Падение (в любовь)

— Гэвин, как же ты заебал, — Тина спрятала лицо в ладонях и отчаянно завыла. Видеть унылую рожу Рида, наполненного апатией до краев, было невыносимо. Не то чтобы обычно он был самым приятным человеком, но он был дорог ее сердцу. Они работали вместе несколько лет, и офицер Чэнь успела привязаться к Риду, вечно держащемуся одиноким волком. Сначала она невзлюбила его, как и все в участке. Тина думала, что он прогнивший изнутри ублюдок, но когда совершенно случайно увидела, как тот смотрит видео с котятами, думая, что его никто не замечает, или что-то тихо бурчит себе под нос, говоря с самим собой, она поняла, что тем, кого считают злыми и опасными, зачастую просто одиноко и не хватает приятного общения. Так они стали друзьями. — Я знаю, — он противно ухмыльнулся, морща нос. Сделав последнюю затяжку, детектив отправил сигарету в свободный полет, следя за тем, как красный огонек стремительно падает и умирает в луже. На станции было малолюдно и холодно. Детектив поежился и надел капюшон толстовки. — Сколько можно жалеть себя? Да, тебя бросили, но не стоит оно того, чтобы убиваться уже… сколько там прошло-то? — она развела руками, действительно возмущаясь ситуацией. — Не имеет значения, — Гэвин пожал плечами и встал со скамьи, смотря на ночную улицу, сверкающую огнями вдалеке. — Похоже, это и правда не для меня. — Эй, хорош, — Тина поднялась за ним и положила руку на его плечо, разворачивая к себе. — Ну, посмотри на себя, — она легонько похлопала его по щекам, — ты же очень даже «чего»! Наладится все, только лицо попроще сделай. Она пальцами растянула его рот в улыбке, веселясь. Гэвин не разделял ее энтузиазма, но, убрав ее руки, снисходительно улыбнулся в ответ и тяжело выдохнул. — Даже ты уходишь от меня, — он потупил взгляд, пряча руки в карманы. Он шаркнул ботинком по асфальту, пиная камешек. — Гэвин, ты дурак? — ее тонкие брови сошлись на переносице. — Я переезжаю, а не выкидываю тебя из жизни. Я буду тебе звонить и писать. Хоть голубей посылать, ты только скажи. Она щелкнула его по носу, на что Рид закатил глаза. Подъехал автобус и раскрыл свои двери, зазывая пассажиров на борт. Гэвин взял чемоданы Тины и помог погрузить их в отделение для багажа. — Я буду скучать, — он крепко обнял ее, с чувством сжимая в сильных руках, — старая ты пиздолизка. Он получил болезненный тычок в бок: — Чья б корова мычала. Не выебывайся, а то не получишь приглашения на свадьбу. — Буду первой подружкой невесты номер один? — Гэвин не хотел ее отпускать, не хотелось терять единственного друга. — Главное не ведущим, а то все гости разбегутся, — они засмеялись, искренне улыбаясь друг другу, уже чувствуя тоску. Практически все люди заняли свои места в автобусе. Последний раз обнявшись с Ридом, Тина забралась в машину и заняла место около окна, смотря на друга. Гэвин грустно посмотрел на нее, стараясь сохранять улыбку. Двери автобуса захлопнулись, оповещая о начале пути. Девушка в последний раз опустила глаза на детектива и показала ему средний палец, широко улыбаясь. Он поднял средний палец в ответ, горько ухмыляясь. Она уехала. Он снова остался один.

***

Гэвин копался в терминале, распластавшись на столе. Он ждал указаний от капитана уже час, но тот все не торопился ничего ему сообщать, насупившись сидя в своем кабинете. Риду было откровенно насрать, он продолжил бездумно копаться в файлах и папках, даже не вникая в то, что он видел. Гэвин часто думал, где же он так провинился, что в его жизни все стало так херово. Вроде бы, он был успешен на службе, многого добился, неплохо зарабатывал. У него был дом, работа и машина, практически американская мечта. Но все это не имело смысла. Рида сжирало одиночество, разрывало острыми, словно бритва, зубами внутренности, скреблось и не давало покоя. Оно шептало, жило в его голове вечным беспокойством и тревогой, билось о стенки черепа. Ты один, ты всегда будешь одинок. Ты отвратителен, ты заслужил этого. За что тебя любить? Ты ничтожен, ты никто и всегда будешь никем. Его прошлые отношения продлились три года и для него это было по-настоящему долго. Самый настоящий срок. Сейчас он не мог сказать, любил ли он этого человека или нет, но ему было больно. Он возвращался на несколько лет назад, считал все те минуты, секунды, что они были вместе, и понимал: все они были наполнены пустотой. Ему было одиноко все то время, что они были вместе. Чисто механический, лишенный чувств секс не был выходом, но это, наверное, то единственное, что связывало их. Бессмысленные реплики, разговоры ни о чем, обмен монологами, которые были никому из них двоих не интересны. В их отношениях отсутствовала нежность и уют, за которые многие и стремятся найти себе партнера. Он никогда не чувствовал себя дома. Гэвин понимал, что все должно быть не так, но по какой-то одному лишь богу или дьяволу известной причине, цеплялся за эти отношения, боялся их потерять. Сложно жить, когда с самого детства тебе внушают, что ты недостаточно хорош, недостаточно умен, недостаточно красив. Да, ты вроде ничего, под пиво сойдешь. Да, ты стараешься, ты молодец, но никогда не будешь лучшим. Рид постоянно разбивался и снова собирал себя по кусочкам, не теряя надежды на лучшее. Но так сложно сохранять в себе веру в хорошее, когда тебя считают придорожной грязью, мусором, третьим сортом. Когда его бросили, что-то в нем сломалось. Он был измучен, он выгорел, как спичка: от него остался лишь хрупкий огарок, который легко можно было растереть пальцами в пепел. Ему больше никогда не хотелось пережить ничего подобного. Никакой привязанности, никакой романтики, никаких отношений. Он устал, с него хватит, он больше не выдержит подобного. Он пообещал себе, что больше не влюбится. Еще спустя полчаса, капитан соизволил вспомнить о его существовании и вызвал детектива в кабинет. Он нехотя поплелся в аквариум шефа, шаркая ногами. То, что Фаулер хотел что-то сообщить ему лично, не сулило ничего хорошего. — Да, капитан, — Гэвин прикрыл дверь и с недоверием подошел к рабочему столу начальника. — Что-то серьезное? — Сядь, — он указал рукой на кресло перед своим местом. Детектив послушался и сел, напряженно сложив руки в замок. — Знаешь, я люблю наш участок. Я так чертовски рад, что мы не центральный департамент полиции, на который, ну, знаешь, пришелся весь удар тогда в ноябре. — Вы про андроидов? — Джеффри прервался от созерцания участка и сверкнул глазами в детектива, кивнув. — Да, приятного мало. А этих прототипов андроида-детектива так и