Утро нельзя предотвратить.

Что-то всё-таки должно было произойти. То, что мы не сможем удержать, даже если появится сильное желание, это нельзя было предотвратить. Например, утро. Эти яркие лучи, проникающие в комнату, пробуждая тебя. Они заставляют глаза жмурится от яркости. Это и не любил Достоевский, когда просыпался за своим рабочим столом, который был засыпан бумагами, или на своей тёплой кровати. Стоит ли говорить, что он ненавидит утро? Вставать именно в это время суток для него сущий ад на земле. Однако эти неприятные ощущения разбавляют ежедневные постукивания в дверь. Такие тихие, аккуратные. А после них доноситься сладкий, плавный и спокойный голос его покорного слуги. Этот голос как-то заставлял расслабиться, даже если ситуация критична. Но ежедневные одинаково повторяющиеся повадки слуги Фёдора не заставляли вводить самого <<дьявола>> в тоску от этого не разнообразия. Даже наоборот. Они расслабляли его, заставляли чувствовать некий комфорт, когда эти тонкие руки проводили ему по плечам, когда Фёдор был напряжен; когда его слуга плавными движениями подливает кипятка в кружку с лавандой или ромашкой. Вновь раздаётся тихий стук в дверь, а после и сладкий, плавный голос слуги. <<—Господин, Вы проснулись?>> В таких случаях Фёдор незаметно делал на лице полуулыбку, а потом прикрывал глаза, произнося короткое <<угу>>. И вот, вновь перед ним его верный подчинённый, который на этот раз держал в руке поднос с кружкой ароматного чая, от которого даже голова шла кругом. Кажется, в этом образе всё идеально, но мешает одно: Несчастья и того же горя нету в его лице, в глазах и душе также от этого чувства ничего не осталось. Только счастье, которое не менее, чем иллюзия или пустое чувство. Счастье никогда не будет полноценным, а подруга несчастье будет с тобой до конца твоей жизни. Но Фёдор вновь пропускает эту тему, смотря на лицо своего слуги. Это лицо было всегда с улыбкой на лице, по крайней мере, пока он был рядом со своим хозяином. Его серо-голубые глаза всегда изображают хитрый прищур. Фёдор вновь и вновь берет у него кружку чая, отпивая чуток, а потом, поставив фарфоровое изделие на маленькую тарелочку, брал руку подчинённого, поглаживая, а потом смотря ему в глаза, произносит: <<Как всегда чудесно, Иван.>>