Одним привидением больше

      Я поднёс руку к лицу, сам коснулся языком пальцев, улавливая аромат Кайли. Тряхнул головой отгоняя мысли. Сейчас или никогда. Другая рука опустилась в карман и стиснула бархатную коробочку. Сейчас. Не то время, не то место, но для двух безумных охотников за призраками подойдёт. Хватило бы сил. Коробочка воистину заветная. Открою и назад пути не будет. Свадьба… Забавно было бы позвать Викторию на мальчишник. — Клайв, пожалуйста, принеси наши вещи, — иллюзия рассыпалась осколками вдребезги разбитого хрустального шара, — И прости, cariño, я такая неуклюжая, сама не знаю, о чём думаю… — Кайли шагнула мимо меня к двери и я чуть не взвыл от боли, когда острый каблук впился мне в ногу. М-да. Шутка была смешная, особенно если учесть исполнительницу — воплощение грации. Ори-гимнастку, Ори-танцовщицу. Ори-пантеру.       Вот и всё предложение. Везучий я парень. Оно и к лучшему.       Если честно, до сегодняшнего дня я и не подозревал, что в мире есть кто-то совершеннее Орианы… Уверен, не подозревала и Ори. Поэтому вспышка её ревности так меня поразила. Как и нереальная притягательность молодой княгини. Я попытался успокоить беснующееся либидо и бесстрастно взглянуть на блондинку, терпеливо ожидавшую нас в конце коридора. Да, наверное, Виктория и не была красивее, просто… она — иная. Секс-символ из моих подростковых картинок. Девушка с плаката, которая с лёгкой поощряющей улыбкой наблюдала за постыдными действиями мальчишки под одеялом. Ей были посвящены мои влажные мечты, фантазии, молитвы. В детстве я, как и многие, боготворил актрис Голливуда. Был влюблён в «мисс высшее общество» Грейс Келли. Восхищался сексуальностью Мэрилин… и тут это чудо во плоти. Я вернулся к джипу. Похлопал преданного «СиДжея» по крылу и избавил от веса багажа, взвалив его на себя. Поплёлся с тяжёлым чемоданом к поджидавшим меня девушкам, невольно сравнивая безупречные фигуры и их обладательниц. Ори — дикий, игривый котёнок, превращающийся в хищную, и развратную пантеру. С такой как она ты всегда взвинчен, настороже. Ты охотник, который может превратиться в добычу. Виктория же царственна, величественна и возбуждающе–недоступна. Рядом может быть только герой, сильный воин, преданный и готовый отдать жизнь за свою королеву, а ночами способный превратить властительницу в слабую девочку, нуждающуюся в защите. Я не знаю, кого бы выбрал. Быть может потому, что не знаю, кто я сам. — Присаживайтесь, Кристиан не может вас встретить, в этом, как вы понимаете, и проблема. Устраивайтесь поудобнее. Он должен присоединиться чуть позже, после заката. Надеюсь, — взглянув на часы, Виктория широким жестом указала на диван и два роскошных кресла напротив друг друга… У меня сложилось впечатление, что по-хорошему между ними должен стоять шахматный столик из красного дерева. Он сюда так и просился. Как прекрасно, наверное, холодными вечерами под мягкое потрескивание камина, вести неторопливую беседу, лениво передвигая вырезанные из слоновой кости фигуры. Да, так можно провести целую вечность… Если ты барон, а в кресле напротив — Виктория Д’Альбре. Бедному Кристиану катастрофически не повезло со смертью. Лишился он многого.       