Пока он спит

— М.. Зеницу..       Из маленькой подвальной комнатки в поместье Бабочки, в самом дальнем крыле и самом пыльном коридоре раздавались тихие полустоны, которые можно было услышать лишь человеку с чутким слухом. — Аа-ах, да...       Совсем тихо, еле-еле слышался некий непонятный шорох, будто частое трение одежды в скупе с каким-то влажным звуком, который было проблематично расслышать из-за частого дыхания. Можно было подумать, что там в тихую трахается какая-нибудь парочка: больной мечник с здешней истребительницей или уборщица с каким-то местным извращенцем. Но правда оказалась куда проще и смехотворнее, чем могло показаться сначала. — Мм-гх... Мой... Мой.. Ты мой!       Да, там был юный охотник с карточными серьгами и он был там совсем один, без партнёрши. И, видимо, дрочил он явно не на девушку. Кто бы мог подмуть, что Танджиро отодвинет Канао на второй план? Залившись в очередном хриплом стоне Камадо кончил себе на ладонь, при этом быстро стирая первым попавшимся полотенцем липкое семя.       Уже в который раз он в беспамятстве вырисовывает похабный образ своего друга, а по совместительству будущего жениха своей сестры у себя в голове, при этом бесстыдно возбуждаясь, вновь и вновь коря себя за этот грех. Совсем скоро, да. Совсем скоро у Зеницу и Незуко состоится свадьба. Не прошло и пяти лет с тех пор, как Танджиро повстречал любовь всей своей жизни: плачущую и кричащую в мольбах у ног прохожей девушки, которую он так отчаянно пытался поженить на себе. Ещё с того дня алоглазый истребитель начал ощущать что-то особенное к нему, что-то доселе неизведанное и пугающе загадочное. Возбуждение к Зеницу он почувствовал спустя пару недель после их знакомства. Не веря своим ощущениям, задыхаясь от эйфории и примитивных пошлых мыслей он кончил почти сразу с помощью собственной стимуляции. После этого он пытался оставшуюся часть дороги не смотреть в сторону блондина. Подобное ребячество продолжалось от битве к битве, любовь к грозовому мечнику всё сильнее и сильнее вскруживала голову, не давая здраво мыслить и правильно поддерживать полную концентрацию дыхания. Да, возможно, Танджиро захотел в скором времени признаться Зеницу в своих чувствах. И, да, возможно, он хотел завершить своё признание жарким сексом, мечту о котором он лелеял свою душу уже вот на протяжении нескольких лет. Но внезапно, именно в тот день, в день, когда он набрался смелости и со всей теплотой своих чувств хотел растаять в сладких речах признания перед Зеницу, виновник торжества встал на одно колено перед Незуко, произнеся заветную фразу своим дрожащим от волнения голоском. В тот день мир Танджиро пошёл по швам, а сам он просто заткнул в себе поток чувств, ещё сильнее после того дня начав вырисовывать из своего друга образ раскрепощенного ангела, которого он так хотел вжать в постель и заполнить своим семенем, что сил не оставалось смотреть на это смазливое личико в реальности.

***

      На больничной койке оба охотника оказались в результате не совсем удачно сложившихся обстоятельств. У Камадо были вновь сломаны рёбра и сильно были изувечены некоторые части тела, а у Агацумы пострадала голова от тяжёлого падения. Всё случилось на их общей миссии, там не было Иноске, который в то время отправился на другое задание. Прибывали друзья там уже недели три: вскоре их должны были отпустить с лёгкими осложнениями, которые не будут мешать в бою. У Зеницу в последние дни начала сильно болеть голова, в следствии чего ему вкололи сильное обезбаливающее, из-за которого он довольно крепко уснул на продолжительный срок. Шинобу сказала, что таков эффект лекарства, зато после пробуждения можно сразу будет пойти на миссию.       Танджиро и Зеницу лежали в самом дальнем крыле поместья, причём в такой довольно просторной больничной палате были только они вдвоём. Тогда была глубокая летняя ночь. Танджиро всё ворочился на своей кровати в попытках уснуть, то и дело нервно вздыхая, вставая с матраса и взбивая подушку. Зеницу же мирно посапывал под действием лекарства, при этом ничего не осязая и не слыша. Иступленным взглядом Камадо случайно уставился на своего друга. Руки от чего-то задрожали, а глаз начал нервно подёргиваться. Лунный свет ореолом падал на спящее тело, делая резкий контраст между тьмой и светом. Золотистые локоны отдавали лёгкой синевой, а на свете словно мерцали белыми искрами, что выглядило довольно эстетично