревшись в зеркало, собой он остался доволен.       Если честно, Лютик немного волноваться начал: а вдруг что не так пойдёт, или же Ведьмаку всё равно будет, что он с девицами общается, и тогда сердце барда разбито будет, ведь тогда получится, что он совсем ничего к нему похожего на его чувства не испытывает. А быть может, пока ещё не поздно отменить свою задумку и жить как раньше, проводя с Геральтом сладкие ночи… Ну уж нет, раз он задумал его чувства проверить, так он и поступит — раз задумал, отступать не нужно! Приняв твёрдое решение, Лютик из купели вышел. Первым, что он увидел, был Геральт, который натягивал на себя рубаху; заметив барда, Ведьмак внимательно осмотрел его наряд и заговорил: — А ты чего это так вырядился? Нежели праздник сегодня какой? Или ты решил с утра пораньше всех своим выступлением разбудить? — А что, я просто так не могу красиво нарядиться? Может быть, мне просто хочется хорошо выглядеть, — улыбнулся Лютик.       Геральт недоверчиво приподнял бровь, но больше касаемо его наряда ничего не сказал, что немного барда расстроило: он думал, будет больше интереса, ради чего он так вырядился, а Ведьмаку, кажется, всё равно. Чтобы привлечь к себе внимание, Лютик заговорил: — Ну, я пойду, наверное, завтрак для нас закажу. Что ты хочешь? — Что угодно, главное следи, чтобы оно было свежим.       Бард кивнул, поспешно покидая комнату. Наверняка Геральт тоже скоро спустится, а значит, нужно поскорее деву для своей игры найти. Несмотря на ранний час, в таверне есть народ, благо, что его немного, и бард находит свободный столик. Стоит ему присесть, как к нему сразу же спешит девушка-служанка. Стоит признать, дева весьма хороша собой: рыжие кудри до плеч, миловидное личико, стройная фигура, а быть может, её для своей игры и использовать? Заплатить ей несколько монет, и, может, она и согласится ему подыграть? Решил он попробовать с девой договориться. Стоит ей подойти к столу и спросить, чего он желает, как он улыбается и заговаривает: — Здравствуй, красавица, скажи, а не поможешь и ты мне в одном дельце за несколько монет?       Дева понимающе улыбнулась и, наклонившись над ним специально пониже, чтобы он хорошенько её грудь в вырезе платья рассмотрел, заговорила: — А чего же такому красавчику не помочь, у нас как раз здесь есть каморка, в которую никто не заглядывает, только ненадолго, а то меня хватятся.       Видимо, дева немного не так его поняла, проводить время в каморке он с ней точно не собирался и поэтому поспешно заговорил: — Извини, красавица, немного не так ты меня поняла, мне не это от тебя нужно, — сказал бард. — Я хочу, чтобы ты сделала вид, что со мной заигрываешь, это мне надобно, чтобы чувства одного человека ко мне проверить… — А, вот оно что, — немного, как показалось барду, разочарованно сказала девушка. — Ну, это я тоже могу, только вот сколько ты за мою игру заплатишь? — Одну золотую монету. — Ну уж нет, три, и не меньше!       И тут Лютик оторопел. Три золотых — для него это было много, чтобы столько заработать, ему целых три вечера было нужно в тавернах выступать, баллады свои исполняя, — вот ведь наглая девица! Хотел было бард ей отказаться, как увидел наверху лестницы Геральта, самое время было свой план исполнять, и, вздохнув он поспешно заговорил: — Хорошо, я согласен на три золотых монеты. Только играть свою роль начинай прямо сейчас.       Девица кивнула, и Лютик и понять ничего не успел, как она ловко забралась к нему на колени, обнимая его руками за шею. Поначалу бард немного растерялся, но, подняв взгляд, заметил, что Ведьмак смотрит в их сторону, и, быстро собравшись, улыбнулся деве в ответ, положив руки ей на талию. Стоит признать, дева свою роль неплохо играла, что-то ворковала, смеялась и всё время Лютика где-то касалась, то легонько по щеке ладонью проведёт, то волос коснётся, то свою руку на его положит. Бард тоже старался, приобнимал деву, улыбался в ответ, а сам тайком взгляды в сторону Геральта бросал. Тот продолжал наверху лестницы стоять и на них смотреть, вот только понять его эмоции было сложно. Казалось, что лицо его ничего особого не выражало, как всегда безучастное и серьёзное, только вот ладони были сжаты в кулаки, и это барда немного напрягло: обычно, его руки были сжаты в кулаки, когда он злился, и, если честно, Лютик немного разволновался, но продолжал делать вид, что он общается с девицей.       