Мой ангел убил себя

«I can be good, I can be true. You know, I dont love anyone, but I love you» «... Лети, мой ангел, и не возвращайся…»       Сегодня я сделаю то, о чем глубоко в душе мечтала сделать давно... Сегодня я убью себя...Убью... Убийство такое громкое слово. Самоубийство... Ужасное, но такое желанное действие. Существует множество способов самоубийств, болезненные, безболезненные, самые изощереные, но я выберу самый примитивный и простой, но такой завораживающий. Чувствовать, то как жизнь покидает тело, медленно иссекая, что может быть лучше, после всего того, через что я прошла? Отнять жизнь у самой себя я имею полное право, отнять жизнь у себя мне никто не запретил, ведь мне не ради чего жить.       Моя жизнь потеряла смысл ещё тогда, когда я оставила жизнь примитивной и превратилась в сумеречную охотницу. Моя жизнь потеряла смысл тогда, когда моя мать умерла. Когда мой лучший друг, благодаря мне, превратился в вампира и стал меня ненавидеть. Но окончательной точкой срыва стал Алек Лайтвуд. Тот человек, который умудрился сломать меня всего за месяц. Тот человек, которого я должна ненавидить, влюбил меня в себя. Я вновь прокручиваю наш разговор, те слова, которые он сказал мне буквально несколько часов назад, после того, как мы вернулись с миссии.

***

Алек тащит на своём плече своего парабатая, который страшно ранен демоном. Он попутно бросает гадости в адрес Фрей, ведь именно из-за неё Джейс бросился под лапы демона, защищая девушку. — Боже, примитивная от тебя одни проблемы, лучше бы ты никогда не появлялась в нашей жизни, — кинув в её адрес эти слова, он понёс блондина в медпункт. Кларисса выслушивала множество ругательств в свой адрес, но эти задели её за живое, очень сильно задели. В институте она пыталась найти поддержку, а нашла только боль, исходящую от главы института.

***

      – Лучше бы ты никогда не появлялась в нашей жизни, — прошептала девушка, вытирая обжигающие слезы. — Ну хорошо, Лайтвуд, я уйду из твоей жизни, раз и навсегда, но для начала ты должен знать о моих чувствах, хоть и после моей смерти.

***

– Алек! Ты опять довёл её! — девушка с притензиями вломилась в кабинет Лайтвуда-старшего. –Ммм? — Александр промычал, оторвав глаза от бумаг, он поднял на неё свои ореховые глаза. –Я тебе говорю, ты опять довел Клэри! — черноволосая вскинула руки и села перед братом. –Я знаю, — устало произнёс Алек, отложив бумаги, он зажал пальцами переносицу. –Твою… , Алек, когда ты уже перестанешь это делать, и наконец-то признаешься в своих чувствах! Я понимаю, счастье Джейса превыше всего, бла бла бла, и другая чушь, но я же вижу, как ты на неё смотришь! Как она на тебя смотрит! Вы созданы друг для друга, и никакой Джейс ей не нужен! О великие, Ангелы, пусть эти два идиоты уже наконец-то все поймут! — зло приговаривала Изи, эмоционально жестикулируя и смотря на брата. Она хоть и была младше его, но понимала намного больше в отношениях. Девушка уже не могла смотреть, как её брат и лучшая подруга мучаются от влюблённости, которую они испытавают друг к другу. — Ты пытаешься скрыться за маской ненависти к ней, хотя с самого первого её появления в институте неровно дышишь в её сторону! — Господи, Разиель, спаси меня, — прошептал Лайтвуд. –Ты меня вообще слушаешь, Алек?! — Изабель встала со своего места, поставив руки на стол, она грозно посмотрела на Александра. А когда Изабель зла, она хуже любого демона, даже высшего и самого кровожадного. –Слышу, слышу. Но, что ты хочешь от меня услышать, Изи? Что ты хочешь от меня? — Алек вскочил со своего места, подходя ближе к сестре. –Я хочу, Алек, чтобы ты сейчас же, в эту же секунду пошёл к ней и во всем признался, — девушка чуть прикрикнула. — И лучше не беси меня, ты знаешь, как я страшна в гневе, я либо тебя убью, либо что похуже. Девушка развернулась, вскинув своими прекрасными чёрным волосами, пошла к двери. –Сейчас же! — грозно сказала та, и вышла хлопнув дверью. –Боже, Разиель, за что мне это?       Парень глубоко вздохнул, он начал размышлять о том, что ему сказала девушка. А та была абсолютно права. Ему уже надоело скрываться за маской безразличия к рыжеволосой особе. Он и так долго это делал, доводил до слез, срывался, а потом раз за разом корил себя за это. Он каждый раз хотел прийти к ней, прижать её к груди, поцеловать и сказать, что все будет хорошо, но парень всячески боролся с этим чувством, с этими эмоциями. Ведь любовь — это химия, просто гормоны счастья, которые есть в каждом из нас, которые ударяют нам в голову, опьяняют. Любовь, словно наркотик. Но ведь от этого чувства можно избавиться? Раз это зависимость с нее стоит слезть, пока не стало слишком поздно, пока не стало слишком больно. Но с каждым днем он влюблялся в неё все больше и больше, в её прекрасные глаза цвета весенней зелени, рыжие волосы, цвета золотистой осени, в её мелодичный голос и заразительный смех, в её смелый характер, в её отвагу, в её рвение всем помочь, в её мелосердие, ему нравилось в ней абсолютно все, все без остатка. Но он не знал, что она к нему испытывает, Алек был уверен, что ей нравился Джейс, он нравился всем без исключения. Такой отважный, сильный и красивый парень, Алек на его фоне был словно тенью. Но не попробуешь, не узнаешь? –А стоит ли? — прошептал парень, все обдумывая, взвешивая все за и против, пока девушка набирала ванную воды, собираясь сделать решающий шаг, шаг в безду.

