Закрытый город

Я прихожу в себя от сильной, но все же не такой сногсшибательной и сознаниеотключательной боли. Снова меня окружают тошнотворно белые стены лазарета. Я тянусь к источнику боли, но чьи –то холодные руки перехватывают мои, и мягко отводят их. –Тише, не трогай! –я слышу голос Кейна. Он отличается от всего, что я когда –либо слышала от него. Мягкий, заботливый, обеспокоенный. Все это кажется мне неестественным, и я начинаю ерзать на постели, но вскрикиваю от боли и замираю как статуя. –Ты потеряла много крови, –спокойно говорит Кейн. –Спасибо, что напомнили, –прохрипела я. –Не за что, –Кейн снова надел маску бесчувственной скотины. Теперь он казался нормальным. –Чем могу помочь? –Зачем так официально? –Как же иначе? –Ты могла быть ко мне чуточку добрее. –Не могу, –выдавила я. –От чего же? –Вам это и так известно, но я могу уточнить, –я чувствовала как к горлу подступает жёлчь, и как трудно дышать. Каждый вдох давался с трудом и болью. –Уточни! –показалось, что Кейн был уязвлен. –Вы отдали приказ о депортации моих родителей и брата, отдали приказ о их расстреле, хотели убить меня, грозились, как вы сказали, "овладеть мной на холодном полу", так что я не могу быть к вам добрее! Кейн смотрел на меня широко раскрыв глаза. –Да, в душевой я был не прав, но к смерти твоей семьи я не имею отношения! –А кто имеет? Не сама ли я их расстреляла? –слова с трудом выходил, наверно, если бы я могла, то ударила бы Кейна. –Меня не было в то время в городе. Я был с дипломатической миссией в на другом конце планеты! –Этого я не узнаю, и родителей это мне не вернет. На приказе была ваша печать и ваша подпись. – Я в этом не участвовал! –крикнул Кейн и порывисто встал со стула, –ты мне не веришь? –Нет, –тихо ответила я, –мою семью это не вернет, и жизнь моя лучше не станет. –Мне жаль что так вышло, и я проведу внутреннее расследование. –Не надо, господин Кейн, –гордо ответила я. –Я сам решу, –огрызнулся монарх. –Вы не обязаны, – не хочу быть ему обязанной. –Обязан, это дело подсудное, если на документе стояла моя печать и подпись, в то время, когда я их не ставил. Твои родители заслужили смерти или заключения как бунтовщики, но приказ отдал не я. Что касается приказа убить тебя, то это было сказано на эмоциях. Позднее мы с капитаном Голдом заключили соглашение по поводу твоего пребывания тут. Я потрясенно молчала. Мне казалось, что весь мой мир, который строился на ненависти к Кейну. Что если он говорил правду, и действительно не имеет отношения к смерти моей семьи. Все что есть у меня это чьи –то домыслы и голословные утверждения, но мне почему –то хотелось, чтобы Кейн говорил правду и действительно был не при чем. –Ты считаешь меня монстром, чудовищем, я не хочу чтобы ты так думала, –отвернувшись от меня сказал Кейн. –Зачем это вам? Вас ненавидит весь город, что до меня, обычной девушки с окраины? Я для вас никто, – прохрипела я. –Это не так, – Кейн повернулся в профиль, и на фоне белых отштукатуренных стен выделялся словно написанный кистью художника. Больше не говоря ни слова, он вышел из лазарета, тихо прикрыв за собой дверь. Я лежала, словно забыв про боль, пыталась переварить услышанное, но большая доза обезболивающего не давала мне это сделать, мысли путались, глаза сами собой слипались. Цепляясь за остатки реальности, я пыталась вообразить, во что превратилась моя жизнь. Я жила не легко, но спокойно. Мои родители не были мертвы, я думала, что они здоровы и нашли лучшую жизнь. Но весь мой мир рухнул, рассыпался и растаял как снег. Я была на грани жизни и смерти, почувствовала сильную привязанность к кому–то кроме моей семьи и Кайла. Испытала те эмоции и чувства, которые как думала не смогу испытать. Все это произошло в такой короткий период времени, и времени осмыслить сложившуюся ситуацию, не было. Отнять и забыть, потом уже не смогу остановиться, стану тем винтиком, в машине тоталитарного режима. Но прошлое задание показало, что я не такая уж уникальная, не такая исключительно правильная. Я без колебания сломала руку и возможно ногу тому человеку на складе. Да, возможно он и был бандитом, готовил динамит, но беда не в том кем он был, а кем становлюсь я. Будь у меня оружие, возможно