не прислали нам. Даже жаль. — А жалеть тут не о чем, Гэвин. Ведь в понедельник у тебя появится такой, — Джеффри издевательски ухмыльнулся и развел руками. — Поздравляю. Губы Рида вытянулись в тонкую полоску, желваки медленно заходили, показывая всю степень его раздражения. — Отлично, хорошо. Да пожалуйста. Поебать, — детектив подскочил со своего места, дергано жестикулируя. Ему не нравилось работать в команде, он работал один. Другие люди нервировали его, заставляя ошибаться. Он терпеть не мог видеть насмешку в их глазах, разочарование, когда у него что-то получалось не так, как надо. Он работал один. Но теперь выбора у него не было. — Очень рад, что ты не противишься, Рид, не выражайся в моем присутствии, — он тяжело посмотрел на подчиненного исподлобья. — Материалы сегодняшнего дела в терминале, теперь иди работай. После работы Гэвин сидел в баре, окруженный людьми, но чувствовал себя бесконечно одиноким. Он находил это самым странным парадоксом современности. Будучи постоянно в обществе, вечно находясь онлайн, люди умирали как мухи потому, что им не хватало простого общения, контакта, близости. Асоциальный социум. Он достал телефон и написал пару коротких сообщений Тине, но ее не было в сети. Виски янтарем переливался в бокале, облизывая кубики прозрачного льда. Приглушенный оранжево-желтый свет вгонял в тоску, заставляя глаза слипаться. Он огляделся по сторонам, выглядывая из своего дальнего угла. Он разглядывал компании людей, которые дружелюбно улыбались друг другу, шутили, звонко гремели посудой. Полицейский глубоко вздохнул, отводя взгляд. Ему не хватало Тины. Они часто приходили сюда на выходных, звонко смеялись и расслаблялись после тяжелых трудовых будней. В этом же баре он нажрался, когда его бросили много месяцев назад. Он подумал, что это было очень глупым решением. Рид потер двумя пальцами переносицу и пустил взгляд бесцельно гулять по толпе, рассматривая разных людей, но ни за кого не цепляясь. Он сделал еще глоток, когда в помещение зашел он. Гэвина парализовало, поразило разрядом молнии. Он смотрел на него и не мог отвести зачарованного взгляда. Гэвин почувствовал то, что раньше никогда не испытывал. На новоприбывшем было серое классическое кашемировое пальто, под ним виднелся воротник черной рубашки и темные брюки. Он медленно проплыл по паркету, лавируя между посетителями, и подошел к барной стойке. Рид откровенно пялился, чувствуя, как болезненно заходится сердце. Только не это. Парень облокотился, спиной прислоняясь к барной стойке. Он встряхнул головой и поправил аккуратную прядку волос, спадающую на лоб. Его пытливый сканирующий взгляд заинтересованно блуждал по пространству вокруг него, иногда останавливался на чем-то, и снова возвращался к поиску. Так продолжалось несколько минут, пока его ясные светлые глаза не встретились со взглядом Гэвина, точным выстрелом поражая его сердце, бессовестно похищая его, завладевая, как коршун добычей. Они переглядывались несколько секунд, Рид почувствовал себя голым, изученным до последней клетки, как крыса в лаборатории. Парень элегантным жестом подозвал к себе бармена, оторвав глаза от детектива, и что-то ему сказал. Он кивнул, быстро завозился на рабочем месте и вскоре покинул его со стаканом виски в руке, направляясь прямиком к Гэвину. — Вам от того парня, — он улыбнулся ему и вернулся к своим делам. Когда Рид поднял недоумевающий взгляд от напитка, пытаясь понять, где тут подвох и в чем прикол, то снова наткнулся на немигающий взгляд. Мистер совершенство выглядел грациозно и величественно, но опасно, как хищник, выслеживающий свою ничего не подозревающую жертву. Гэвин раскрыл рот, как рыба, выброшенная на берег, беспомощно и отчаянно пытаясь впустить воздух в горящие легкие, пока парень напротив улыбнулся ему, наклонив голову в бок. Рид зачем-то кивнул ему, обхватывая от волнения принесенный низкий стакан обеими руками. Тут визитер направился в сторону детектива, окончательно выбивая почву из-под его ног. — Добрый вечер, — он плавно сел напротив, не прерывая зрительного контакта. — Добрый, — Рид поднял стакан, звякая кубиками льда о толстое стекло. — Спасибо, что угостил, э… — Ричард, — он изящно протянул ему свою аккуратную ладонь с длинными красивыми пальцами. Детектив несмело пожал ее, чувствуя мягкую, чуть прохладную, приятную кожу. Гэвин почувствовал, как мурашки заползали по всему телу. — Гэвин, — выдавил он и выпустил из руки ладонь спутника. Ричард выглядел так знакомо, словно где-то детектив его уже видел. Но это было не главной проблемой, парень смотрел так проницательно, словно знал о Риде все, даже больше, чем он сам. — Часто тут бываешь, Гэвин? — он облокотился о стол и положил подбородок на сложенные руки. До чего же он был, блядь, хорош. Чертовски хорош, слишком хорош, чтобы быть правдой. — Ты что, подкатываешь ко мне? — нервно хохотнул Рид, его паническое выражение лица выдавало его с головой. — Мне казалось очевидным все происходящее, пока ты не спросил, — он скосил глаза на секунду. — И что же было очевидно? — Теперь и не знаю, — хитро улыбнулся Ричард, внимательно рассматривая Рида, даже не пытаясь этого скрыть. — Посмотрим. Гэвин отводил взгляд, но все равно каждой клеточкой тела чувствовал, что его рассматривают, словно он не тот обладатель незаурядной внешности, коим себя считал, а ангел, сошедший с небес, сраный экспонат музея. Ему хотелось узнать сидящего напротив него лучше, но он слишком боялся все испортить и оттолкнуть своей не самой приятной личностью Ричарда, снизошедшего до него. Детектив сделал крупный глоток, пытаясь смочить пересохшие губы и першащее от нервов горло. — Ничего не будешь пить? — подозрительно глянул на него Гэвин, прищурившись. — Может, ты андроид? Его спутник загадочно замолчал, не сводя с детектива заинтересованного взгляда. Будь Ричард хоть рептилоидом, Риду было бы глубоко похуй. Его тянуло к нему так сильно, как страждущего от жажды манит чистый родник. Его хотелось испить до дна, упиться до смерти, утонуть в его кристаллически-чистых водах. Безумие. — Это важно для тебя? Могу сказать, что у меня диабет или язва желудка, потому я не могу пить. Другой вопрос: поверишь ли ты в это. — Да мне все равно, андроид ты, пришелец или еще что, — выпалил Рид, осушая, наконец, свой первый стакан. Алкоголь был крепкий, но смелости почему-то у него не прибавлялось нисколько. — Вот как, — он улыбнулся, потупив глаза. — Хорошо звучит. Что именно так понравилось его собеседнику он спрашивать не стал, предпочтя