Сборник зарисовок по MLP

      — Во втором веке… то есть третьем, если по общему счёту, жил некий купец. Я знаю его имя, но не хочу, чтобы оно звучало. Не сто́ит оно того. Пусть будет Жлобстер Быдль — оно и суть хорошо отражает, и с настоящим именем созвучно. И вот однажды этот Быдль нанял одного пегаса по имени Рэйнбрингер… а это имя настоящее, если что. Обычное дело, доставить бумаги потенциальному компаньону для заключения договора.       Тот Рэйнбрингер даже ни в одной курьерской компании не работал, просто был хороший летун и честный парень. Как о нём в старой книге сказано, «похваляем был всеми». Взялся он те бумаги доставить, нормальная же работа. Полетел.       Вот летел он и по дороге увидел подступающий к деревне лесной пожар. Бросился помогать, конечно. В деревнях-то, сами знаете, обычно одни земные живут, тут на пожаре даже один пегас большое подспорье. Тучку дождевую хоть какую-то слепить, ветер в нужную сторону завернуть, чтобы пламя приостановить… ну, понятно. Потушили в итоге. Никто даже не пострадал, только пара домов на окраине обгорели снаружи. Ну, для земных-то новый бревенчатый дом поставить — тьфу, да и только, на пару дней работы, тем более лес рядом…       Одна беда: когда Рэйнбрингер помогать кинулся, сумку свою с бумагами он снял и в деревне бросил. И там её в процессе тушения… облили в общем. И не на один раз. Все бумаги в кашу превратились.       Ну, дело-то такое, что возразить нечего. Вернулся парень к нанимателю, доложился как есть. Дескать, форс-мажор, вот так оно получилось, готовьте новые бумаги, сразу унесу со всей наивозможной поспешностью… А тот как с дуба рухнул: мол, время-то прошло, выгода упущенная, то, сё… И в компенсацию денег с Рэйнбрингера потребовал, да изрядных.       Тут уж все охренели, включая того потенциального компаньона. Тот прямо сказал: мол, ты что, сбрендил? Пара дней всего лишних, щас всё перезаключим, это ж не просто так получилось, а вон ради чего! Нет, — упирается Жлобстер, — выгода упущенная, пусть компенсирует, да сверху ещё добавит, чтоб впредь неповадно было меня на бабки ставить!       Компаньон как это услышал, так договоры с ним заключать резко передумал. Мол, если кто из-за денег готов на чужие жизни наплевать, то я с ним ничего общего иметь не хочу, а то ведь он и на меня так наплевать может!       — И тогда этот Жлобстер, — проницательно поинтересовался Галлус, — ещё больше денег потребовал? Типа, ещё бо́льшую выгоду потерял?       — Точно. Ну, тут уже история огласку получила. Куча народу услышала и возмутилась. Собрали ему те деньги вскладчину… что-то компаньон дал, что-то деревенские передали, что-то ещё один богач внёс, у которого предки выходцами из той деревни были. Страховщики, что с курьерскими компаниями сотрудничали, тоже добавили, хоть парень от себя работал. Собрали, в общем, и перевели в банк, где Быдль счёт держал. Вот только в банке про этот случай тоже уже слышали.       — И что сделали?       — А очень просто поступили. Как Жлобстер к ним пришёл очередной раз, так вынесли на улицу здоровенную кучу денег и пояснили: счёт твой закрываем, вот тебе всё, что на нём лежало, со всеми неустойками, подавись. Больше с тобой никакие дела́ вести не желаем. Тут-то Быдль и кончился. И как купец, и как пони… Галлус, объясни остальным, что потом было.       — Почему я?       — Ты уже догадался, по глазам видно.       — По-моему, всё просто, — пожал плечами тот. — Допустим, я — это купец Жлобстер Быдль. Вот тут… — он показал лапой нечто высокое и округлое, — лежит на улице огромная куча денег. И вот ещё всякие прохожие стоя́т, — он обвёл широким жестом класс.       — Ну и?.. — заинтересовалась Сильверстрим.       — Что «и»? Деньги-то мои… но только до тех пор, пока я рядом с ними стою. А сто́ит отлучиться, и всю кучу народ моментально растащит, и кто же им помешает это сделать?       — Так утащить её к себе побыстрее!       — Как? Куча здоровенная, её небось впятером не унесёшь. Из банка её служащие в несколько приёмов вынесли, а тут кто нести согласится? Заплачу́ я ему за переноску двадцать-тридцать, много если полсотни бит — а вот если он тут останется, то после моей отлучки куда больше хапнет! Так?       — Именно. Не говоря уже о том, что нанимать нескольких носильщиков чревато: они же нагрузятся, а потом по пути разбегутся с ношей в разные стороны, и ищи-свищи их в одиночку. Помогать-то, опять же, никто не будет. Что, по-вашему, было дальше?       — Очевидно же, — махнул лапой Галлус. — Как до этого Быдля дошло, пришлось ему нагрузить на себя, сколько сам упереть смог, и убираться. Остальное пропало.       — Ну, всё-таки не пропало. Когда он ушёл, директор филиала всем собравшимся объяснил, что это такое тут было, и желающих взять из кучи деньги не нашлось. Вроде как нехорошее золотишко-то получалось, ну его нафиг. Занесли всё обратно и постепенно вернули жертвователям… в соответствующей пропорции. Для них одних те деньги чистыми были. Вот так.       — А этот Жлобстер?       — Через пару недель нашли его в лесу… вернее, тело его нашли.       — Ограбили, убили? — деловито спросила Смолдер. У остальных, кроме Галлуса, на физиономиях отразилось отвращение пополам с ужасом.       — Самое интересное, что нет. Всё получилось куда честнее и справедливее. Его те утащенные деньги сами погубили.       — Это как?       — Попёрся он с теми деньгами в другой город. В надежде, что там о нём ещё не знают. Шёл напрямик, всякими тропами, заходить в трактиры и деревни боялся… именно чтобы не ограбили и не убили. А ноша-то тяжёлая, вот силы и не рассчитал. Запнулся в лесу, и под своим перегрузом сломал заднюю ногу… причём плохо так сломал. Тут, конечно, уже не до денег стало — отстегнул всё с себя, попытался хоть до какого жилья дойти-доползти… а сил-то почти не оставалось, да и боль дикая. Так потом и нашли: вот сумки с золотом, вот след, где он полз. Ну и чуть поодаль тело.       — А дальше?       — Дальше вернули и это золото тем, кто пожертвовал. Ну, тело похоронили, конечно. А последователей у Жлобстера с тех пор что-то не находится. Такая вот басня с моралью.