я бы выстрелила, и тогда точно все бы рухнуло. Могу ли я допустить, что Кейн говорит правду? Трудно признать это, но я хочу чтобы это было так. Но тогда у меня не будет личных причин ненавидеть его, и он начнет мне нравится. Нет! Только не это! Этого не слаучится. Я крепко зажмурилась и постаралась не думать о Кейне. Более противоречивой и непонятной фигуры я в жизни не встречала. –Вайолет? –послышался теплый и родной голос Дрейка. –Ммм? –я тянула время и пыталась унять дрожи в голосе. –Как ты себя чувствуешь? –спросил Дрейк, касаясь моей руки. –Вроде жива, –я с трудом открыла глаза. –Я очень зол, –голос его оставался мягким, но я чувствовала что он на грани. –Знаю, –я закрыла глаза. Дрейк искал мой взгляд, а я была не готова выдержать его. –Ты позволила тебя подстрелить! – Дрейк повысил голос, и внутри у меня все сжалось. –Знаю, –тихо ответила я, знала, что Дрейк прав. –Ты могла умереть! –Я в курсе. –Ты… –Хватит, –устало сказала я, –кажется, я поплатилась за свою ошибку. –Я думал, что потерял тебя, –успокоившись, Дрейк коснулся губами моего лба. Мягкие губы, всегда теплые руки. Дрейк весь был словно соткан из уюта, спокойствия, нежности, страсти, с начинкой из силы, храбрости и решимости. Пьянящая смесь, которая притягивала меня к нему, как слабого тянет к сильному. Это происходит инстинктивно, и рядом с ним я могу расслабиться и забыть обо всем, что происходит в наших жизнях. Это спокойствие много стоит, если не всего. Наши пальцы переплелись, и мне казалось, что сила и энергия перетекает от него ко мне, и я начинаю чувствовать себя лучше. Он мой источник жизненной силы. Я смотрю в его глаза, они как бездонный океан, хранящий тайны, загадки и опасности, и в то же время спокойный и умиротворяющий. Пьянящая смесь возбуждения и страсти заставляет сердце колотиться и рваться из груди. С того дня, когда я узнала о смерти моей семьи, у меня не было времени побыть наедине со своим горем. Динамичность происходящих вслед за этим событий если не вытеснила, то сильно притупила боль утраты. Все чаще и чаще перед моими глазами вставала картина из уже далекого прошлого. Мы с братом в гостиной играем в шахматы, а мама с папой наши болельщики. Они то напряженно следили за нашими рокировками, то громко нас подбадривали. Игра почти никогда не доходила до конца, потому что мы с братом начинали дурачиться. Он был моей частью. Его звали Пенни. Да... Сейчас, больше всего на свете я боюсь, что их лица сотрутся из моей памяти, и лишь старые фото будут напоминать о том, что они были. Самое страшное, что система не щадит никого, и ты либо в ней, либо против, а с теми, кто против у власти разговор короткий. До меня дошло, что винить надо не Кейна, а систему. Пусть он и монарх, но такой же заложник тех норм и устоев, которые сложились задолго до нашего появления на свет. Он должен подчиняться ей, быть тем кем должен быть. Жестоким ублюдком, способным отдать приказ об убийстве. Таков он, таков его отец, и вся монархия. Система не вернет мне семью, но она дала мне новую жизнь, человека, который всей душой за меня, но самое главное, что оно мне дала – это шанс. Шанс если не развалить, то хотя бы пошатнуть ее. Родители пытались сделать это снаружи, я попробую изнутри. Знаю, что еще не раз буду наказана, избита, а может и убита, но это несомненно стоит попытки. Почему? Просто потому, что не должно быть произвола, казней, комендантского часа, наказаний за то, что ты косо смотришь, или просто оказалась не в то время не в том месте. Я не хочу возглавлять открытое сопротивление, но тайно и скрытно, изнутри попытаться хоть что –то изменить в этом городе, иначе смерть моей семьи была напрасной, и я не заслуживаю жить. Мне кажется, что целеполагание – самая, что ни на есть движущая сила. Не иметь цели в жизни, ни к чему не стремиться, просто быть, и жить сегодняшним днем большая ошибка. Пусть цель будет маленькая, но четкая, и за ней последуют большие, грандиозные. Так и только так возможно развитие личности. Оставаться овощем, плывущим по течению я не хочу, и пока живу, буду пытаться что –то изменить. Я попробовала жить, подчиняясь приказам, и мне не понравилось. Не иметь свободы выбора, шанса на ошибку очень жестоко.