молчание. Рид старался смотреть куда угодно, но не на существо напротив. Но справлялся с этим откровенно с трудом. Им хотелось неотрывно любоваться, как последнему извращенцу, помешанному маньяку, преследующую свою жертву. Он уже не был на все сто процентов уверен, что Ричард человек, но он сказал то, что правда имел в виду: ему было все равно. — Что ты тут делаешь, Гэвин? Не похоже, что тебе тут очень нравится, — неожиданно начал Ричард. Вопрос показался детективу каким-то очень личным, а наблюдение слишком проницательным. «Да, пока ты не пришел, не особо и нравилось», пронеслось в его мыслях. Он пожевал губы, думая, что сказать. Нужна ли Ричарду его искренность, если в ней вообще никто не нуждался. — Это место успокаивает меня, заставляет чувствовать себя лучше, — честно ответил Рид, смущаясь, и кратко добавил: — Много разных воспоминаний тут. Полицейский посмотрел по сторонам, разглядывая пыльные бумажные лампы, кирпичные стены без отделки, увешанные фотографиями, неоновыми вывесками и кое-где крафтовыми скульптурами, кожаные удобные диваны кофейного цвета, которые так нравились Тине, что она купила подобный домой. — Расскажешь мне о них? — дружелюбно улыбаясь, спросил Ричард. Риду было почему-то так страшно и волнительно, что он чувствовал слабость в ногах. — Зачем тебе это? Ты что, коп? — скептически поднял одну бровь Гэвин, наклоняясь к собеседнику ближе, пытаясь ретироваться. — Если так, то ты в проигрышном положении, приятель, я сам — полиция. — Я так и понял, что ты полицейский. Полагаю, лейтенант, не меньше, — кокетливо улыбнулся Ричард, рассматривая лицо Гэвина. — Детектив, вообще-то, — приняв его слова за комплимент, Гэвин мягко улыбнулся, опуская глаза в пол. Он сделал небольшой глоток виски. — И все же, зачем? — Я хочу тебя выслушать, узнать, почему ты здесь. Какие истории у тебя связаны с этим местом. Мне правда интересно, — Ричард тоже говорил удивительно искренне. Гэвину так хотелось, чтобы это оказалось правдой. Пока все было больше похоже на сон. И он молился, чтобы он не стал кошмаром. — Что именно? — Рид задержал дыхание, глядя на Ричарда. Его ускоренный пульс постоянно сбивался, учащаясь еще больше. — Ты, — он стал совершенно серьезен, его глаза смотрели прямо в открытую покалеченную душу детектива. — Мне интересен ты. Гэвин затих, считая про себя до десяти. Он заламывал пальцы, спрятав руки под столом. Облизнув пересохшие губы, он начал рассказывать все, что только было у него на уме. Он рассказал про Тину, про ее невесту. Про то, что они были хорошими друзьями, и она одна поддерживала его. Как они отмечали каждое значимое событие в этой дыре вдвоем, как зализывали, залечивали раны алкогольными коктейльными примочками. Рид не мог остановиться, увлеченно рассказывая о том, что он любил, что у него было на сердце. Ричард слушал внимательно, с загадочной, едва заметной, улыбкой, пристально глядя на запинающегося рассказчика. Так внимательно его не слушал никогда и никто. Впитывая каждое его слово, пропуская через себя. — Ты не хочешь раздеться? — спросил Гэвин и замолчал. Ему казалось, что он говорил слишком много. А слишком много болтовни всегда раздражает. — Гэвин, — лукаво понизил голос парень, — не так быстро, тут же люди. — Я имею в виду пальто, на тебя смотреть жарко, — он закрыл лицо рукой, чувствуя, как краснеет. Алкоголь всасывался в кровь, смешивался с ней, туманя разум. А Ричард своими двусмысленными фразочками и томным взглядом блестящих глаз тут никак не помогал. — Я не думаю, что всему виной только мое пальто, — Ричард ослепительно улыбнулся, тихо смеясь. Он подпер одну щеку рукой, увлеченно рассматривая смущенного Гэвина из-под полуприкрытых век, ловя каждую новую реакцию мужчины. Рид не знал, куда ему деться. Лицо горело, голова шла кругом, Ричард все еще сидел на месте напротив и в открытую флиртовал с ним. Ричард распрямился, потянулся и поднялся со своего места под любопытным взглядом Гэвина. Он стянул пальто со своих точеных плеч и повесил на ближайшую вешалку, отряхнув серую ткань. Рубашка была словно сшита по нему, она идеально сидела по фигуре, подчеркивая все ее достоинства. Вероятность того, что он все же андроид, неумолимо росла, а Гэвина все меньше интересовало его происхождение. Ричард обернулся, подошел к их столу и, к удивлению Гэвина, присел рядом с детективом, притираясь бедром к его бедру, закинув локоть за спинку дивана, невесомо касаясь кончиками пальцев рубашки на плече Рида. — Все нормально? Ничего, если я пересяду к тебе? Рид думал, что он рехнется сегодня вечером и попадет в дурку. Его нервы искрились, как оголенные провода, облитые водой. Сердце билось где-то в горле, кожа горела, покрывалась испариной от близости Ричарда. — Нет, все о’кей, абсолютно нормально, мне нравится, — он сделал крупный глоток, почти допивая до дна. — Хорошо, — он кивнул и закинул ногу на ногу, принимая более раскованную позу. — Я рад, что тебе нравится. Он весь светился, будучи ужасно довольным собой. Глаза Гэвина зацепились за его стройные ноги, обтянутые черной тканью. Он снова облизнул обветренные губы, сжимая руки в кулаки. — Ты, кажется, остановился на том моменте, где рассказывал о случае, когда, как ты выразился, напился здесь в дрова. — Да, — он сморгнул, чувствуя легкое прикосновение к своему плечу. Ричард водил пальцем по нему, вырисовывая круги по часовой стрелке. Он изо всех сил старался игнорировать это, но кожа, как на морозе, покрывалась пупырышками там, где его совсем невинно коснулись. — Меня бросили в марте того года. Я, конечно же, нажрался по всем законам жанра, а Тина вытаскивала меня отсюда. Как видишь, я частенько тут горюю, — он хмыкнул, допивая виски. — Люди часто не ценят того, что имеют. Тот человек очень многое потерял. — Рич, — детектив горько усмехнулся, — ты обо мне ничего не знаешь. — Я неплохо разбираюсь в людях, — он склонил голову к плечу, многозначительно глядя на полицейского. — И ты мне нравишься, Гэвин. Рид все продолжал сомневаться и ждать какого-то душераздирающего подвоха, злой шутки, которая разобьет ему сердце окончательно. Это же он, у него не бывает так хорошо, как у нормальных людей. — Тебе заплатили? Кто-то тебя явно нанял. Учитывая, как ты выглядишь, обошлось в целое состояние. Ричард засмеялся, закинув голову, оголяя длинную гибкую шею, на которой были рассыпаны родинки, как мелкая галька на белом песке. — Гэвин, ты идиот? — он улыбнулся по-доброму, снова вернув все свое внимание детективу, высоко подняв брови. В его