Я чинно опустился в одно из них, резонно заключив, что другое займёт хозяйка. У Кайли должно хватить ума и такта не встревать в беседу, а начать приготовления, навострить ушки и слушать. Не хватило… Она бесцеремонно плюхнулась в кресло напротив, весьма бесстыже обнажив ноги и уставилась на меня. Я готов был её убить. Какое-то время мы сидели молча как два кретина и таращились друг на друга. Причём я при этом дико косил выпученными глазами в сторону двери и подёргивал головой, предлагая этой несчастной мартышке убраться и заняться делами, оставив меня с клиенткой. Видимо мои телодвижения не остались незамеченными, потому как в голосе Виктории послышались нотки беспокойства. — Может быть кофе? Вы устали, — вторая часть фразы вопросом не являлась. — «Жёлтый бурбон», без сахара конечно, — очаровательно улыбнулась Кайли.       Я бы на месте Виктории всыпал ей в чашку пачку крысиного яда. Ну, или хоть плюнул бы, что ли. Но та лишь всплеснула руками и захлопав длинными ресницами затараторила как глупенькая домохозяйка со Среднего Запада и куда только благородный акцент девался. — Ох, увы, увы. У этих латимериков опять кризис. От рук отбились! Совершенно некому работать на плантациях. И куда все поразъехались? Порой я жалею, что рабство отменили. Хотя, как его отменишь? Оно в крови. Так что только Копи Лювак. Из Индонезии мусанги не убегают … И, одарив нас белоснежно-ледянной улыбкой, баронесса скрылась за дверью.       Побелевшая от гнева Орианна рванула было следом, но я прыгнул к ней и снова швырнул в кресло. Дотянулся до горла, сжал, не давая отборнейшему мату слететь со столь невинно-нежных на ошибочно-первый взгляд девчоночьих губ. Давил сильно, рискуя оставить синяки, но не позволил вырваться очередной гадости в адрес Виктории. Есть выражение — одни слюни и те матерщинные. Теперь я увидел воочию, что это значит. Она по-детски смешно хрюкнула и её без того огромные глаза распахнулись ещё сильнее. В них не было страха. Только безмерное удивление и… желание? Я чуть разжал пальцы. И тотчас, вырвавшись с прерванным дыханием, вместо гневных слов мне в лицо полетели капельки слюны. Я на миг испугался, что сейчас у меня от яда вытекут глаза. Кайли была опаснее кобры, да и извивалась так же. — Ты что творишь, маленькая пакость?! — зашипел я, вдавливая взбешённую девушку в кожаную мякоть кресла, — Ты не поняла? Она выписала чек на 5 штук. Да ты её всю вылизать должна! — Думаю, тебе это понравится больше чем нам, но так и быть, я ей предложу. Уверена, она согласится. Я не сомневался, что Кайли на такое способна. Иногда я начинал верить в то, что время от времени в неё забирается кто-то из сонмища демонов–соотечественников. Она извращена по своей натуре. Вот и сейчас вместо того чтоб испугаться, эта похотливая кошка сладострастно застонала, выгнулась и развела ноги, чтоб мне не приходилось тянуться к её горлу, да так широко, будто я собирался её трахать. Что ж, предлагают — бери. Я не преминул этим воспользоваться. Пристроился меж её бёдер, почувствовав, как скользнул по брюкам нейлон колготок, и взялся за дело всерьёз. Двумя руками, так сказать. Её же шарили где-то на уровне моего паха, в надежде расстегнуть ширинку. Она уже начинала задыхаться, но так и не поняла, что это не игра. А я разозлился не на шутку. — Слушай меня, мелкий блядёныш. Всё пошло чуть иначе. Не так, как мы планировали. Это младшая, а не старшая баронесса. Жена, не мать. О ней мы ничего не знаем и поэтому ты должна быть в сотню раз убедительней! Поняла?! Ты закатишь свои очаровательные глазки, как сейчас, и скажешь Виктории, что в этом проклятом доме есть привидения! Два, три, дюжина!!! Столько, сколько ей нужно, потом мы возьмём чек и разбежимся. Всё. Точка! И, клянусь, всеми твоими родственными бразильскими чертями, я не знал, что Виктория такая… такая… В общем, засунь ревность в свой упругий задик и пусть твои фамильяры своими африканскими членами её там хорошенько утрамбуют. Усекла? — Её рот приоткрылся. То ли в попытке ответить, то ли от нехватки воздуха. В белоснежном оскале сверкнули зубы. Кончик языка скользнул по накрашенным губам. Грудь её часто вздымалась, но дыхания уже не чувствовалось. Я понял, что перестарался, но хватки не ослабил. Что-то грязное и чужое шевельнулось внутри меня, заставляя пальцы сжаться сильнее. С первого раза она не поняла, ну, а с синяками разберёмся позже. Если эта дрянь выживет. Главное, чтоб зарвавшаяся нимфетка запомнила своё место. Вот только с местом, она, похоже, уже определилась.       