***

      Клэри набрала ванную тёплой воды, не снимая одежду та медленно опустилась. Вещи плотно прилегают и неприятно липнут к телу. Девушка все решила, либо сейчас, либо никогда. Она не может так дальше жить, хоть и прекрасно понимает, как будет плохо Джейсу, Люку, Иззи и даже Саймону, но охотница не может так больше жить, да может быть это эгоистично, неправильно, но может ли она, хоть раз в своей жизни решить все сама? Наверное да. Очень трудно жить, когда человека, которого ты любишь, ненавидит тебя всем сердцем, всеми фибрами его души. Именно эти чувства испытывает рыжеволосая, она знает об этом не по наслышке. Кларисса кладет письма рядом с ванной, письма, которые наполнены теми чувствами, словами, которые та не успела сказать при жизни. Которые побоялась сказать. Особенно Алеку Лайтвуду.       Фрей решительно берет в руки лезвие, которое лежит на краю раковину, не думая больше не о чем, сгибает левую руку в локте, к самой большой вене подставляет лезвие. Слезы катятся по щекам, пелена застилает глаза, сердце бешено колотится, но она должна это сделать. Фэйрчайлд так же решительно, но аккуратно, проводит лезвием по коже, вдоль вен, не очень глубоко, словно растягивая удовольствие. Боль сразу же охватывает тело и разум, но больший дискомфорт представляет не физическая боль, а душевная. Та боль, которую не возьмёт не один алкоголь, не одна настойка фей. Она доводит по половины, останавливаясь, красные капли падают в воду, разбиваясь об неё, окрашивая в кровавый, алый цвет. Это действительно завораживает, этот цвет такой насыщенный, такой прекрасный. Клэри берет лезвие в другую руку, крутит его и усмехается, думая " как я могла до такого докатится? Ещё два месяца назад все было нормально, у меня была семья, лучший друг, а все мои заботы были поступлением в институт, а сейчас… А сейчас я потеряла все, все силы, всю надежду, и поэтому сидя тут, я ни о чем не жалею. Может быть.". Девушка проделывает то же самое с другой рукой, оставляя её на бортике, наблюдая и слушая звуки капель крови, которые падают в воду. Звуки кажутся такими громкими, они затуманивают разум. Сквозь шум, рыжеволосая слышит настойчивые звуки, кто-то тарабанит в дверь, но теперь уже все равно. Абсолютно все равно. Сейчас все утихло, глаза постепенно закрываются, а девушка чувствует облегчение. Смутно она видит очертание человека и слышит родной голос: –Твою мать, Клэри, — это было последнее, что она услышила перед тем, как полностью отключиться, перед тем, как полностью погрузиться в темноту и упасть в черную бездну, наполненную мраком и болью.– Нет, нет, нет, Клэри только не отключайся.       Алек достает девушку из воды, которая смешалась с красным, смотрит на её глубокие порезы, на её раны.Он плотно прижимает её тело к своему, успокаивая себя и её. Несёт к её холодной постели, которая больше никогда не согреется её теплом. –Всё, моя маленькая, мой ангел, сейчас все будет хорошо, только не уходи, –со страхом в голосе и глазах произносит Алек, он не может, и не хочет верить, что её бездыханное тело сейчас лежит перед ним, не показывая никаких признаков жизни.Неужели это все из-за него? Ну конечно, из-за кого же ещё, именно он довёл её, довёл до точки срыва. Парень в один миг достает стило и наносит «иратце». Но оно не помогает.