Заточение: В чертогах разума

Николас расхаживал по гостиной Спеллманов. Перед ним, на зеленом диване сидели тетушки и несколько студентов из Академии. — И так… Зачем ты нас собрал? — спросила Зельда, держа в руках золотый мундштук. Парень остановился. Он, сделав глубокий вдох, посмотрел в глаза Спеллман. — Я был в Аду, — вот так, без всяких отступлений, сказал чернокнижник. Старшая из тетушек вздрогнула. — Где ты был? — переспросила она, думая что неправильно поняла студента. — В Аду. Я видел Сабрину, — сложив руки за спиной, сказал брюнет. По комнате пронесся шепот. Все ахнули. — Но… Как ты туда попал? — не понимая, каким образом обычный колдун, незакончив Академию, открыл Врата Ада. Ник усмехнулся. — Лилит… — прошептал он. На его лице появилась пьяная улыбка. Перед тем, как пойти к Спеллманам, Скрэтч заскочил к Дориану. Тот всегда рад колдуну, несмотря на то, что Никки иногда перебирает с алкоголем. — Что ты видел? Расскажи все, что помнишь. Каждая мелочь важна, — вскочив с дивана, потребовала Зельда. Она немного не доверяла Николасу после того, как он поступил с Сабриной. Естественно, тетушка понимала, что парень просто не мог пойти против воли Темного Лорда, но все же она всегда была, есть и будет на стороне племянницы. — Я… Шел по какой-то кровавой дороге… В прямом смысле кровавой. Она была выложена из красного кирпича, но по ней бежала кровь, будто ручей, — приложив указательные пальцы к вискам, начал свой рассказ юный чернокнижник. — Я видел демонов, но с помощью защиты Лилит меня никто не заметил. Я… Я помню город… Пандемониум… Я был там. Во дворце, — продолжал говорить парень. Было видно, что он забыл буквально все, что видел. Или просто не хотел сознаваться… — Сабрина там. Она в дворце. Он весь выполнен в стиле барокко — очень красивые залы! Только представьте, там все выполнено из настоящего золота, ни миллилитра краски! А видели бы вы огромные люстры и высокие потолки, на которых изображена буквально вся история с момента падения Люцифера! — забывшись, начал рассказывать парень. Все студенты завороженно слушали его. Они знали, что в Ад им попасть нескоро, поэтому запоминали каждое слово, вылетевшее из уст чернокнижника. Зельда с Хильдой, несмотря на то, что тоже хотели послушать про нынешний дом своей племянницы, их будущий дом, куда они попадут через сотни лет, после смерти… Они хотели услышать вести о Сабрине. — Мистер Скрэтч, вы забываетесь, — строго сказала старшая Спеллман, снисходительно посмотрев на парня своей малышки Сабрины. Несмотря на то, что ей суждено стать великой ведьмой… Может даже Королевой Ада… Зельда и Хильда всегда будут считать её своей малышкой, маленькой любознательной девочкой, какой она была несколько лет назад, до своего крещения. Но ту Сабрину больше не вернуть… Никогда. — О, да… Извините… — откашлявшись, извинился Николас. Он печально опустил свои глаза, несколько секунд смотря в пол. Потом, подняв взгляд, хотел продолжить рассказ о своем путешествии, но в горле будто застрял огромный ком. — Воды? — увидев лицо чернокнижника, спросила Хильда у брюнета. Тот молча кивнул. — Спасибо, — сделав глоток холодной жидкости, тихо поблагодарил одну из хозяек особняка. — Она там, в Пандемониуме… Она выглядело довольно болезненно… Мне кажется, её мучали… Он мучал. Люцифер, — прохрипел Николас, проведя рукой по своим волосам, немного оттянув их назад, чтобы немного прийти в себя. Хотя бы чуть-чуть… А студенты все так и продолжали слушать парня с открытым ртом, чуть ли не записывая каждое его слово. — Она прикована золотыми цепями из дамасской стали к подиуму, у трона. Она буквально лежит у ног Лилит! — резко закричал Скрэтч. Злой-злой Скрэтч… — Сабрина, увидев меня, будто ожила. Мы с ней немного поговорили… О личном, — мечтательно улыбнулся парень и, смотря в окно, вспоминал тот поцелуй и крепкие объятия… — Я пообщал ей, что спасу её. Так и будет. Вы поможете мне, — серьезно заговорил парень. Он вскочил с кресла, на котором сидел и, поставив опустошенный стакан на деревянный столик, подошел к той стене в комнате, которая была завалена книгами. Несмотря на то, что в книжном шкафу Спеллманов было полно места, он был мал для коллекции разных томов заклинаний, обычных смертных романов Хильды и прочей ерунды. Николас достал книгу. Она казалась совсем новой, несмотря на то, что ей было уже несколько тысяч лет. Открыв толстую книгу в черной кожаной обложке, парень ткнул пальцем в какое-то огромное заклинание на латыни. — Что это и как это поможет? — спросила одна из студенток, кажется её звали Эмили, у чернокнижника. — Это? — усмехнулся тот, пару раз пробежавшись по тексту глазами. — Это наше спасение. Спасение Сабрины… — глаза парня блеснули. — Это заклинание, позволяющее путешествовать между Раем, Замлей и Адом. Между всеми возможными мирами, даже в другом времени! — воскликнул Скрэтч, подняв книгу вверх, как награду. Зельда, закатив глаза, выхватила книгу из рук колдуна и убрала её на место. — Эти заклинания не для обычных чернокнижников и ведьм. Их могут использовать только такие как Сабрина. Особенные. Еще эта высшая магия, называющаяся «Summa umbra», подвластна Богам и высшим демонам. Это не игрушки, — строго сказала Зельда. — Я знаю содержание каждой книги в этом доме. Если бы мы могли найти хоть что-то, Сабрина уже давно бы сидела тут, с нами, Николас, — так же строго, но только значительно громче добавила ведьма. Она хотела выйти из комнаты, но у самой двери развернулась. — И больше не трогайте книги без моего разрешения, мистер Скрэтч, — добавила она. Рыжеволосая ушла вниз, в морг. Хильда виновато посмотрела на парня своей племянницы, будто это она виновата в словах сестры. — Мы найдем выход, не волнуйся, — мило улыбнулась старушка. Николас кивнул. Остается лишь молиться на то, чтобы младшая Спеллман была права. — Ну, а теперь, мои дорогие, пора спать, — пролепетала блондинка, размахивая руками, что значило «все по местам». Николас, стиснув зубы, вышел в лес. Доркас побежала за ним. Когда парень остановился, он почувствовал нежную ручку у себя на плече. Повернувшись к рыжей ведьме, брюнет посмотрел ей в глаза. — Извини меня, — сказал он, накрыв руки девушки своими ладонями. Ведьма лишь улыбнулась в ответ. Никк поцеловал руки девушки. В следующее мгновение они столкнулись взглядами. Оба ухмылялись. Оба знали, что произойдет этой ночью. Она назовется «Ночь примирения». Того самого примирения, когда Доркас будет еле сдерживать стоны, а потом ляжет на грудь тяжело дышащего Скрэтча. Она уснет в его объятиях и так же проснется… Идеально. НО понравится ли это Сабрине?

