Не я к тебе сосаться лез!

      Мягкий зеленовато-голубой свет Луны проникал в гостиную Слизерина. Было уже около одиннадцати часов вечера. —Куда-то собираешься, Драко? – Грегори Гойл валялся на маленьком темно-зелёном диванчике, наблюдая за бегающим туда-сюда Драко Малфоем. —Тебя это не касается, Гойл! – Драко мельтешил перед глазами, что начинало рябить. —Как раз таки и касается. Ты часто начал пропадать в последнее время, – Гойл соскочил с дивана, подбегая сзади к Малфою и выхватывая бумажный пакет из его рук. – Ага! Что тут у нас? —ИДИОТ! ОТДАЙ! – Драко рванул за слизеринцем, но тут же грохнулся на пол от Петрификуса Тоталуса не в силах пошевелить хоть чем-нибудь. Грег быстро открыл пакет и достал оттуда большую красивую коробку, украшенную сердцами и милыми каракулями. —Ну-у, теперь то все понятно, – он ухмыльнулся и посмотрел на валяющегося Драко. – На свиданку собираешься? Интересно знать с кем же. Неудивительно, что Малфой ничего на это не ответил, а так же продолжал лежать на холодном полу подземелья совершенно парализованный. —Как мило, – Гойл открыл коробку и начал рассматривать содержимое, – шоколадные лягушки, мандарины, леденцы, помадка. Да ты у нас романтик, Драко. Какой-то даме действительно повезло. Малфой готов был говорить «спасибо», даже не говорить, а кричать всем богам вселенной, что тупоголовый слизеринец не заметил маленькую открытку, лежащую на дне. Гойл закрыл коробку, аккуратно сложил ее обратно. —Что ж, не могу отвлекать тебя от предстоящей жаркой ночи, – он направил на Малфоя палочку и произнёс контрзаклятие. Тот быстро встал, забирая пакет: —Какой же ты идиот! Драко быстро выскочил из гостиной, что слышно было лишь затухающие шаги в коридоре.       Открылась дверь. Кто-то вошёл. —Оглохни! —Кто здесь?! —Люмос! В больничном крыле вырисовывалась интересная картина. Драко Малфой стоит со вздернутой палочкой, освещая помещение и держа в руках большую коробку, в то время как Гарри Поттер лежит в пижамке на больничной койке, держа в одной руке палочку, а в другой мягкую игрушку дракона, прижимая к себе. —Драко?! —Поттер! —Ты обдолбался? Какого хрена? А если бы тут помимо меня кто-то был! А если мадам Помфри... Не успел Гарри договорить, как почувствовал такие сладкие и знакомые губы. Отрываться от них ему совсем не хотелось, но и негодование не собиралось уходить. —Ты такой идиот, – вымолвил Поттер, нехотя приостанавливая поцелуй. —Знаешь, мне плевать. Я так соскучился по тебе, – Драко нежно провёл рукой по лицу Гарри. —Я тоже, но нас могут спалить. Мадам Помфри... —Ты достал со своей мадам Помфри! Я наложил оглушающее заклинание, нас не будет слышно. Почему ты так трусишь? Кто из нас гриффиндорец: ты или я? Малфой присел на край кровати, смотря на Поттера и легко лаская его руку: —Ты как? Уже получше? —Да, температуры нет, но горло болит невыносимо. Драко присел ближе, погладил Гарри по его растрепанной голове, смотря на него с такой жалостью, словно подобрал с улицы бездомного котёнка. —Что это у тебя? – слизеринец с недоверием посмотрел на мягкую игрушку Венгерской Хвостороги. —Это Джинни принесла, приходила сегодня, – Гарри прижал дракончика к себе, поглаживая по плюшевым крылышкам. —Какого хрена она к тебе приперлась, Поттер?! – недоверие Малфоя понемногу переходило в гнев. —Драко-о, – протянул Гарри смешным голосом, демонстрируя Хвосторогу, дергая ее крылья вверх-вниз, словно та парит перед физиономией Малфоя, – твой Гарри любит только тебя-я, хватит ревновать его-о ко всему-у, что движется-я и не движется-я. Брюнет глупо улыбнулся, коснувшись щеки Драко дракончиком и издав звук поцелуя, будто Хвосторога чмокнула того. —Ты такой дурак, – светловолосый отодвинул игрушку от лица и притянул Гарри к себе, одарив легким прикосновением губ в уголок рта. —Кстати, держи, это тебе, – он протянул темноволосому парню коробку, – я старался. Драко немного покраснел и отвёл взгляд. —Это так прекрасно, – Гарри