Уже ничего не поможет. Она мертва и пора это признать. «…Кровь на белых перьях, А я не попрощался, Мой ангел ты уходишь, А я не попрощался…»       Её взгляд был стеклянный, устремленный в пустоту. Парень закричал. Алек кричит из-за всех сил, непонимая зачем, он не в силах справится с той болью, с чувством потери, он кричит так громко, пронзительно, душераздирающе, понимая, что теперь он не справится с этим всепоглощаюшимся чувством, которое проникает в закоулки его души, съедая его изнутри. –Нет! Нет! Кларисса, ты должна жить, черт тебя подери, пожалуйста, открой свои прекрасные глазки, посмотри на меня, проошууу, — парень стоит на коленях, держа девушку за руку. Глаза режет от одного взгляда на её тело, а предательские слезы поступают к его глазам. На крик сбегаются сумеречные охотники, Изабель заходит в комнату и видит ужасную картину. –Что… Что здесь произошло?.. –с дрожью в голосе спрашивает охотница. Алек поднимает на неё свои ледяные глаза, наполненные отчаянием, болью и горем. Он опустошен, в одну секунду он потерял того, кого так отчаянно и безрассудно любил, ему потребовалось всего одна секунда, чтобы влюбиться и потерять её навсегда.Она умерла на его руках, на его совести.На его лице отражалась только одна эмоция — боль, и слезы, которые стекали по его лицу, обжигая его.Он сжал её тонкую, холодную руку, моля небесам, чтобы они вернули её, но даже им это не под силу. –Изи, я… Я пришёл, а она… Черт… Её руна не активируется… Я не смог спаси её, Изабель, это все из-за меня… Я потерял её раз и навсегда, на веки вечные, — сказал Лайтвуд, подняв на сестру свои глаза, полные ненависти к самому себе.       Он ненавидит себя каждой клеточкой своего тела. Невыносимая, ужасная боль терзает его душу. Такое чувство, будто сломали все кости, ребра, и оставили умирать, хотя нет. Это чувство ещё хуже. –Всё, хорошо, Алек, все будет хорошо, — смогла выдавить из себя девушка, вытирая обжигающие слезы и обнимая брата. — Ничего уже не будет хорошо, Изи, я убил её понимаешь! Я! Я! Это все из-за меня, я не хотел, я правда не хотел…- прокричал охотник, выпутываясь из объятий сестры.        Он быстрым шагом направился к месту преступления, в ту комнату, из которой он вынес ее пару минут назад. Слезы не переставали литься из глаз, он зашёл в ванну, закрыл дверь на защелку. Опустился на пол, зарылся своими ладонями в сальные волосы, на которых осталась кровь девушки. Парень глубоко вздохнул, его ореховые глаза блестели от слез. Он опустил голову вниз, закрыл ладонью свой приоткрывшийся рот с опущенными уголками губ, но это не помогло. По щекам прокатились новые слезы, оставляя влажный след. Слезы блестели на его густых, длинных ресницах, плена из слез закрывала глаза, из-за чего они становились ещё более стеклянными. Его лицо было бледным, а глаза тусклыми. Он открывает глаза и возле некогда белоснежной раковины видит конверты, маленькие листки бумаги. Он встаёт с пола, подходит к ним и трясущимися руками берет письма, их немного, и он видит его с надписью «Алек Лайтвуд». Бережно открывает конверт и видит красивый, аккуратный, каллиграфический подчерк, он сдерживает свои эмоции.