Я видел, что Кайли не притворяется. Она задыхалась. Жилки вздулись и пульсировали на висках, лицо потемнело, а длиннющие ресницы трепетали как крылья бабочки, отбрасывая тени на наливающиеся кровью глаза. Но девушка всё ещё не сопротивлялась. Лишь обвила меня, ногами, притягивая к себе. Я по капле выдавливал из неё жизнь, а мелкая блядь кайфовала! Вот и всё что ей от меня надо. Секс. Удовлетворение её извращённых фантазий. Я-то размечтался: свадьба… дом… Кайли в передничке… Шлюха! Такой она была, когда я её вырвал из лап садиста-педофила, такой и осталась. Я ничего не мог с ней сделать!       Накатившая ярость от собственного бессилия и обиды заставила меня ещё сильнее сдавить нежное горло. Бешенство тёмное и беспредельное, как самая чёрная магия африканского континента, судорогой скрутило мне пальцы, превратило в чудовищную гарроту, сминающую податливую плоть девичьей шеи. Ориана впервые дёрнулась и недовольно пискнула, словно маленький котёнок. Видимо грань всё-таки была пройден и она превращалась обратно из шлюхи в девочку. Но этого оказалось уже мало, чтоб меня остановить. Отказ от невысказанного предложения свёл меня с ума. Извращённая сучка растоптала мою гордость даже не узнав об этом. А я… я не мог смириться и… не мог её отпустить. Наверное, она всё же немножко была колдуньей. Или просто что-то изменилось в моих глазах. Девушка начала извиваться, пробуя освободиться. Превращение завершилось. Уже не грациозная пантера — испуганный мяукающий комочек. Её пальцы вцепились в мои запястья в тщетной попытке разодрать клещи, сминающие горло. Глаза широко распахнулись и в них навернулись слёзы. Да! Она всё поняла. — Не… ты… — прошептала она, — Эээ… Эшу… — или что-то вроде этого, было уже не разобрать. На губах пузырилась слюна. Язык выдавился наружу.       В других обстоятельствах, Кайли бы, наверное, легко справилась со мной. Да и вообще с любым мужиком, попробовавшим вот так задушить её голыми руками. Но не сейчас. Она дала мне слишком большую фору. Нет, девушка пыталась. Царапалась, оставляя своими острыми ногтями кровавые борозды на моих предплечьях. Старалась вывернуться. Упереться коленями мне в грудь, оттолкнуть, но не могла. Очень уж хорошую позицию она мне предоставила, разведя ноги. Нависая над девушкой огромным пауком, я просто вминал её в кресло своим весом.       Тело ей уже не принадлежало. Если бы Виктория зашла, то, вероятно решила бы, что мы занимаемся страстной любовь. Стройные напряжённые ноги за моей спиной иногда вытягивались, иногда обвивали мои бёдра, непрестанно вздрагивая. Кайли то трепетно прижималась ко мне, то пыталась отстраниться, словно огромный член слишком глубоко и сильно проникал внутрь. Но увы, он был всё ещё в брюках и обычного размера. А девушка просто умирала. — Ты принадлежишь мне!!! — шипел я, брызгая слюной, она капала ей прямо в рот, смешивалась с её и пузырилась на губах, как кипящее в аду масло, — Не наоборот! Не я твой, а ты моя!!! Ты этого хотела?! Это любишь?! — Я нагнулся и жадным поцелуем впился в посиневшие даже под слоем яркой помады губы, втянул в себя, укусил вывалившийся язык. Поймал последний булькающий хрип и смачным плевком загнал ей его обратно в глотку, — Ну, как тебе? Как? Неужели так сложно быть покорной. Понять, что я мужчина, а не ходячий вибратор, — вряд ли Кайли меня слышала.        