Сборник драбблов по СвонКвин. Вторая волна

- Ма, мне нужна твоя помощь. Голос мальчишки вырвал Свон из раздумий, заставляя отвлечься от работы. Она отбросила уже надоевшие бумаги на стол и обратила внимание на сына, который быстрым шагом пересёк комнату и плюхнулся на диван. Эмма не могла не заметить, как Генри был взбудоражен в последнее время, и сейчас её догадки только подтвердились - пацан явно что-то задумал. - Парень, разве мама тебя не учила, что нужно здороваться, прежде чем что-то просить? На лице младшего Миллса тут же отразилось смущение, и он, подскочив и откинув рюкзак, подошёл к её столу. - Прости. Привет, ма. Эмма улыбнулась такой покорности сына и встала со своего рабочего места, на ходу обнимая мальчишку. - Вот это другое дело. Рада видеть тебя, малой. Она выпустила его из объятий и взъерошила непослушные волосы, от чего парнишка насупился. - Что случилось, и чем я могу помочь? Генри слегка замялся и стал оглядывать участок, пытаясь подобрать слова, чтобы описать проблему. - Мама ведёт себя странно в последнее время. - Что ты имеешь в виду? Свон скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на мальчика, стараясь уловить скрытый смысл в его словах. - Ну, знаешь, она никогда не была особо общительной, - Генри пожал плечами, уводя взгляд. - Это мне хорошо известно. Блондинка усмехнулась и подошла к кулеру, чтобы залить водой растворимый кофе, а после сделала глоток и нахмурилась. - Так в чём проблема, Генри? Мне кажется, что будь с Реджиной что-то не так, то ты узнал бы об этом первым. Она присела на диван и похлопала по обивке, призывая его сесть рядом. - Обычно когда она работала, то никогда не закрывала дверь в кабинет, и я мог прийти, когда захочу. Но в последнее время её комната всё время заперта. - Ну мало ли чем может быть занята Реджина, - пожала плечами Свон, вновь отпивая отвратительный кофе. - Она мэр, и у неё куча работы. К тому же после того, что наворотила Снежка, ей необходимо привести город в порядок. - Да, но недавно я заметил, что она не просто закрывает дверь на ключ. Похоже, она накладывает какое-то заклинание, чтобы никто не мог попасть в её кабинет. Эмма удивлённо приподняла бровь, услышав слова сына. Это уже было интересно. - С чего ты взял, что это заклинание? - Ма, я не тупой, чтобы не понять, что это магия, - с обидой произнёс Генри и уставился на мать. - И если бы фиолетовый туман мог означать что-то ещё, то я бы к тебе не пришёл. - Подожди, хочешь сказать, что... - Да. Я видел, как туман окружает дверь, ведущую в её кабинет. Я пробовал несколько раз открыть её, но ничего не получилось. Он расстроенно опустил голову вниз, не желая сталкиваться взглядом с блондинкой. - Окей, тогда чего ты хочешь от меня, Генри? - тихо спросила Эмма, успокаивающе поглаживая его предплечье. - Я не так хороша в управлении магией, в отличие от Реджины. Не думаю, что смогла бы снять её чары или что-то типа того. - Нет! - громко воскликнул парнишка. - Ты не должна этого делать! Тогда мама поймёт, что я всё знаю. - Тогда что я должна сделать? - Ты могла бы, - мальчик на секунду замялся, - телепортироваться или что-то в этом роде. Эмма скептически посмотрела на сына и хмыкнула. - Я не буду этого делать, Генри. - Но почему? - Я не собираюсь вторгаться в жизнь Реджины, что бы там ни было. Если она пытается скрыть что-то от посторонних глаз, значит, на то есть причины. - Но... - вновь попытался младший Миллс, но тут же был прерван светловолосой матерью. - Нет, Генри. Я всё сказала. Она резко поднялась и направилась к своему столу, желая дать Генри понять, что разговор окончен, но его голос, наполненный неприкрытой мольбой, остановил её. - Я просто хочу знать, что с ней всё в порядке. Эмма обернулась, и это стало роковой ошибкой для неё. На лице сына отразилась печаль, а на глаза навернулись слёзы, и от этого сердце Свон сжалось. - Я хочу быть уверенным, что если она снова использует магию, то... - Не слетит с катушек, - закончила за него шериф и увидела слабый кивок. - Я знаю, что был плохим сыном