"Здравствуй, Алек. Если ты нашёл это письмо, значит я уже мертва. Как бы то не было, я умерла. Знаешь, я уже давно продумывала этот день, этот ответственный шаг в бездну, и видимо он случится совсем скоро. Знаешь, я не боюсь смерти, совсем не боюсь, я многого натерпелась за свою недолгую жизнь, уж это я точно вынесу. Ты наверное не знаешь, зачем я пишу тебе, я сама не знаю. Просто я подумала, что ты должен знать о моих чувствах к тебе, даже после моей смерти. Когда я увидела тебя впервые, моё сердце стало биться чаще, а пульс стал учищенный. Когда я посмотрела в твои ореховые глаза, в один миг утонула в них, она были такие таинственными, завораживающие, как и ты сам. Ты смог покорить моё сердце с первых минут, такое ещё никому не удавалось сделать, и знаешь, я даже счастлива, что смогла испытать такие чувства впервые в жизни, хоть и скрывалась за маской фальши и безразличия. Я видела, как ты относишься ко мне, к моими действиям, к моим словам. Я всячески старалась избавиться от этих мыслей о тебе, как-то старалась переключиться на Джейса, но ничего не получалось. С каждым днем я все больше и больше влюблялась в тебя, поэтому твои слова болью отражались в моем сердце, оставляя глубокие раны. Но, я рада, что испытала эти чувства, как бы то не было, я счастлива, что встретила тебя, Алек Лайтвуд. Я счастлива, что ты позволил мне влюбиться в тебя. Но я жалею лишь об одном, что я так и не почувствовала вкус твоих пухлых губ, что я не зарылась руками в твои чёрные волосы, цвета воронова крыла, не ощутила твои сильные руки на своей талии, да пожалуй, это единственное о чем я так сильно жалею, Алек. Знаешь, если бы у меня был выбор, я бы прошла через все это снова, и не стала бы ничего менять. Я бы хотела снова влюбиться в тебя, и прочувствовать все те эмоции вновь и вновь. Ты наверное задаешься вопрос, зачем же я это сделала? Я просто устала от всего, я честно устала от этого мира, я прошу простить меня за все, может быть я эгоистка, не спорю. Но я не смогла так больше жить, я прошу понять меня и простить. Я хочу сказать тебе напоследок то, что я буду всегда любить тебя, если после смерти есть жизнь, я все равно буду любить тебя, всегда, навеки вечная моя любовь к тебе, Алек Лайтвуд. А ещё прошу, береги всех ребят и береги себя, ты достоин счастья. С великой любовью, твоя примитивная, Клэри "       Слёзы с новой льются из глаз Алека, боль охватывает его ещё сильнее. Она любила его. Л ю б и л а. А он любил её, но видимо сама судьба решила, что им не суждено быть вместе. Видимо Разиель не хотел счастливого конца для несчастной охотницы. Его руки сжаты, кожа становится ещё бледнее, он падает на пол и бьётся в агонии. Сейчас он испытывает душевную боль. Его душу рвёт в клочья от потери близкого человека, это самое худшее чувство, которое может испытывать человек. Эту боль он не сможет заглушить алкоголем, лекарствами или настойкой фей, нет, это так не работает. Это боль, которая однажды пришла и поселилась в его разуме навсегда. Да, она может потухнуть, усагнуть, заснуть, но уйти никогда и ни за что. А потом, в какой-то чудесный день, она снова вернётся и ударит вновь, заставит вспомнить все, что пытался так долго забыть, вычеркнуть из памяти. И его глаза снова потухнут, как сейчас. В них больше не появится та искорка, которая была раньше. –Мой любимый ангел, зачем же ты меня оставила здесь, в этом мире без тебя? Без твоей улыбки и чудесного света твоих очей, зачем ты оставила меня без своего мелодичного голоса? Зачем ты ушла, забрав с собой мой смысл жить и двигаться дальше? — прошептал Лайтвуд. Он сел напротив ванной, взял в руки лезвие, осколок её нимба. — Мой час уже на исходе. Мы скоро будем рядом. В дверь начинают тарабанить…

«Лети, мой ангел! Лети, мой ангел, и не возвращайся. (И прощай.!) Лети, мой ангел! Лети, мой ангел! (Не бойся ничего, ничего!)»