***

Сабрина, вновь лишенная свободы и языка, стояла напротив Калибана в своей тюрьме. В своей ловушке Ахерона. В своей красной комнате. На сердце было особенно неспокойно. Её разрывает от того, что она увидела тогда… Когда была с Николасом… Когда видела своего парня с Доркас — самой стервозной из всех ведьм. У неё было ужасное предчувствие. Что если Скрэтч изменяет ей за спиной? Что если он больше не любит её? И все подобные мысли свободно читались на лице Спеллман-Морнингстар. Она была расстроена. Калибан, её собеседник, заметил это. Он всегда замечает, когда с Сабриной что-то не так. Её можно читать как открытую книгу… — Что случилось? — спросил парень, вглядываясь в глаза девушки. Та сразу же отвернулась. Слова Принца совсем не обидные, но они, словно когти дьявола, полоснули по сердцу девушки, только углубляя рану. Она не хотела, чтобы он видел её слезы. Кто угодно, только не он. И Сабрина сама не знала как объяснить это желание… Может, потому что Калибан — её первый друг из Ада? Девушка, вытерев следы своих переживаний, обратно повернулась к парню. Она сделала глубокий вдох и выдох. Не знала с чего начать… Отведя взгляд в сторону отца, который был поражен сонным заклинанием, девушка зажмурилась. Неприятные воспоминания вновь заполнили её разум, отчего становилось ещё хуже. Девушка села на пол, прижав к себе колени. Она почувствовала руку Калибана на своем плече. — Если тебе тяжело, можешь ничего не говорить… Просто я знаю, что тебе станет легче, если ты расскажешь, — тихо сказал парень, присев около девушки. Та, повернувшись в его сторону, вновь принялась вытирать слезы. — Отец. Все из-за него! Он хочет выбраться отсюда, но я поклялась кровью, что не выпущу его. Если я прошепчу заклинание, меня разорвет на мелкие кусочки… Понимаешь? — начала рассказывать девушка. Она даже не заметила, как оказалась в объятиях парня. Уткнувшись в мощное плечо Принца, Сабрина продолжила изливать свою душу ему. Но стоило ли это делать? -Он… Он… Он сделал… Я даже не хочу это произносить вслух, — всхлипнув, Сабрина разрыдалась еще больше. Калибан провел рукой по спине девушки, успокаивая её. Он хоть и был демоном, но понимал, что-то, что Сатана сотворил с дочерью — это низко. Даже для Ада. — А потом ко мне пришел Ник… У меня было видение, — начав говорить о своем парне, девушка немного успокоилась. Она постепенно начала приходить в себя. — Он спит с другой ведьмой… Изменяет мне, — опустив взгляд на каменный пол, прошептала девушка. Слезы на лице девушки высохли, оставив после себя некое чувство спокойствия… Будто полукровку освободили от тяжелого груза, лежащего на её хрупких плечах. — Не волнуйся, принцесса. Все наладится, я уверен, — улыбнулся Калибан. Сабрина улыбнулась в ответ. — Скоро мы вытащим его, — он указал на Люцифера, — из твоего разума… Осталось только придумать план… Чтобы незаметно пронести тело и переместить Сатану в него, — пояснил Принц Ада. — Спасибо, Калибан. За всё. Ты правда сильно мне помогаешь, когда разговариваешь со мной. Если бы не ты я бы уже давно сошла с ума, — усмехнулась девушка. Резко в ней будто что-то переклинило. Она поцеловала его в губы. Так, как когда-то целовала Николаса. Он ей изменяет… Значит один ничего не значащий поцелуй не навредит. Калибан, взяв в руки лицо девушки, притянул её немного ближе к себе. Сабрина же своими руками зарылась в светлых волосах парня. Принц Ада ухмылялся. Девушка поняла это даже с закрытыми глазами. Они целовались так страстно, будто они были парой, которую разлучали километры… И вот, они наконец-то встретились после долгой разлуки. Перед тем как разорвать поцелуй, Калибан провел языком по нижней губе девушке. Открыв глаза, Сабрина ни капли не сожалела