голосе была нотка иронии. — Тогда какую цель ты преследуешь? — он вперился в серые глаза серьезным взглядом. — Тебя? — недоумевающе ответил Ричард, снова разглядывая Гэвина целиком. — Нет, не так, — он зажмурился, стушевавшись из-за очередной вызывающей реплики. — Чего ты от меня хочешь? Повисло молчание, Ричард приоткрыл рот и опустил взгляд, собираясь с мыслями. — Сначала, когда я пришел сюда, у меня была немного другая цель. Сейчас я в растерянности. Я не знаю, чего именно хочу, и это пугает меня. Черт, — он поправил волосы и коснулся рукой лба, — со мной ни разу такого не было, знаешь. Я всегда знал, что мне необходимо сделать, всегда знал порядок действий, алгоритм. Но когда я тебя увидел, что-то изменилось. Парень говорил искренне, не смотря на своего собеседника, будто стесняясь. Он немного растеряно смотрел в стол, часто моргая. Гэвин разглядел маленькие веснушки на идеальной коже и аккуратные, как нарисованные, родинки, пятнами краски разбрызганные по лицу. — Изменилось что? — тихо выдохнул Гэвин, чувствуя, как его сердце снова заходится, как подстреленная, медленно умирающая пташка. Ричард повернулся к нему. Выражение его лица стало более сосредоточенным, взгляд нечитаемым, и Гэвин понял, что он окончательно утонул в омуте, ему не спастись. Рид перестал дышать, сжав зубы. Волны жара обдавали его тело изнутри, каждый раз, когда этот, блядь, идеал опускал глаза на его губы, как сейчас. Ричард, как загипнотизированный, затуманенным взглядом посмотрел Гэвину в глаза. Потом снова на губы и снова в глаза. Будь Рид чуть более уверен в реальности происходящего, он бы решил, что его хотят поцеловать. Неужели, так и было? Напряжение между ними росло, накалялось, как сталь в горячих углях. Детектив, не дыша и не моргая, опустил одурманенный взгляд на раскрытые губы Ричарда, которые тот как нарочно быстро облизал розовым языком. Сейчас или никогда, он поставил на кон все, что у него было. Будь, что будет, терять нечего. Это был самый оправданный риск в его жизни. Он резко сократил расстояние, но остановился перед самыми его губами, замер, не отводя глаз, будто желая удостовериться, что он не ошибается, одновременно давая согласие и спрашивая разрешения. Рука Рида легла на ногу в черных брюках, неуверенно проведя вверх по бедру, карябая ногтями плотную ткань. Ричард тоже сомневался в правильности своих действий и желаний. Это было нетипичной для него моделью поведения. Признаться честно, ему не приходилось еще делать ничего подобного, ведь раньше он никогда не испытывал ничего и приблизительно похожего на эти чувства. Он впервые в жизни сомневался. Пока Гэвин не сделал первый шаг. Ричард рывком стер оставшееся расстояние и неумело поцеловал детектива, положив ладони на его щеки. Мир Гэвина схлопнулся, по всем его внутренностям разлилось тепло, жар, сводящий все мышцы. Он закрыл глаза, шумно вдыхая носом, его брови жалобно свелись на переносице. Все оставшиеся мысли выбило из головы, стерло отбеливателем. Остался лишь Ричард. Ричард, Ричард, Ричард, словно древнее языческое божество. Гэвин думал, что он умрет, пока его губы нежно и плавно сминал своими парень напротив, не смея углубить поцелуй без согласия Рида. Тот отстранился, невидящим взглядом снова осматривая самое желанное существо во вселенной, будто снова и снова пытаясь удостовериться в реальности происходящего. Гэвин обвил его шею руками и вновь поцеловал со всем чувством, что было у него на сердце. Его язык скользнул в податливый рот Ричарда, исследуя его, сталкиваясь с его языком, сплетаясь. Рид отпустил себя, потерялся в существе напротив. Он точно сошел с ума. По его горячему телу робко проскользила рука и легла на поясницу, приобнимая, притягивая ближе. Детектив почувствовал вторую теплую ладонь на своем колене, невыносимо медленно скользящую вверх. Низ живота свело, Гэвин приглушенно замычал в поцелуй, понимая, что он не выдержит, и оторвался от желанных губ. — Остановись, иначе я сейчас скончаюсь, — Рид заглянул в его лицо, расфокусировано, пьяно, тяжело дыша. — Ты перепутал слова, Гэвин, — ухмыльнулся Ричард. — Вызови такси. В машине Рид напряженно смотрел перед собой, отчего-то боясь, словно ему снова было четырнадцать лет, и он не умел даже надевать презерватив. Его трясло от нетерпения и страха. Он не контролировал свое тело и не мог унять дрожь в нем. Ричард сидел рядом, украдкой наблюдая за ним. Гэвин, мягко говоря, занимал его. Он придвинулся чуть ближе к детективу, взволнованный его паническим состоянием, и осторожно, неуверенно накрыл его ладонь своей, поглаживая большим пальцем. Рид коротко глянул на него, потом опустил взгляд на руки и переплел их пальцы вместе. Такое простое, но правильное прикосновение. Ему стало легче, сильная тревога ушла. Гэвин притерся к нему вплотную, положил голову на плечо Ричарда, провел носом по его розовому уху и уткнулся в шею, запоминая приятный свежий аромат. Что-то цитрусовое, хвойное, чуть травяное с чем-то едва заметно сладким, персиковым. Он хотел запомнить его аромат, каждую нотку в нем, боясь, что никогда больше не почувствует его снова. Ричард анализировал все, что делал Гэвин. Ричард зависал слишком часто. Ночной город мерцал огнями вдалеке, проносясь мутными пятнами за стеклом такси. Вывески мерцали неоном, маня в свои сети ночных жителей. Рид улыбнулся сам себе, чувствуя себя вдруг как никогда счастливым. Гэвину хотелось, чтобы это длилось вечно. Чуть прохладные руки Ричарда казались ему самой комфортной и приятной вещью, произведением искусства, как и весь Ричард. Детектив вдруг подумал, что, если бы это была его последняя ночь на Земле, он бы не жалел ни секунды. После такого не жалко уйти. Ричард медленно посмотрел на Гэвина, поднявшего голову с его плеча, взглядом, полным нежности и обожания, и коротко коснулся его губ своими. Рид был на вкус, как терпкий виски и сигареты. Ричарду нравились его едва заметные веснушки на носу, шрамы, хранившие свои тайны и истории. Нравилось то, как Рид смотрит, как чувствует, как сильно желает его. Одного он не мог понять: причину такого резкого и сильного чувства. Чужая душа — потемки. В его случае — человеческая душа. Дом Гэвина находился в микрорайоне Франклин, ближе к окраине. Подойдя ко входу, Рид долго не мог справиться с замком из-за трясущихся то ли из-за холода, то ли из-за нервов рук, его спутнику пришлось помочь ему. Первым в обитель детектива вошел Ричард, оглядывая темный холл, освещенный тусклым ночником. — У тебя уютно, мне нравится, — с