для неё, и причинил ей много боли, но она моя мама. И я хочу, чтобы с ней всё было хорошо. Он шмыгнул носом, и Эмма могла поклясться, что он вот-вот расплачется. Она быстро пересекла кабинет и втянула мальчика в крепкие объятия, успокаивающе поглаживая по спине и перебирая непослушные волосы. - Ладно. Я сделаю это. Генри поднял на неё всё ещё слезящиеся глаза и с надеждой посмотрел. - Правда? - Да, - она с улыбкой похлопала его по плечу и отстранилась. - Но знай, что ты манипулятор, Генри Миллс. *** Когда Эмма подъехала к особняку Миллсов, её ожидаемо настиг приступ паники. Она обдумала свой план, кажется, уже тысячу раз за последние сутки, и он всё ещё казался ей провальным. Она только недавно научилась нормально управлять магией без посторонней помощи, но опасения, что она перенесётся куда-нибудь в Мексику, всё ещё присутствовали. Хотя, подумала Свон, это было бы не так уж и плохо. Она вышла из автомобиля и осмотрелась по сторонам, убеждаясь, что никого нет поблизости, и у неё не будет свидетелей того, как она телепортируется в огромный дом. Эмма отворила калитку и медленным шагом преодолела расстояние до входной двери, уверенная в том, что перенестись отсюда в кабинет Реджины будет намного легче, чем из своей машины. Сделав пару глубоких вдохов и с шумом выдохнув, она приложила руку к двери и закрыла глаза, сосредотачиваясь на своих эмоциях и ощущениях. Девушка не знала, сколько времени ей понадобилось, чтобы полностью сконцентрироваться, когда почувствовала тепло, что разлилось в груди, а затем белый туман окутал её, перенося внутрь. Свон мгновенно оказалась в комнате и, осмотревшись по сторонам, с улыбкой кивнула своим мыслям. Телепортация прошла успешно, и она однозначно была в кабинете мэра. Помимо своей магии Эмма ощутила ещё одну волну, намного сильнее её собственной, и убедилась в том, что Генри был прав. Реджина использовала магию, и ей предстояло узнать, для чего. Она наконец отбросила подальше мешающие ей размышления и осмотрела комнату. Свон испустила громкий стон, когда обнаружила, что буквально весь кабинет, в котором некогда царил идеальный порядок, сейчас был завален холстами, многочисленными кистями и тюбиками с краской. Она недоумённо рассматривала всё это, не двигаясь с места, и не могла поверить в абсурдность ситуации. Эмма хоть и с трудом, но могла бы предположить, что бывшая Злая Королева плела очередной заговор против её семейства, но то, что она увидела, совсем выбило её из колеи. Потому что Реджина, мать её, Миллс просто рисовала. Девушка сдвинулась с места и подошла к рабочему столу брюнетки, где возвышалась приличная стопка холстов разных размеров. На секунду Свон засомневалась, стоит ли ей вмешиваться в жизнь до боли скрытной Миллс, но любопытство всё же взяло верх, и Эмма взяла в руки первый холст, переворачивая и рассматривая рисунок. Сказать, что Эмма была поражена, означало вовсе не сказать ничего. Она пробежалась взглядом по картине, ощущая, как стало светлее на душе от увиденного. На полотне был изображён Генри, примерно в трёхлетнем возрасте, который сидел на мягкой траве под яблоней и с счастливой улыбкой наблюдал за парящими над ним птицами. Свон не могла поверить в то, что эта волшебная картина могла быть нарисована рукой Реджины, но затем её взгляд наткнулся на что-то ещё в нижнем углу холста. Красивым почерком, явно знакомым Эмме, коротко были выведены инициалы RM, и в том, что картина была написана мэром Миллс, сомнений не осталось. Осмотрев полотно ещё раз, блондинка отложила его в сторону и взяла следующее творение. Тоже изображение Генри, но на этот раз мальчику на вид было уже лет семь. Лёгкая улыбка играла на губах, волосы привычно растрёпаны, а его взгляд был устремлён куда-то за пределы холста. Эмму поразило то, с какой точностью было передано выражение лица мальчишки, словно она смотрела на его фото. Неожиданно к ней пришло озарение, что, вероятнее всего, Реджина рисовала по памяти, и от этого восхищение с новой силой завладело Свон. То, как чётко была прорисована каждая