о случившемся. Как она и думала, лицо Калибана украшала ухмылка. Помада с губ полукровки смазалась, однако это легко исправлялось взмахом руки. Спеллман так и сделала. Заправив выпавшую из оков ободка прядь платиновых волос за ухо девушки, Калибан обжигал своими прикосновениями кожу Сабрины. Они сидели, смотря друг другу в глаза еще пару секунд. Только тогда адская парочка осознала, что им было мало. Они хотят ещё. Теперь очередь Калибана действовать первым. Он прикоснулся губ блонди, продолжая терзать их, иногда покусывая нижнюю губу, тем самым срывая стон с уст Сабрины. Девушка впервые за все время заточения была рада находиться в этой чертовой комнате. В этой красной комнате, став её собственной тюрьмой. — Все демоны так хорошо целуются? — прошептала полукровка, когда поцелуй разорвался. Калибан загадочно ухмыльнулся. Он вечно ухмылялся. — До встречи, принцесса, — улыбнулся он и тут же растворился в огненном облаке, оставив Сабрину наедине со своими мыслями и просыпающимся отцом. Как только парень исчез, блонди пришла в себя. Поняла, что только что натворила. Она предала Николаса. Это же было всего лишь глупое видение, почему она посчитала его за правду? Почему из-за своих галлюцинаций, связанных с постоянным одиночеством она позволила себе забыться с другим? Зачем? — Твои галлюцинации вполне правдивы, — послышался голос сзади. Сабрина вздрогнула. Она тут же подскочила на ноги, готовясь вступить в бой с отцом. — Глупая девчонка… — усмехнулся Люцифер. Он сложил руки за спиной, как обычно. — Ты вновь врешь мне, — прошипела Спеллман. Слова отца ранили её. — О… Совсем нет, — злобно ухмыльнувшись, произнес Сатана. — Это неправда. Ты вновь все выдумываешь, — у девушки, казалось, вновь началась истерика. Она кричала, металась из одного угла комнаты в другой. Она рыдала без слез, издавая звуки, похожие на мольбу о помощи, только почти беззвучную. — Глупая Сабрина… — повторил Люцифер. Он подошел к дочери, сжав её горло. — Ты думала, что этот кудрявый отморозок — любовь всей твоей жизни? — усмехнулся он. — Нельзя! Нельзя было! Несносная неблагодарная ведьма! — резко закричал Люцифер. Сабрина, пытаясь ослабить хватку отца, делала только хуже. Девушка прошептала заклинание. Одно единственное заклинание. И вот, она уже сидит около Лилит. Её глаза вмиг покраснели, глаза наполнились слезами, а сама девушка кинулась в ноги правительницы. — Что опять? — строго спросила Царица у пленной, подав ей руку, чтобы та встала на ноги. «Он пытается меня убить. В прямом смысле этого слова. Я не могу больше терпеть, Лилит… Мне нужна помощь… Покой… Что мне делать?» — подумала девушка, тем самым послав свой крик души Демонессе. — Так… Успокойся, — проведя рукой по волосам девушки, приказала Лилит Сабрине. Та сразу подняла голову. — Во-первых, ты сама подписалась на это, а во-вторых, — Мать Демонов вдруг замерла. Её глаза резко стали пустыми. Она будто была парализована. Лилит смотрела в одну точку на протяжении нескольких секунд. — Он тебя спасет. Совсем скоро… Но как?.. Как он пробрался сюда… — продолжая оставаться неподвижной, бормотала Мадам Сатана. В следующую секунду она пришла в себя. «Кто? Кто меня спасет?» — так же, как и в прошлый раз, спросила Спеллман у наставницы. — Я не видела кто… Но видела, как ты скрылась из тронного зала, закрыв магическую камеру, — ответила Лилит. Она осмотрела свою пленницу с ног до головы. — Тебе пора возвращаться. Я попробую применить сонное заклинание на Владыку. Главное — не бойся. Он всегда чувствует страх и это забавляет его, — слегка сжав плечо блонди, протараторила Правительница. Сабрина кивала после каждого слова, вышедшего из уст Повелительницы. А потом вновь оказалась в своей тюрьме.