Её лицо с выступившими жилками на лбу и висках хоть и потемнело, налилось кровью, но оставалось красивым, не передавало сотворённого мной ужаса. Наоборот, как в фильмах про вампиров, вместо извращённого похотливого хищника, в моих руках дрожала в агонии юная невинная девочка, испуганная и беззащитна, такая, какой я хотел хоть раз её увидеть. Та, с которой я хотел быть вечно. Только вот взгляд её уже стекленел. Она ещё пыталась его сфокусировать, проморгаться, чтоб прогнать туман слёз, и никак не могла понять, что это уже пелена смерти. Ресницы не закрывались. Своими по-детски огромными, широко распахнутыми глазами Кайли смотрела на меня, на моё искажённое яростью лицо и… умирала.       Мне стало жутко. Я ослабил хватку, но поздно. Вздрагивая, в спазме удушья Кайли так выгнулась, напрягла тренированные мышцы, что даже приподняла меня. Подёргиваясь в судорогах, точёное, выверенное по лекалам фитнеса тело, прижалось к моему, в каком-то чудовищно извращённом финальном акте соития. Расплавленное золото, просеянное через сито колготок, брызнуло мне на брюки и жидкости наших тел, как и сами тела соединились. Потому что в этот миг из меня изверглось семя. А я и не думал, что-то возбуждён. Юная колдуньи продолжало дрожать в жутком последнем трансе, вовлекая в этот танец и меня — стройные и сильные, блестящие от пота и мочи ноги танцовщицы слишком крепко стискивали мою талию. Я понял, что член (Кайли таки успела расстегнуть ширинку) всё ёщё тёрся о заветную расщелину горячего гейзера, скрытую за туманом колготок, — и почему-то всхлипнул. — Ты должна была остаться со мной, маленькая дрянь, — шептал я, в тускнеющие эльфийские глаза, чувствуя как затихают конвульсии слабеющего тела, — Со мной, а не со своими божками. Ты им не нужна! Ты никому не нужна. Если я сейчас сверну твою цыплячью шейку, тебя даже никто не будет искать! — Как и тебя, милый, — прошелестело у меня в голове. И произошло невероятное. Дрогнули ресницы, сверкнули глаза и Кайли улыбнулась!!! Лёгкий удар каблуками под колени заставил меня рухнуть на пол. Девушка судорожно втянула воздух и на миг разжала ноги, только затем, чтоб закинуть мне их на плечи. Я невольно зажмурился, когда стилеты каблуков от Серджио Росси скользнули в дюйме от моих глаз. Мягкий поворот бёдер и невыносимая боль в запястье. -НАС никто не будет искать, любимый, — голос был хриплый страшный, как на спиритических сеансах, может даже не её. — Потому что мы оба никому не нужны. Только друг другу. Ты и я… Ианса и Шангу. Я дёрнулся, ошалев от ужаса. Бёдра сдавили мне шею. И я поверил во все рассказы Кайли. Поздно…       Когда демон вселившийся в труп твоей подруги, тобой же кстати только что задушенной, ломает тебе шею, — самое время поверить и испугаться. Девушка закашлялась, судорожно всхлипнула и мне стало легче, сквозь хрипотцу я узнал родной голос. — …Кайли и Клайв на дело пошли, выпив бутылку сухого шабли… Помнишь? Только ты и я, и пусть весь мир с его ориша и демонами катится в преисподнюю. Я люблю тебя, Клайв, и готова на всё. Даже умереть, если ты этого захочешь. Но именно ты, а не Эшу. Не твоя ярость. Ты ошибся, любимый. — Кайли, пожалуйста… — просипел я, зажатый меж её бёдер. Я вцепился в её колени, пытался их развести. Тщетно. Мне стало страшно. — Ты правда бы убил меня, cariño? Ты бы не остановился? — Я чувствовал, как острый каблук упирается мне в позвоночник, заставляя