линия, как ложились тени, всё это удивляло её снова и снова. Шериф с искренней улыбкой осмотрела ещё три картины, на которых был нарисован их сын, но когда подняла со стола очередную, её дыхание моментально сбилось, а руки похолодели. На полотне была изображена она. Светлые волосы разметались по плечам, губы слегка искривлены в усмешке, и глаза, насыщенно зелёного, почти изумрудного цвета смотрели на неё. От увиденного Свон почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она ни за что не подумала, что Реджина Миллс стала бы её рисовать. Что она стала бы сидеть и кропотливо прорисовывать каждую деталь образа и особенно заострять внимание на её глазах. С шумом выдохнув, она отложила картину в стопку и выудила другую, и к её великому удивлению Эмма вновь обнаружила своё изображение на картине. На этот раз она была нарисована в полный рост, гневный взгляд устремлён на растущую рядом яблоню, а в руках покоилась бензопила. От увиденного Свон неожиданно рассмеялась и вспомнила о событиях, произошедших почти год назад. Было очевидно, что это отложило большой отпечаток в памяти Миллс, раз она решила перенести всё на полотно. Эмма просмотрела ещё несколько картин, и с каждым исписанным холстом её настроение менялось, а различные мысли не давали покоя. Что удивило её сильнее всего, так это парочка работ, на которых она была изображена вместе с Реджиной и Генри. Они втроём улыбались друг другу и казались слишком счастливыми, а эти картины будто источали какой-то особый свет, от чего тепло разливалось в груди. Свон аккуратно сложила всё на место и уже собиралась перенестись обратно в свой жук, чтобы всё хорошенько обдумать, как её внимание привлёк мольберт, стоящий в углу кабинета. Блондинка удивилась тому, как могла изначально не заметить его, предпочитая разглядывать лежащие на столе картины. Она медленно подошла к высокой подставке и, обойдя вокруг, остановилась напротив. Холст был накрыт плотной тканью, и Эмма на секунду замешкалась, но затем, набравшись решимости, сдёрнула её и устремила взгляд на творение. Девушка издала громкий вздох и тут же зажала рот рукой, пытаясь прийти в чувства. На большом холсте были изображены она и Реджина, пальцы их рук были переплетены, а губы встретились в поцелуе. Потребовалось несколько минут, пока Эмма выровняла напрочь сбившееся дыхание, не сводя при этом взгляда с картины. Словно магия, которой было пропитано полотно, не давало ей отстраниться от него. И она продолжала бы смотреть, если не голос за спиной. - Эмма? Блондинка вздрогнула от неожиданности, а затем обернулась и увидела Реджину. Она могла ожидать криков и гнева, направленного в свою сторону, но то, что она увидела страх в глазах брюнетки, окончательно добило её. - Реджина, прости, - шёпотом произнесла Свон, делая шаг, чтобы быть ближе к девушке, - Генри попросил узнать, чем ты здесь занимаешься, и я... Я и не предполагала... - Ты не должна была этого видеть. Голос Миллс был едва слышим, но Эмма ощутила нотки грусти и неуверенности, которыми была пропитана речь девушки. Она подошла ближе, заглядывая в карие глаза. - Это прекрасно, Реджина. Всё, что ты создала, восхитительно. Я не понимаю, почему ты прячешь свои картины. - Потому что они не предназначены для чужих глаз, - вновь тихо сказала мэр и отошла к окну, распахивая его настежь, чтобы глотнуть свежего воздуха. - Ты рисовала меня, - начала Свон, вновь делая шаги и стараясь быть ближе, - так много картин, и почти на всех я. Как давно? - С момента падения проклятия и своего заточения здесь. Давящая тишина повисла между ними, и было слышно лишь сбитое дыхание обеих девушек, что стояли в опасной близости друг к другу. Наконец, Эмма не выдержала и подошла вплотную, осторожно касаясь пальцами щеки Реджины. - Твоя последняя картина. Это то, о чём я думаю? - Да. Лишь одно слово слетело с губ Реджины, но этого хватило, чтобы Свон тут же обвила рукой её талию, а вторую вплела в волосы, притягивая ближе к себе. Их губы застыли в нескольких сантиметрах друг от друга, в то время как