улыбкой произнес гость, изучая скромное убранство. Как только дверь захлопнулась, а ключ повернулся в замке, Ричард обернулся на хозяина дома. В следующий миг его прижали к стене, страстно целуя глубоким влажным поцелуем, вжимаясь в него всем телом. Ричард тихо застонал, руками зарываясь в непослушные волосы Гэвина, оттягивая их, запоминая их структуру, мягкость. Рид стал стягивать серое пальто, в чем ему не отказали и даже помогли, также избавив самого Гэвина от верхней одежды. Она полетела на пол, к черту, до ее сохранности не было дела. Детектив непослушными пальцами стал пытаться расстегнуть пуговицы этой блядской обсидиановой рубашки, так хорошо сидевшей на теле Ричарда. Ему безумно хотелось увидеть его целиком, впитать в себя образ, выжечь негативом на пленке памяти, чтобы возвращаться к заветной картинке снова, и снова, и снова. Он представлял, как будет пересчитывать каждую родинку, каждое пигментное пятно на безупречной коже. Когда сам Рид вдруг оказался по пояс раздет, он отстранился от Ричарда. Он жадным взглядом смотрел на детектива с легким непониманием. Его рубашка все так же была расстегнута лишь наполовину, неловкие руки не справились. Белая красивая шея и ключицы дразнили, манили, их хотелось вылизать. — Рич, мне надо в душ, — вымучено произнес мужчина, нехотя оторвавшись от партнера. Ричард навис над ним, плотоядно оглядывая тело, полное желания. Он положил руки на ремень его брюк, начав расстегивать, специально задевая возбуждение Гэвина. Рид сдавленно застонал, впиваясь пальцами в сильные плечи Ричарда. — Один ты никуда не пойдешь, Гэвин, — его язык издевательски медленно скользнул по горящей ушной раковине, он хрипло, даже механически, прошептал: — Я пойду с тобой. Детектив вздрогнул, судорожно выдыхая. По его телу проходили электрические импульсы, поражая ткани. Желание захлестывало подобно цунами, смывало остатки рассудка своими гигантскими убийственными волнами, как прибрежные города. Добравшись до ванной, Рид прислонился спиной к закрытой двери. — Сними уже эту чертову рубашку, — тяжело выдохнул детектив, видя замешательство на лице Ричарда. — Ты же помнишь, что я говорил? Он кивнул и медленно, будто дразнясь, стянул черную ткань. Его тело было совершенным, его создал самый искусный художник Киберлайф, вложив всю свою душу в каждую из самых мельчайших деталей. Глаза Гэвина разбегались, он сглотнул и сделал шаг навстречу Ричарду, прикасаясь к еле заметному кругу, высеченному на его груди. От осторожного касания детектива по краю появилось голубое мерцание. — Вау, — он сильнее надавил на окружность, не переставая осторожно гладить ее, ведя по самому краю, собирая теплыми кончиками пальцев свечение. Вдруг кожа под его руками сползла, открывая белоснежный светящийся пластик с синими вставками. Рид поднял глаза, заглядывая в лицо Ричарда, который выглядел так, будто сейчас отключится. Гэвин еще раз сильнее провел по аккуратному кругу, в этот раз напрямую по корпусу без скина, выбивая из андроида ломанный, механический звук, похожий на телевизионные помехи, срывающийся, отчаянный. — Гэвин, — Ричард взял его руку в свою, останавливая его. — Что? Я что-то не так сделал? — испуганно спросил детектив, ища ответ в его глазах. — Ты делаешь слишком «так», — он поднес ладонь Рида к своему рту и взял его указательный палец в рот, вылизывая. К указательному присоединился средний. Гэвину показалось, что его окатили кипятком. Он стоял, не шевелясь и не дыша, наблюдая за этим зрелищем, которое не сравнилось бы ни с одним половым актом, что у него когда-либо был. Когда розовый язык скользнул между его двух пальцев, детектив встряхнул затуманенной головой, возбуждение становилось невыносимым. Было непонятно, кого из них кроет от этого больше. Он вынул пальцы из его рта, заменяя их своим языком. Гэвин толкнул Ричарда к душевой кабине, не разрывая поцелуя, упиваясь им. Он кусал его губы, стаскивая с него эти дурацкие брюки в облипку. — Я хочу вылизать тебя целиком, — он оторвался от губ детектива, расстегивая его джинсы, рывком стаскивая их, и горячо выдохнул ему в ухо: — Гэвин. Слышать свое собственное имя, слетающее с его ярких губ, стало новым фетишем, кинком, уносящим последние остатки рассудка. Чувствовать кожей нежную, теплую, идеально гладкую кожу Ричарда было так хорошо, как он и представлял. Вода включилась, обливая два сплетенных голых тела теплыми потоками, гладя, облизывая, смывая грязь и пыль. Их руки блуждали по телам друг друга, лаская, изучая, запоминая. Ричард поверить не мог, что человек так сильно на него влиял. Будучи изначально девиантом, ему не пришлось проходить через стрессовые события, эмоциональные потрясения или ослушаться приказа, сломав красную стену. Андроид был уверен, что он отличается от других. Что чувства ему недоступны и имеют лишь декоративную функцию, что он никогда не поддастся такой глупости. Сейчас он получал такие сбои, о каких не мог даже догадываться. Он был лучшей технологией, произведенной Киберлайф, его система отличалась от других: она была сложнее, совершеннее, человечнее. Ни один андроид, даже его предшественник — Коннор — не были способны и на часть того, что умел Ричард. И что же он видел сейчас? Ошибка за ошибкой всплывала новыми оповещениями. Ошибки, останавливающие работу системы, очищающие ее кэш, были подобны человеческой эйфории при приеме наркотиков. Причиной ошибок был Гэвин. Ладони андроида легли на зад Гэвина, он поддался бедрами вперед, толкаясь в Рида, задевая его возбуждение своим. С губ мужчины сорвался рваный вздох, по его открытой шее широко мазнул язык Ричарда. Он присосался к нежной коже под ухом и ниже, ведя горячими губами по венке, в которой потоком бежала бурлящая лавой кровь. — Ты у меня первый, Гэвин, я понятия не имею, что делать, — прошептал ему в ухо Ричард, слизывая с него капли воды. Казалось, сильнее подкосить Рида было уже невозможно. Но, похоже, ничего невозможного действительно нет. Он слышал собственное сумасшедшее сердцебиение в ушах, шумевшее океанским штормом, бурей, смерчем. Гэвин провел дрожащей ладонью по его плоскому животу, опускаясь ниже, и взял в ладонь его член. «У него, блядь, есть член»,— думал Рид, уже даже не пытаясь задаваться вопросом, зачем он был в его комплектации, и как бы это могло пригодиться в его андроидской деятельности. Он провел по всей его длине, Ричард резко сократился, механически застонав, сбоя, шумя, как сломанное радио. Андроид отстранился и вжал детектива в стену душевой. — У тебя… и там