и ублажало глаз. Безупречное, миловидное спокойное личико было прикрыто всё той же тенью, на нос и уголок щёк падал резкий лунный свет, который оставлял яркие рефлексы. Что-то кольнуло Танджиро где-то под сердцем, когда у него в голове проскочила резкая безумная мысль. Он сразу её отогнал, пленясь видом этих желанных закусанных губ. Вновь встав с кровати шатен немного помедлил, долго и мучительно смотря на объект своих тайных желаний. И вдруг внутри вновь что-то вздрогнуло. Что-то пошатнулось, словно сцепилось с поводка. Почему бы и нет? Почему бы и не поцеловать его? Не потрогать его пшеничных волос? Не огладить его ноги и руки? Ведь возможно это был единственный подвернувшийся юноше случай, когда все обстоятельства сошлись в его пользу. Камадо, весь дрожа, аккуратно залез на кровать Зеницу, нависнув над ним и соответственно над его лицом. Почему-то воздух словно насильно выдавливался из лёгких, и он с трудом мог дышать. Впервые. Впервые Танджиро находится так близко к лицу своего любимого. Последний же мирно спал, тихо посапывая и, сам того не осознавая, сильно соблазняя своего лучшего друга. Шатен с тремором в руках провёл пальцами по шершавым губам Агацумы, до сих пор не веря в реальность происходящего. — Ты... Ты очень милый, Зеницу. —Тихо прошептал Камадо, при этом печально улыбаясь человеку под собой.       Закончив с разглядыванием своего возлюбленного, парень боязливо и очень неумело прильнул к чужим губам, почти сразу отстранившись. И этого мимолетного поцелуя хватило, чтобы сердце мечника чуть не вылетело из грудной клетки. Танджиро прекрасно понимал что сейчас за глупость творит. Он понимал, что его сестра никогда не должна узнать о том, что он хочет сделать с её будущим женихом. Абсолютно нулевая реакция Зеницу на краткий поцелуй словно продолжила срывать с Камадо заржавевшие оковы, что так долго сдерживали его от своих же желаний. Он вновь поцеловал Агацуму: на этот раз проталкивая язык сквозь мягкие губы возлюбленного. Танджиро начал бесцеремонно оглаживать им зубы, нёбо, сам язык спящего. Шатен ни на секунду не смыкал глаз, рассматривая золотистые ресницы своего очаровательного друга. Спустя секунд десять внизу начало что-то резко покалывать, поэтому парень неуверенно засунул руку за резинку пижамных штанов. Судорожно надрачивая себе и почти беспрерывно целуя Зеницу в засос, Камадо в тоже время осуществлял свою давнюю мечту. Нехотя оторвавшись от сладостных и таких желанных губ, Танджиро начал покрывать невесомыми поцелуями шею и ключицу друга, в трепете растёгивая свободной рукой его ночную рубашку. Хаотично проведя языком по грудной клетке блондина, Камадо дёргано кончил себе на руку, испачкав внутреннюю сторону своих пижамных штанов и белую простыню. Запыхаясь и медленно пытаясь привести дыхание в норму, он с животной дикостью стянул штаны со своего друга. Танджиро всегда хотел побыть на месте своей сестрёнки, поэтому без лишнего трёпа провёл рукой по инстинктивно вставшему члену Агацумы, второй рукой вновь неуверенно подхватывая своё достоинство. Чуть наклонившись, Камадо медленно провёл язычком по всей длинне: от яиц до самого кончика члена, при этом остановившись на анусе, вобрав немного в рот. Всё время своего действа он, томно прикрыв глаза, смотрел на абсолютно спокойное лицо Зеницу. Которое, кстати, даже немного подбешивало. Ему хотелось, чтобы блондин сейчас приглушённо и сладко стонал, при этом прошёптывая его имя и прося о большем. Он представил как Зеницу неловко толкается ему в рот, при этом захлёбываясь в мимолётном наслаждении и любви к Камадо. Из-за подобных мыслей шатен тихо прошипел, продолжая делать язычком круговые движения вокруг бордовой головки. Спустя некоторое время парень вобрал глубже, начиная активно двигать головой вверх-вниз, при этом совершая аналогичные действия со своим членом, но только дрожащей ладонью. Подхватив свободной рукой спящего за одно из бёдер, Камадо чуть не запихнул агрегат возлюбленного себе по самые гланды. Немного откашлявшись, он вновь принялся сосать своему любимому, попутно готовясь ко вновь подступавшей эрекции. Всё шло идеально. Танджиро получал невероятный кайф дроча во время отсоса Зеницу, словно сейчас воплощался его самый заветный сон в реальность. Хотелось прочувствовать Агацуму полностью, завладеть этим хрупким тельцем без остатка и без каких-либо сожалений грубо трахать его до потери пульса. Хотелось до отказа заполнить его спермой, слушая пошлые стоны и мольбы блондина выебать его в ещё нескольких позах. Хотелось видеть его содрагающиеся тело на полу, которое было бы всё запятнано вязкой жидкостью, а сам выдыхающийся Агацума бы тихо скулил от удовольствия. Но тут мысли Танджиро прервал резкий, режущий гладкую тишину, всхлип. Ранее неподвижные тёплые ножки начали трястись, а рот Камадо наполнился горячим семенем. Сглотнув белую жидкость и медленно отстранившись от чужого члена, шатен чуть не провалился сквозь землю. — Т-танджиро?.. Мм... Что ты д-делаешь?       