обе наслаждались непривычными для них объятиями. - Ты не злишься? - неуверенно спросила Эмма, мягко поглаживая Миллс по спине. - Почему я должна злиться? Всё сложилось лучше, чем я могла себе вообразить. Улыбка появилась на лице мадам мэр, от чего сердце Свон затрепетало. Неожиданно ей захотелось всегда быть причиной этой искренней улыбки. - И тебя даже не раздражает то, что я пробралась в твой дом? - Должна сказать, что твоё владение магией порадовало меня, - усмехнулась Реджина и притянула девушку к себе за шею. - Но может нам пора заняться чем-то более интересным? - Ммм... Такая нетерпеливая, - рассмеялась Эмма и хотела уже добавить что-то ещё, как почувствовала пухлые губы на своих, и сводящий с ума поцелуй завладел всем её вниманием, заставляя все прочие мысли уйти на дальний план. Тело Реджины задрожало в её руках, и эти ощущения были лучшим, что ей доводилось испытывать когда-либо. Она целовала нежно, едва прикусывая губы, а затем страстно, заставляя Свон буквально стонать ей в рот и задыхаться от дикой нехватки кислорода. Краем глаза Эмма заметила, как вокруг них начали виться клубы дыма их совместной магии. Фиолетовый туман переплетался с белым, образуя яркие вспышки и создавая причудливые соединения, один вид на которые не мог не завораживать. Когда они разорвали поцелуй, Миллс осмотрелась по сторонам, замечая то, что привлекло внимание шерифа, и довольно улыбнулась. - Так теперь будет всегда, когда мы будем целоваться? - поинтересовалась блондинка. - Не могу сказать точно. Магия сосредоточена на эмоциях и чувствах, которые мы испытываем, а я испытываю к тебе очень глубокие чувства. - Думаю, я смогу к этому привыкнуть, - только и смогла ответить Свон перед тем, как с жаром впилась в желанные губы. *** - То есть ты всё это время сидела здесь и рисовала? - удивлённо спросил Генри, одну за другой рассматривая картины. - Да, дорогой. Миллс пожала плечами и тут же ощутила, как заботливая рука Эммы стала поглаживать спину в успокаивающем жесте. Она улыбнулась такому проявлению чувств. - Это так круто, мам! У тебя талант, - восторженно произнёс мальчишка и подошёл ближе к темноволосой матери. - Тебе нужно организовать собственную выставку. - Я думаю, что за всю жизнь мне хватило внимания к своей персоне. Не хочу лишний раз привлекать к себе чьё-то любопытство или зависть. - Но это глупо - хранить все эти картины под магическим замком, - упрямо заговорил мальчик, вновь обращая взор на многочисленные работы. - Возможно, но мне хватает публичности. Поэтому я просто хочу рисовать в своё удовольствие. - Но... - снова попытался возразить парнишка, но был прерван строгим голосом Эммы. - Генри, твоя мама имеет право делать со своими работами, что захочет. Не нужно давить на неё. Они заметили, как насупился малец, но затем подошёл к Реджине вплотную и крепко обнял за талию. - Вы правы, прости, мам. - Всё в порядке, милый. Она коротко поцеловала его в макушку и выпустила из объятий, после чего Генри, абсолютно довольный объяснениями, выскочил из кабинета, на ходу напевая какую-то незатейливую песенку. Миллс и Свон остались наедине, и это позволило Реджине втянуть наконец блондинку в жаркие объятия. - Спасибо, что поддержала. - Это твой выбор, Реджина, и я его уважаю. И постараюсь вдолбить то же самое пацану. Брюнетка рассмеялась на реплику, но мгновенно её губы накрыли губы Свон, заставляя снова задохнуться от накативших эмоций и ощутить магический туман. - Сохраним картины для будущих детишек, - тихо, но уверенно произнесла Эмма, и Реджине не оставалось ничего, кроме как в удивлении приподнять идеальную бровь. - Будущих детишек? - Ага, - в той же нахальной манере продолжила Свон. - Возможно когда-нибудь, лет через тридцать, они соберут все твои восхитительные картины и создадут шикарную выставку, показывая всем, какой талантливой была их мамочка. Она заметила, как щёки Реджины приобрели розоватый оттенок и, довольно усмехнувшись, поцеловала алые губы. А Миллс не могла отрицать, что такой вариант будущего её более чем устраивал.