есть сенсоры? — лопатки Гэвина коснулись холодной стены, мурашки покрыли всю кожу. Контраст жара тела андроида и ледяной керамической плитки сводил мышцы, заводя еще сильнее. — У тебя есть силы говорить, Гэвин? — он запечатал его мокрый рот быстрым чувственным поцелуем. — Может, обсудим особенности расположения сенсоров андроидов в другой раз? Ричард, почувствовав себя чуть более уверенно, обхватил их обоих, начав задавать ритм плавным движениям. С его кисти слез скин, оголяя белые, как мрамор, пальцы. Рид задыхался, цепляясь за андроида, как умирающий цепляется за жизнь, как утопающий за своего спасителя, тем самым топя и его, утаскивая с собой на дно. Он задыхался сам и лишал воздуха Ричарда своими слишком откровенными, яркими, как гребанные фейерверки на четвертое июля, эмоциями. Ричард не был искушен близостью, как и Рид. Но ему не были интересны человеческие чувства до сегодняшнего дня. Он не искал и не стремился к ним, они казались чем-то придаточным, рудиментарным. Казались, пока он не увидел эмоции Гэвина, то, как тот проявляет чувства. Ради такого действительно стоило стать подобным человеку, стать живым. Гэвин перестал чувствовать себя, ноги мелко задрожали, окончательно переставая слушаться своего владельца. Все его тело выгнулось в ошеломительно сильной судороге, уничтожающей остатки гордости и самообладания, встряхивающей в лихорадочном ударе током. Рид грязно выругался, протяжно отчаянно застонав, и излился в ладонь Ричарда, от падения его удерживал только андроид, который наблюдал за его бурным оргазмом, не мигая, лишь мелко дергаясь. Его система перезагрузилась. Андроид обнимал его, крепко прижимая к собственному телу. Рид глубоко дышал ему в шею, пытаясь прийти в себя, сложив руки на его спине. Их тела омывали теплые потоки воды, соединяющие их в одно целое. Ричард потянулся за гелем для душа, вылил пахнущую свежим цитрусом субстанцию на руку и заботливо намылил ей тело Гэвина, массируя плечи, шею, спину. Детектив млел под его руками, тихо мыча от удовольствия. Ричард выключил воду, взял висящее на вешалке огромное полотенце и любовно накинул его на Гэвина, заворачивая его в теплую мягкую ткань. Он осторожно протер краешком его лицо, улыбаясь. Рид смотрел на него зачарованно, благодарно, не зная, чем он это заслужил. Андроид накинул полотенце ему на голову и поднял на руки. Гэвин хотел возмутиться, что-то уже воскликнув, но затих и смущенно обвил шею Ричарда руками. Разгоряченное чистое тело детектива оказалось на кровати, Ричард плавно навалился сверху, подминая под себя детектива. Его красивое расслабленное лицо с правильными чертами лица освещал блеклый лунный свет, бликами отражаясь на нем. С мокрых растрепанных волос капала вода. Светлые глаза внимательно рассматривали лицо Гэвина с таким благоговением, с которым верующий смотрит на икону. Он чувствовал себя цветком, обласканным теплым июльским солнцем. Кончики пальцев Ричарда невесомо коснулись его переносицы. Он, чуть щекоча, провел по нежной коже под глазами, заставив прикрыть их. Он провел по покрытому сеточкой сосудов веку, по скуле, по щеке, останавливаясь на губах. Андроид медленно поцеловал Гэвина и углубил поцелуй, становившийся все более страстным, чувственным, диким. Ричард отравлял Рида своим ядом, заражал собой. И Гэвин был только этому рад. Гэвин отдал ему все свое тело и душу, как чертов фанатик. Ему никогда не доставались лучшие вещи. Сегодняшний день был исключением. Ричард без конца целовал его, вылизывал, доводя Гэвина до исступления. Ни одна часть его тела не осталась без внимания. Весь обласканный, залюбленный, покусанный. Ричард вбивался в его сильное мужественное тело, покрытое бесконечным количеством шрамов. Его вело, ломало, сбоило. Он впивался сильными пальцами в изголовье кровати, сжимая его до треска, ломая на щепки. Он ловил губами каждый стон Гэвина, каждый вздох, срывающийся на крик и плач. Он тискал его, мучил, изучал и не мог остановиться, записывая все его реакции, стараясь вызвать как можно больше новых ярких эмоций. Они опьяняли его, перегревая процессор, уничтожая все то, во что он верил раньше. Обессиленный Гэвин лежал напротив Ричарда, опустошенный, но наполненный любовью, переливающейся через край. Он впервые чувствовал себя полноценным человеком, целым, все его кусочки стояли на своих местах. Паззл собрался в готовый рисунок. Он был изучен с ног до головы, как и обещал Ричард. Ничего более смущающего, более откровенного с ним не происходило. На его внутренней стороне бедер, внизу живота, на груди, на шее красовались яркие засосы. Их было так много, что живого места почти не осталось на его коже. Гэвин, прищурившись, глянул на андроида, ведя пальцами по темным меткам на своей груди. Ричард улыбнулся, довольный результатом своей работы. — Я не знал, что вам, андроидам, доступно что-то такое. Секс там, любовь. — Я тоже, — Ричард прикрыл глаза. — Мне казалось, что это не имеет смысла. Любовь, вожделение, привязанность в человеческом теле возникает из-за смеси гормонов, я не мог понять, что может заставить андроида вести себя подобным образом. — А сейчас понял? — с какой-то детской наивностью в голосе спросил Гэвин, глубоко в душе надеясь, что то, о чем он говорит, имеет какое-то отношение к нему. — Сейчас да, — прикрыв веки, тихо произнес Ричард. Они молча разглядывали друг друга в темноте несколько минут, но Риду хотелось заполнить эту тишину. Ему хотелось узнать об андроиде, о его происхождении, о том, как он девиантнулся. — Ты скрываешь, что ты андроид? У тебя даже нет диода. Почему ты его убрал? — Рид провел указательным пальцем по виску андроида, вырисовывая маленький кружок, представляя, как бы изменилась его внешность со светящимся ободком на голове. — Меня бы другие андроиды на Иерихоне засмеяли. У них отличительные знаки, напоминающие о временах угнетения и рабства, не в почете. К тому же, он слишком сильно выдает то, что чувствуешь, — Ричард взял его руку и ладонью приложился к ладони, снимая скин. Он зажмурился, белая кисть чуть светилась голубым светом. Гэвин завороженно наблюдал за этим, ощущая себя особенным, важным. — Зачем ты все же пришел в бар? — андроид открыл глаза, скин обратно вернулся на его руку. Он переплел пальцы с пальцами детектива. — Залить горе алкоголем. Ко мне приставили напарника, какого-то андроида, — он нахмурился, стушевавшись. — Я не люблю работать в команде, чувствую себя не в своей тарелке. Губы Ричарда вдруг растянулись в обезоруживающей улыбке. Она показалась