Камадо с большим трудом выглянул из-под тонких дрожащих ног, посмотрев прямо в заслезившиеся глаза Зеницу. Он ожидал увидеть в них отвращение, уже готовился услышать резкий запах призрения, а после и вовсе смотреть как его бывший друг с криками выбегает из палаты. Голова будто налилась свинцом, тело полностью онемело и застыло в одном положении. Но вглядевшись в раскрасневшееся лицо Агацумы, Танджиро будто бросило под горячий кипяток. Он часто дышал, явно возбудившись и, боже, скорее всего, желая большего. Мысли о возможных желаниях друга заставляли сходить с ума. Зеницу смотрел прямо в глаза Танджиро и явно не со злобой. В них было что-то другое. Что-то, что шатен явно не замечал ранее. Что-то тягучее и непонятное растворилось в медовых глазах. Спустя несколько секунд обоняние вновь стало работать исправно. И запах, что он почуял от Зеницу, был не саморазумеющимся отвращением или призрением. Явно чувствовалось искреннее недоумение, некое чувство лёгкой эйфории после только что накатившего оргазма, и, несомненно, еле уловимо, но слышалось предвкушение. Закусанные губы блондина вдруг вновь заговорили. — П-пожалуйста, Танджиро... — он заслонил лицо дрожащими руками. — Зеницу, я... Прости. Да, я пойму, если теб- — Я хочу...       Проскулив это, Зеницу заставил тело Танджиро двигаться после минутного оцепенения. Он неуверенно привстал, всё ещё придерживая бёдра своего возлюбленного у себя на ногах. — Хочешь? — Я...       Сердце алоглазого охотника пропустило несколько ударов, когда своими ножками блондин плотнее прижался к его телу. — Я хочу тебя, Танджиро...       Эта фраза словно перевернула прежний мир Камадо. Он очень медленно наклонился лицом к коленке Агацумы, начиная мягко исцеловывать белоснежную кожу. В это же время руками он оглаживал дрожащие бёдра любимого, при этом слегка царапая их ноготками. Спустя некоторое время шатен спустился ниже, продолжая целовать и оставлять незметные укусы на ляжках. Парень слегка дрожал от неторопливой нежности актива, тихо подтирая стекающие слёзы. Танджиро вдруг прервался, остранившись от сладкой кожи друга. Он немного подался вперёд, вновь нависая над заплаканным личиком. — Ты ведь сейчас изменяешь моей любимой сестрёнке со мной же, понимаешь?       Прошептав эту фразу, он прильнул к шейке блондина, оставив на бледной коже яркий засос. От неожиданного действия Зеницу впился ногтями в спину Танджиро, тихо промычав ему на ухо его же имя, ещё больше после этого смутившись. — За это я тебя накажу, и ты будешь ходить с моей меткой. Пусть все увидят, насколько ты испорчен.       После этих слов Агацума притянул обеими руками лицо Камадо к своему, утянув последнего в страстный поцелуй. Оба язычка двигались в унисон, словно были созданы друг для друга. Одной рукой шатен нащупал затвердевший сосок блондина и тут же скрутил, заставляя его простонать в засохшие губы. Через несколько секунд Танджиро почувствовал как к его животу прижался чужой член, обильно пачкая смазкой шрамированную кожу. Не отстраняясь, блондин попытался прикоснуться к своему достоинству, но Камадо резко перехватил его руки, стальной хваткой держа их над головой пассива. Оставив чужие губы, он ехидно ухмыльнулся недоумевающему выражению на лице друга. — Только я могу сделать тебе приятно.       Не отпуская чужих рук, Камадо свободной ладонью провёл по возбуждённому органу своего возлюбленного, заставляя того сдавленно выдыхать раскалённый воздух. Почувствовав собственный стояк, Танджиро прислонил к губам пассива два пальца. Озвучивать просьбу не пришлось: юноша робко начал лизать кончики пальцев актива, при этом стараясь не смотреть ему в глаза, продолжая покорно обсасывать фаланги. Когда актив вдоволь насмотрелся на свою пассию, он мягко отстранил руку от его рта и приложил её к девственной дырочке. — П-подожди, — Зеницу попытался остановить его руками, но они всё ещё были крепко зажаты над его головой. — я хочу б-без разработки...       