Только вот деве, видно, просто разговоров показалось мало, потому что она неожиданно наклонилась к нему и поцеловала. Лютик такого не ожидал и на поцелуй не ответил, хотя стоит признать, целоваться девица умела, только с Геральтом всё равно приятнее было. Благо, что поцелуй долго не продлился, и, так и не дождавшись от него ответа, дева отстранилась; было заметно, что она явно недовольна тем, что он на её поцелуй не ответил, только вот сказать она ничего не успела, поскольку её весьма грубо с колен Лютика столкнули, а самого барда Геральт схватил за шкирку и потащил за собой на улицу. Стоит им оказаться во дворе таверны, как Ведьмак кидает Лютика в ближайшую стену, прижимая его к ней своим телом, хватает его за рубаху, хорошенько встряхивает, и когда он заговаривает, в его голосе слышится злость. — Это что только что такое было?! Какого чёрта она у тебя на коленях делала?! Да ещё тебя и целовала! — продолжая встряхивать барда, спросил Геральт. — Геральт, хватит меня трясти! Мне больно, — не отвечая на вопрос Ведьмака, сказал Лютик. — Больно ему! — рыкнул Геральт. — Ну-ка, немедленно отвечай, что это было, не то ещё больнее будет… — Ничего такого не было. Мы просто немного поговорили… — ответил Лютик. — Я у неё выспрашивал, что лучше нам на завтрак выбрать… — Интересно… А для чего же она к тебе на колени забралась? Да ещё за шею обнимала, как полюбовника, а потом ещё и поцеловала… Оказывается, вот как положено сейчас о завтраке узнавать… — Так это она сама ко мне на колени забралась и обняла сама, а мне как-то неудобно было прогонять. Да и не ожидал я, что она вдруг меня целовать полезет, я и не ответил на её поцелуй вовсе. А чего тебя так это задело, нежели ты меня к ней приревновал? — Что? С чего мне тебя ревновать? Больно ты мне нужен, — мигом отпустив барда, сказал Ведьмак.       Что-то Лютику в тоне Геральта странным показалось, да и то, что он от него взгляд отводил, тоже подозрения вызывало, и решил он попробовать дальше тему ревности развить. — Ну, так ежели я тебе не нужен, чего ты тогда так разозлился? Мы ведь с тобой просто так постель делим, между нами ничего серьёзного нет — так почему бы мне ещё с кем не позаигрывать…       А вот этого говорить Лютику не стоило, поскольку Геральт зло рыкнул и снова резко прижал его к стене таверны, и бард закрыл глаза, ожидая, что того и гляди его ударят, но вместо удара Ведьмак его поцеловал. Резко, грубо он впился в его губы, крепко к своему телу прижал, долго губы его своими терзал, воздуха не хватать стало, перед глазами блики цветные заплясали, казалось, того и гляди Лютик сознание потеряет, да наконец отпустил его Геральт. Бросил на него взгляд недовольный и заговорил: — Всё понял, мой ты! А своё я никому не отдам и трогать не позволю! И если я опять увижу, что ты с какой девицей любуешься, убью и тебя, и её. Надеюсь, это понятно! А теперь иди на конюшню, забери мою лошадь, немедля отправляемся в путь, и чтобы в таверну больше не ногой. Сам нам еды в дорогу куплю.       Пригрозив барду пальцем, Геральт отправился в таверну, и стоит ему уйти, как Лютик довольно улыбнулся. Хоть Ведьмак и не признался в этом прямо, но точно он его к этой деве приревновал, а если верить людской молве, не так уж для него бард и безразличен, как это кажется. Да ещё он его своим назвал, что уже о многом говорит. Довольный своим открытием, Лютик мечтательно вздохнул и отправился в сторону конюшен выполнять наказ Геральта.