пискнул и накинулся с объятиями на блондина. В воздухе тут же распространился запах шоколада и мандаринов. Гарри открыл шоколадную лягушку, но та прыгнула прямо Драко в лицо. —Какого Мерлина, Поттер! – белобрысый отцепил лягушку от носа и закинул Гарри в рот, пока тот ржал. —Малфой! – брюнет начал кашлять, ибо не ожидал такого необычного появления шоколадной сладости у себя во рту. – Ты идиот, я чуть не задохнулся! Драко лишь смеялся, оперевшись о спинку кровати. Смотря на него, Гарри улыбнулся, ведь давно не видел искренний смех Малфоя. Он начал перебирать содержимое коробки, на сердце становилось теплее. Его любимая помадка и мандарины! Малфой младший так хорошо знает его. Добравшись до дна, он увидел маленький прямоугольный кусочек картона. Поттер взял его и, приглядевшись, увидел несколько строк, написанных изящным каллиграфическим почерком. Это писал Драко, никто иной. «Твои волосы на солнце отливают черникой, А губы на вкус - спелая брусника. Ведь не всем дано ощутить этот смак, Я влюблён в тебя, твой белобрысый дурак... Моему Гарри.» После прочтения, Гарри почувствовал пощипывание в глазах. Да, это были слёзы. Они так и хотели вырваться наружу. Он снял очки, делая вид, что протирает их, проглотил огромный ком в горле, большими усилиями остановил слёзы, незаметно промокнув глаза рукавом пижамы. Эти строчки так много значили как для него, так и для Драко. После недолгого молчания брюнет пододвинулся к Малфою, обнял так сильно, как только мог. Долго вдыхал его аромат, закутываясь носом в белую рубашку. —Не задуши меня только, хорошо? – Драко усмехнулся, погладил по растрепанной шевелюре парня и чмокнул в темечко, что-то мурлыкая под нос. Он перебирал его чёрные волосы, закручивая на пальцы, проходил по голове так нежно своими тонкими длинными пальцами. Около живота почувствовалось что-то мокрое и тёплое. Это были его слёзы, проникающие в ткань рубашки, оставляя два больших следа от глаз. Он не сумел их сдержать, но, честно говоря, ему было до лампочки на это. Все чего хотелось – это сидеть вот так, рядом с ним, прижимаясь разгоряченными щеками к такому родному телу. Ощущать его запах, тепло и эту нежность и ласку, которую никто другой никогда не сумел бы ему подарить. Драко стиснул Поттера сильнее, закусил нижнюю губу, пытаясь не заплакать тоже. Но ничего не вышло. Крупные капли падали на голову Гарри, оставляя влажные дорожки на щеках. Слёзы – это не показатель слабости, а показатель настоящих искренних чувств. Они могли сидеть так, наверное, вечность, не проронив ни слова. Это и не было нужным. Они понимали друг друга своим языком прикосновений и дыхания. Драко не хотел отпускать Поттера, держал его, прижимал к себе изо всех сил, словно ангел, закрывающий своими огромными мягкими крыльями маленького ребёнка. Сейчас существуют только они вдвоём. Спустя, может быть, час, полчаса, два. Да какая к черту разница! Как это обычно бывает, в такие моменты ход времени просто-напросто теряется, забывается, улетучивается где-то в материи пространства. Драко прикоснулся к губам Гарри мягко и медленно, переходя чуть ниже к подбородку, после к шее, оставляя влажную дорожку. Прикасался к его нежной коже, волосам, переплетал свои и его пальцы. Поттер отвечал взаимностью, прижимаясь к раскрасневшимся ушам и обдавая их горячим дыханием. Они целовались, целовались и ещё раз целовались.

***

—Апчхи! Следующее утро в больничном крыле встречали две рядом стоящие койки: в одной лежал веселый Гарри Поттер, а в другой бледный с красным носом Драко Малфой. —Вот, держи, – мадам Помфри передала в бледные руки чашку с чаем, – выпей скорее, пока не остыл. Поппи быстро вышла из помещения, где остались только эти двое голубков. —Ты меня заразил, Поттер! – Драко чихал, пытаясь пить горячий чай, и недовольно пялил на Гарри. —Не я к тебе сосаться лез! – Гарри смеялся, глядя на больного Малфоя, который каждые пять секунд чихал. —Будь здоров! —Засранец!