выгибаться назад. Я понял, что одним движением она может сломать мне шею или разорвать спиной мозг, оставив паралитиком… Похоже, венесуэлка знала что делает и, выходит, вытворяла такое не в первый раз. Сколько мужиков кончало в змеиных объятиях, обслюнявив эти упругие бёдра. Стало обидно до слёз. Стройные, напряжённые ноги гимнастки, которые я так любил ласкать теперь лишали дыхания, заставляли червяком извиваться на полу, хрипя от удушья. Но Кайли, в отличие от меня, давление всё же дозировала, позволяя мне говорить. Она контролировала себя и это было страшно. — Да! Ты лгала, что любишь и раздавила меня. Размазала как грязь по подошве своей модельной туфельки. Так что, заканчивай, и отправляйся на панель, бездарная актриска, где тебе самое место, мелкая лгунья, — выплёвывая слова в довесок к свистящему хрипу, я удивлялся, где взял столько сил на тираду. Почему не стал молить о прощении? Почему в конце концов она сразу не свернула мне шею? — Тц-тц, — поцокала языком девушка. Кольца амазонской анаконды сжались сильнее, — Видишь, как я люблю тебя, масса. Уважаю тебя. А ты меня нет. Масса хотеть белый женщина? Масса бросать бедный Ориана?       Я продолжал цепляться за её ноги, надеясь ослабить давление на шею, но пальцы не хватали, а лишь елозили по мокрым, блестящим бёдрам в скользкой паутиной колготок. В голове стучало, дышать становилось всё труднее, я понял, что в любой момент могу потерять сознание, а что ещё хуже — обмочиться. Спасала только невиданная эрекция. Я не знаю, откуда она. Мне было не до возбуждения. Я попытался укусить её, но толком не получилось. Кайли лишь, выгнувшись, застонала и в рот мне брызнула тёплая струйка. Хороша картина, в кресле хвалёный медиум с задранными ногами, а меж них раболепно ползающий на коленях импресарио, с дикой эрекцией, в обмоченных штанах до посинения увлечённый кунилингусом. Сразу видно — профессионалы.       Да, сдохнуть вот так, зажатым между бёдер бывшей любовницы, которую сам и пытался задушить, с полным ртом мочи и женских выделений, с торчащим членом. О человеке стоит говорить, только узнав, как он умер. Самураи бы заценили. Молодец, Клайв Стивенс, зачётно, и тут щелчок, то ли в голове, то ли в шее — и всё встало на место. Опять как в фильмах, случилось великое умственное озарение, жаль, что поздно. Посыпались фразы и картинки. Нет, не скажу, что промелькнула перед глазами вся жизнь, но сегодняшний день точно. … я не ревнивая, я мстительная… … Ты сама вышла на этот заказ и дала мне номер… … откинешься, ублажая женщину… … только с грудастой блондинкой, у которой внешность Мэрилин Монро… … в детстве я был влюблён в Грейс Келли… … с компашкой из шоу двойников… к моей подружке «Снежной княгине из Монако»… … Я - княгиня… … на пороге роскошного особняка предстала ослепительная Грейс Келли или Джин Тирни, не знаю… … одержимость Голливудом тебя убьёт!.. …сегодня придётся сделать выбор. Пожалуйста, не ошибись… … Ты ошибся, любимый… …Прислугу я отпустила, как вы и просили. Никто не будет мешать… … я не ревнивая, я мстительная … тебя никто не будет искать… … мстительная …мы оба никому, на хер, не нужны. … мстительная       Как обидно. Угодить в ловушку, такую же как строил сам всем и всегда. Проверка, которую я не прошёл. Глухая местность, пустой дом, хозяйка в Европе, никаких слуг, блондинка из моих грёз и... Я предал Ори. Предал себя. Я ошибся! Скрытый демон вырвался, клюнув на приманку. Идеальное убийство, как посчитали он, я и Кайли. Все проиграли и даже бедная «княгиня-баронесса Виктория — Грейс». Действительно смешно.       