Гэвину подозрительной, с какой-то легкой издевкой. — Ну что ты улыбаешься! — он засмеялся и лег на него сверху, положив подбородок на его грудь. — Я никому не могу довериться, у меня проблемы с доверием. — Мне же ты доверился, — Ричард запустил пятерню в его волосы, перебирая, взъерошивая непослушные влажные пряди. — Ты совсем другое дело. Ты чертово исключение из правил, — он провел кончиками пальцев по его пухлым красивым губам, обводя их. Дотронулся до маленьких темных родинок, ведя кончиком пальца от одной к другой, рисуя карту звездного неба в голове. — Дай ему шанс, — Ричард погладил его по щеке. Его взгляд был полон нежности и восхищения. — Только ради тебя, — он коротко поцеловал его, и еще раз, и еще, и затянул в ленивый, долгий поцелуй, в очередной раз переходящий во что-то большее. Гэвин заснул самым счастливым человеком, свернувшись котенком в объятиях Ричарда, не перестающего гладить его по спине, волосам и лицу. Он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал себя дома. Когда он проснулся и не обнаружил андроида рядом с собой, то в панике резко вскочил, чувствуя, как колотится сердце. Но Ричард нашелся на кухне, с сердитым видом тыкающим что-то на сковороде. На нем была только какая-то старая рубашка Гэвина. Этому засранцу удивительно шла любая одежда. Чуть не плача, Рид подбежал к нему, обнимая его со спины, утыкаясь лбом между лопаток. Он остался. Он никуда не исчез, ничего не сказав. Он рядом. — Эй, — весело протянул андроид, улыбаясь, смотря через плечо на растрепанного любовника, — что такое? Что случилось, Гэвин? Он нежно провел по рукам, так крепко обнимающим его, выключил плиту и перевернулся лицом к детективу, поднимая его лицо за подбородок. — Я думал, что ты ушел, — Ричард осторожно поцеловал его в висок. — Поматросил и бросил, да? — он улыбнулся, оглядывая совершенно голого мужчину. Все его тело было покрыто его метками. Ярко-красные, карминовые, бордовые с фиолетовыми вкраплениями, как экзотические цветы. — Я никуда не уйду от тебя, Гэвин. Иди, прикрой свой срам и возвращайся, я приготовил тебе яичницу, — он звонко поцеловал его в щеку и вернулся к плите, рассматривая шкворчащее нечто на сковородке. — Ну, или вроде приготовил. — Сам срам прикрой, голая жопа! — крикнул ему детектив, уходя в спальню. Он увидел сломанное в щепки Ричардом изголовье кровати, присыпанное белыми перьями, которое не заметил ранее. Гэвин нервно засмеялся. Он ни о чем не жалел. Рид нацепил первую попавшуюся футболку, растянутые шорты и стал искать телефон, чтобы написать Тине о самом важном событии в его жизни. Смартфон нашелся в холле, валяющийся в хаотичном ворохе одежды. Взяв телефон, он переместился на кухню, по пути читая входящие от подруги. Ричард поставил перед ним тарелку с яйцом и сел рядом, любуясь. «Ты там в порядке? / Прости, вчера отключили свет, у меня сдох телефон, только наутро увидела от тебя сообщения. / Надеюсь, ты не нажрался в говнину и не заработал себе новых проблем на голову/ ты идиот» — гласило несколько новых сообщений. «Я переспал с мечтой» Он посмотрел на андроида, подпершего щеку рукой, наблюдая за Гэвином. Ричард, не специально, конечно, но знал все, о чем детектив пишет своей подруге. «Я думаю, я сошел с ума, Тина» — он улыбнулся. «Мне кажется, что он тот самый» Эти слова выжглись в памяти андроида фатальной ошибкой. Он понял, что хочет остаться с Гэвином. Что он хочет быть рядом с ним, любить его, заботиться о нем и никому не отдавать. Кажется, он влюбился раз и навсегда. Рид откинул телефон, больше не собираясь к нему возвращаться, желая посвятить все свое время одному Ричарду. Чуть подгоревшая несоленая яичница, приготовленная любимыми руками, показалась ему пищей богов, ничего вкуснее он не ел. Щенячьими глазами андроид наблюдал за Гэвином, любя в нем каждый недостаток. Всю субботу они провели вместе, у Гэвина дома, не отходя друг от друга ни на шаг. Они обнимались, даря друг другу всю нежность, на которую были способны, ласку и любовь. Они целовались, занимались сексом, говорили друг с другом, внимательно с интересом слушая. Они в шутку спорили, смеялись, не в силах насытиться друг другом. Риду так не хотелось, чтобы это заканчивалось. Но всему слишком хорошему рано или поздно приходит конец. Воскресным утром Рид обнаружил андроида, сидящим рядом с ним в его постели. На нем была его черная рубашка и брюки. Он осторожно гладил его по волосам, тоскливым взглядом смотря на человека. — Ричард? — его голос дрогнул от резкого укола страха. Он привстал в кровати. — Меня вызвали на Иерихон, я им очень нужен, — он поднял глаза на взволнованного Рида. — Мне нужно уйти. Он встал со своего места и, коротко поцеловав удивленного детектива, направился в прихожую. Он накинул свое серое пальто и застегнул его. — Не оставляй меня, — Гэвин догнал его. Он впился пальцами в плотную ткань. — Гэвин, — он взял в ладони его лицо, начав проникновенную речь, — ты за эти пару дней стал для меня всем. Ты перевернул мой мир, изменил меня, сломал все программные коды, заставил их переписаться. Прошу, поверь мне, я скоро вернусь. — Пообещай, — Рид полным печали взглядом смотрел на него, не желая отпускать. — Я обещаю тебе, Гэвин, даю слово, — он поцеловал его в уголок рта и прошептал на ухо: — Я буду стежками на твоих шрамах. Я от тебя никуда не уйду. Мы скоро увидимся, обещаю. Он убежал, закрыв за собой дверь. Оставив Рида стоять перед ней, как маленького беззащитного щенка. Он вдруг снова почувствовал себя бескрайне одиноким, оставленным, обманутым. Он даже не знал, как связаться с этим мудаком, так нагло укравшим его сердце. Гэвин аж покраснел от стыда, понимая, какой он дурак. Детектив уже ничего не ждал от понедельника. Он собирался жить своими воспоминаниями, которые казались ему теперь пьяным бредом. О выходных напоминала россыпь засосов, в первые дни ярких, как рубин, гранат, циркон. Сейчас они поблекли, приобретя болезненный желтоватый оттенок. Гэвин рассматривал себя в зеркале и думал, что он похож на жертву маньяка-насильника. У него болело тело. Душа тоже болела, но об этом он решил промолчать. Не признаваться же ему, взрослому мужику, что его просто разрывало на части от тоски к андроиду, в которого он втюрился, как пятиклассница в сопливого поп-певца. Он сидел в участке, дожидаясь своей участи. Его нового напарника все не было, что было не очень-то вежливо. — Что-то опаздывает этот новый андроид, — Рид перевел взгляд на часы, нервно барабаня по столу пальцами. Он снова и