Камадо приятно удивила подобная решительность Агацумы. Он свободной рукой закинул одну из его ног себе на плечо, наслаждаясь безыходностью и скулёжной жалостью блондина. — Любишь погрубее? — С этими словами Танджиро резко вошёл, заставляя пассива содрагнуться и сдержанно застонать.       В Зеницу было до боли туго и горячо: шатен рывками начал входить в него, при этом тяжело дыша и смотря прямо в заплаканные медовые глаза. Из головки принимающего предательски вытекало много смазки, что ещё сильнее сковывало блондина. Он рефлекторно дёргался навстречу грубым толчкам, активно насаживаясь и ещё больше сжимая член Камадо внутри. Резкая боль быстро сменилась на кайф, который Зеницу ловил от каждого движения своего друга. Хотелось начать надрачивать себе, но руки были с силой вдавлены в поверхность подушки, без возможности их разомкнуть. Из-за сильного желания Агацуму волнами начало пробивать болезненным наслаждением, что заставляло громче стонать и мычать. Танджиро сильно заводила любая реакция Зеницу на его действия. Наклонившись, он вошёл почти максимально глубоко, при этом попав прямо в простату своей пассии. Начав грубо вдалбливаться в заветную точку, Танджиро также задевал своим телом достоинство любимого, что заставляло его почти кричать в купе со всем остальным. Камадо довольно глубоко прокусил плечо Агацумы, после чего тут же слизал вытекающую алую жидкость. Подобное действие заставило блондина вскрикнуть, и из его глаз вновь хлынули слёзы. Оба парня активно двигались навстречу, откровенно ловя кайф и наслаждаясь друг другом. Камадо расцепил запястья Зеницу, прихватывая уже свободной рукой его личико и вновь целуя, в это же время всё сильнее втрахивая его хлипкое тельце в матрас. Блондин судорожно просунул руку между их влажными телами, начиная дёргано дрочить в такт движениям актива. Толчки становились всё грубее, член входил по самые яица и выходил чуть ли не полностью каждый раз, что было понятно по звонким шлепкам. Зеницу окончательно отдался власти Камадо, начав развратно и без тормозов стонать, выкрикивая его имя и слова о любви. — Аа-ах! Я люблю тебя, Танджиро, люблю!       Крики и звуки скрипучей кровати разносились по всей палате, и как всё-таки хорошо что Танджиро трахает Зеницу в самом дальнем крыле и может в полной мере насладиться его пошлыми стонами.       Спустя ещё несколько проникновенных толчков Камадо дёрнулся и обильно излился внутрь своей пассии, заполняя его своим семенем почти до самых краёв. Зеницу кончил почти сразу после него, запачкав торс обоих вязкой жидкостью. Шатен ещё парочку раз медленно вогнал член до самого конца, удовлетворяясь запыханным и чертовски сексуальным видом своего возлюбленного. Выйдя из разгорячённой дырочки, Камадо с уставшей улыбкой наблюдал за тем, как из неё вытекает его сперма. Он вновь наклонился над Зеницу, нежно целуя его и проводя пальцами по кровоточащим укусам. — Если ты так долго хотел меня, почему ушёл к Незуко? — Совершенно спокойно спросил шатен, ложась рядом с Зеницу, при этом слегка приобняв его за талию.       Блондин секундно колебался от неожиданного вопроса. — Я... Я люблю тебя по-другому. Незуко для меня к-как девушка, с которой я-я бы хотел провести всю с-свою жизнь, но ты... — Агацума смущённо положил голову на грудь Камадо, обнимая его за плечи и вслушиваясь в приглушённые стуки чужого сердца.       Танджиро ничего не ответил: зарывшись носом в пшеничные локоны он томно прикрыл глаза, наслаждаясь сладким запахом персика. Спустя некоторое время тишины он почувствовал скованное трение о своё тело. Вопросительно взглянув на Зеницу, он вновь увидел искру возбуждения. Агацуме не пришлось ничего говорить, Камадо тут же утянул блондина в глубокий поцелуй, готовясь к новому раунду.

***

      После той бессонной ночи, как и должно было произойти, состоялась женидьба Зеницу с Незуко. Пара была искренне счастлива, это Камадо определил по их запаху. С тех пор, когда оба охотника вместе выбирались на общие миссии или просто могли провести время вдвоём, они вновь и вновь бесстыдно наслаждались телами друг друга. Участь любовника настигла Танджиро безвозвратно и он, смирившись со своей судьбой, в очередной раз тянул Агацуму за волосы в порыве страсти, грубо вдалбливаясь в свою безответную любовь.