Я захрипел и задёргался, как пресловутая рыба на берегу. Мне необходимо было дотянуться до кармана… но как же я боялся отпустить стальные бёдра капкана. — Ты меня не слышишь, Клайв, — Голос Кайли изменился, в нём разлилась какая-то запредельная боль и тоска, — Я поняла зачем мы здесь. Эшу Семи Перекрёстков привёл нас сюда. Клайв, ты веришь в Дьявола? Это его особняк. Дом на перекрёстке. Поэтому мне так страшно. Вика пустое место, она не та, кем ты её считал. Не твоя прекрасная леди. Ты умираешь не за ту женщину, Клайв. Она только приманка. Оранжевая аура со всполохами огня, с зелёной каймой и чёрными вкраплениями. Она развратна, мстительна и вероломна. Она такая же как я. Я не хочу, чтоб она стала причиной моей смерти. И твоей тоже, cariño. Я была готова умереть от твоих рук, ты видел это, но не здесь и не сейчас. Не в её доме. Я не могу стать призраком в этом склепе. Прости, меня, я не хотела тебя унизить, Я не хотела тебя убить, — Кайли всхлипнула, — Я плачу, любимый. Я никогда не плакала. Когда меня насиловали впятером в баррио 23 Января, когда мне вспороли живот и перебили рёбра. Даже когда узнала, что не смогу иметь детей, я не плакала. Ианса сушит мои слёзы и заставляет жить, даже когда я не хочу. Как сегодня. Но я не стала бы сопротивляться, Клайв. Если ты устал от меня, надо было просто назвать место, время и способ. Я бы согласилась. Потому что я твоя, cariño. Я бы принесла жертву тебе, а не ориша, превратив этот момент в незабываемый. Тебе нужно было только сказать. Но ты оказался слаб. Ты не принял решения. Ты поддался гневу и похоти. Ты почти убил меня, Клайв. Отдал ей и Эшу. Ты предал меня, потому что не любишь. Но Эшу хотел не этой жертвы. Ему вообще не нужны жертвы. Он играет. Он берёт всё, что захочет. Сегодня он захотел тебя. Твою душу. Если бы я позволила, он бы её получил. Ты бы задушил меня и погубил искру дарованную Господом. Прости, mi vida… но я люблю тебя и принимаю решение за нас обоих. Ты останешься с ней, как и хотел. Парочкой приведений больше. Ерунда для этого замка. А Эшу, заполучит меня. Тот ещё подарочек, уж ты-то знаешь.       Я собрал силы и дёрнулся в последний раз. Захрипел, напрягая свои спортзаловские рельефные, но как выяснилось абсолютно бесполезные мышцы, противно заелозил ногами по полу. Нет, я уже не пытался освободиться. Мне нужно было выдавить из себя несколько слов. Сказать, что я тоже люблю её, и что если она хоть на йоту права, мы обязательно встретимся. Что я буду ждать… что я всё понял и не надо трогать Викторию, чтобы порадовать Дьявола и воплотить мою шутку. Ничего не вышло. Мне оставалось только гладить её бёдра, такие сильные, такие нежные, такие родные. На большее сил не хватило. Рука упала к карману с кольцом, но пальцы уже не могли нашарить прорезь. Тело начало слабо подёргиваться, словно через него пропускали ток. Я шевельнул языком. Попрощался как сумел, лизнув мокрый нейлон колготок. Как верный пёс. Быть может поймёт, что я не предам её. Никогда. Не поняла. — Ты умираешь, милый, тебе страшно. Мне тоже. Я никогда не убивала людей. Меня — много раз и даже ты. А я ни разу. Я попробую сделать, чтоб тебе не было больно. Прощай, Клайв. Прощай, мой Шангу. Скоро ты увидишь свою Викторию, свою Грейс Келли. Обещаю. Ей тоже не будет больно… Прости меня, если сможешь, потому что Бог не простит меня никогда. Но я буду молиться. За нас обоих. Спи… — Ори… не на…       Кайли мягко повернулась. Сжатые бёдра качнулись, что-то хрустнуло и я заснул… … и снился мне приближающийся хохот весёлого и страшного игрока. «Вращателя оси», «Хозяина Семи Перекрёстков», который всегда и всё делает наоборот.