снова вспоминал о Ричарде, его сердце болезненно сжималось. Сдержит ли он обещание? Вернется ли, или его слова были просто трепом? Гэвин вздохнул. Он был влюблен. Так отчаянно, так болезненно сильно, что хотелось выть волком, рыдать. Такие чувства были закрытым уровнем для него, тот рубеж, до которого ему была раньше перекрыта дорожка, какими бы чит-кодами он ни пользовался. Кто же знал, что любовь поразит его сердце, подобно вирусу девиации систему андроида, но случится это ближе к сорока годам в тухлом баре за один вечер. Ричард был андроидом, и больше Гэвин почти ничего не знал о нем. Он чувствовал себя так глупо, как никогда раньше. Когда Рид увидел знакомую фигуру, вошедшую в участок, он думал, что у него начался бред. Что его зависимость приняла новую форму, перейдя на высший уровень. Но Ричард подходил все ближе. Когда он встретился глазами с Гэвином, то счастливо улыбнулся. Детектив вскочил со своего места, его стул упал с грохотом. Он побежал ему навстречу, улыбаясь во весь рот. Рид кинулся ему на шею, чувствуя, как щиплет глаза от счастья, как сильно бьется сердце, как трясутся руки и ноги. Ричард поднял его над землей, стискивая в своих сильных объятиях. Наплевав на все, Гэвин взял лицо любимого в руки и поцеловал его так, словно всю жизни об этом только и мечтал. Словно ничего лучше, ничего слаще в этом мире не могло быть. А может, это действительно было так. — Я же говорил, что мы скоро встретимся, — не сводя с него полного любви взгляда, произнес Ричард, ставя его на ноги. — Хорошо, я почти тебе поверил. Кстати, что ты тут… За спиной Гэвина послышался громкий звук падения чего-то. У капитана Фаулера из рук выпал планшет. Хотя казалось, что, скорее, это со звоном отвалилась его челюсть. Он прочистил горло, прокашлявшись, и поднял с пола планшет, проверяя его на жизнеспособность. — Доброе утро, Рид, — его глаза вылезали из орбит, брови поднялись так высоко, что весь лоб капитана состоял из глубоких морщин. — Я вижу, вы с напарником поладили. Если можно так сказать. — Напарником? — Гэвин подозрительно поднял одну бровь, повернувшись к Ричарду. — Да, Гэвин. Я хотел тебе сказать… — Рид схватил его за локоть и потащил в архив, наплевал на, мягко говоря, пораженного Фаулера. У Джеффри, кстати, слов совсем не осталось. Даже если они никуда не пошли бы, он ничего бы им больше не сказал, а лишь вернулся бы в кабинет, залечивая моральную травму от увиденного. Чем он, собственно, и занялся. — И как это понимать? — он сложил руки на груди, чувствуя обиду и ярость. Он был так рад его видеть, его аж трясло. Но ему требовались объяснения. Мужчина прислонился спиной к стене, пристально глядя на своего новоиспеченного, как сраный пирожок, напарника. — Гэвин, я правда хотел сказать сразу, — он был напряжен. — Почему тогда не сказал сразу? — Все пошло не так, как я планировал, — выпалил андроид. — Я пошел за тобой в бар, чтобы наладить дружеские отношения. Чтобы узнать друг друга, — он запнулся, опуская глаза в пол, как нашкодивший ребенок. — И что же пошло не так? — детектив нахмурился. — Я увидел тебя, Гэвин. И захотел узнать. Не ради работы, просто потому что это ты. И чем больше я узнавал тебя настоящего, а не твое безликое, сухое личное дело, тем больше начинал чувствовать. Ты знаешь, каково это было, видеть все твои реакции и вдруг понять, что я — их причина? Я понятия не имел, что мне с этим делать! Рид едва дышал, вся его злость улетучилась куда-то. Он погрузился на дно этого бескрайнего океана. Он смотрел на смущенное лицо Ричарда, тараторящего о своих системных ошибках, о том, что он, мать его, лучший андроид, присланный Киберлайф, самую малость двинулся из-за Гэвина, гребанного, Рида. — У меня никогда не было таких сбоев в системе. Хах, я думал, что вообще не буду знать, что такое чувства! Я считал себя циником, холодным прагматиком. Я смеялся над всеми этими романтическими сказочками, которые рассказывал Коннор. Но нет, появился Гэвин и пожалуйста! Черт, да ты покалечил мне психику, я теперь инвалид, доволен? Рид подошел к нему и заткнул его поцелуем. — Я тоже люблю тебя, Рич. Или лучше сказать, напарник? — он усмехнулся, поправляя его прическу. — Но во всем этом определенно есть один жирный плюс: теперь тебе от меня точно никуда не деться. — Я никуда и не денусь, — Ричард улыбнулся, наклонив голову к плечу. И они вместе пошли спасать мир от преступности.

***

— Привет всем ксенофилам, — звонко засмеялась Тина, возникая на экране компьютера. — И тебе не хворать, старая ты манда, — Гэвин рассмеялся. Он был очень рад, наконец-то, ее увидеть, даже через экран. Ричард удивленно выглянул из кухни, поражаясь их взаимной любезности. Он покачал головой и скрылся в комнате. — Что-то ты больно хорошо выглядишь, подтяжку лица сделал, что ли? — Нет, подружка, всего лишь ежедневный секс и маски из сладких поцелуев, — он похлопал глазами, строя из себя манерную девицу. — Фу, ты стал таким приторно сладким, — она счастливо улыбнулась ему. — Я так за тебя рада. В это время Ричард в очередной рубашке Гэвина выплыл из кухни, держа в руках чашку кофе для детектива. Он подошел к сидящему за компьютером Риду и обнял его со спины, ставя перед ним дымящийся напиток. Андроид поцеловал его в щеку и посмотрел в экран. — Привет, Тина, — он искренне улыбнулся. — О боже, вот ты какой, Ричард, — ее лицо вытянулось от удивления. — Ах ты сукин сын, Гэвин! Ее тряхнуло от восторга. Она бесконечно гордилась другом и всем сердцем была за него счастлива. — Гэвин что-то про меня рассказывал? — он хитро ухмыльнулся, опустив взгляд на партнера. — Как неожиданно. — Ой, да завались, — Рид поднял на него сияющие глаза, смеясь. — Так, чтобы оба были через неделю у меня, — она указала на их сладкую парочку пальцем. — Мы выбрали белый цвет. Если ты наденешь свой уродливый галстук в полоску, я тебя прикончу, Рид, честное слово. — Да ты, блядь, прикалываешься, — пораженно уставился на нее детектив. — Как без моего любимого галстука? — Ты невыносим, Гэвин. Эй, Ричард, я поручаю все тебе, как мозгу ваших отношений. Рид завозмущался, начал спорить об их ролях. Андроид смеялся, чувствуя себя там, где он должен быть, с тем, с кем должен быть. Они оба были на свадьбе Тины в одинаковых белых костюмах. Букет поймал Ричард на зависть всем другим гостям. Хотя когда они увидели его светящиеся искренним счастьем лицо, то не смогли сдержать аплодисментов. Гэвин смущенно посмотрел на него и поцеловал андроида, улыбаясь. Он чувствовал себя дома. Они оба были дома.