***

Николас скидывал все вещи с тумбы в гостинной Спеллманов. Он разбил какую-то вазу, швырнув её со всей силы на пол. Он пнул торшер так, что тот порвался в некоторых местах. — Что за шум? — закричала Зельда на весь дом, слыша странные звуки, доносящиеся из комнаты. Зайдя в комнату со свечой в руках, новая Первосвященница ахнула. — Что ты творишь? — закричала она, сжав вытянутую руку в кулак, тем самым парализовав Скрэтча. Успокоившись, парень попытался выбраться из заточения. — Что. Ты. Творишь? — повторила свой вопрос Спеллман, еще громче крича. — Я… Я… Я хочу извиниться, — произнес Николас, стараясь глотать как можно больше воздуха. — Что случилось? — отпустив бедного чернокнижника, поинтересовалась рыжая. Она была зла… Хотя нет. Она была в ярости! — Я… Сабрина! Она там! Я не могу ей никак помочь! — начал кричать колдун, топнув ногой, словно ребенок. Зельда усмехнулась. Её усмешка была грустной, а не ликующей, как это бывает обычно. — Мы все сейчас в таком положении, мистер Скрэтч. Все хотят помочь ей, но никто не знает как. Надо просто смириться и идти дальше… Мы не сможем её вытащить оттуда. Только если она сама этого захочет, — грустно произнесла Спеллман, опустив голову. — Но должен же быть какой-то способ! — воскликнул Ник, потерев ладонью ноющую шею. Первосвященница отрицательно помахала головой из стороны в сторону. — К сожалению, нет, — тихо сказала она, почти плача. Может, она поплачет в своей комнате перед сном. Этот ритуал стал уже обязательным у обеих сестер Спеллман. В этом они похожи. Различие в том, что Зельда никогда не покажет своих слез остальным. Хильда же не стесняется своих чувств. — Что ж… Уберись тут и иди спать, — голос рыжеволосой колдуньи стал таким же строгим, как и обычно. Она, приподняв свечу в своих руках, удалилась из комнаты, оставив юного колдуна наедине с его мыслями. И о чем же сейчас думает Скрэтч? О том, как тихо разбудить Доркас и унять свою злость, проведя пару часов в одной постели с молодой рыжеволосой студенткой.

***

— Сабрина… — простонал Николас в губы рыжеволосой, в то время, пока та снимала с себя нижнее белье. Глаза девушки мгновенно увеличились. Она, схватив свою одежду, стала одеваться. — Сабрина? Серьезно? Ты до сих пор спишь со мной, представляя её на моем месте? — усмехнулась девушка, натягивая на себя черный кружевной топ. Николас нервно сглотнул. Он кивнул. — Знаешь что, Никки? Надоело мне быть твоей игрушкой. Все. С меня хватит! — строго говорила студентка, застегнув молнию лаковой юбки. — Доркас… Извини, — схватив девушку за руку, произнес парень. Та усмехнулась. — Я бы поняла, если бы это было впервые… Нет, Никки. Теперь ты точно без меня! — закричала Доркас, вырывая свою руку из неслабой хватки брюнета. Она, громко хлопнув дверью, вышла из комнаты. Николас вновь один. Всегда один. Ну, если, конечно, не считать Агату — вторую девчонку после Доркас, которая бегала за ним с первого года обучения. Именно она подслушивала ночные встречи парочки и именно она завидовала больше всех своей названной сестре. Поэтому именно она сегодня предложит свое тело в качестве новой игрушки. Да что там Агата с Доркас… Все студентки Академии хотят его. Он необычайно красив и умен. Он имеет идеальное тело… Он — самый лучший студент Академии. Он — мечта всех ведьм ковена и причина их ночных рыданий. Но вот только одна проблема… Ему они не нужны. Только для секса. На деле же, он ждет свою Сабрину. Милую полукровку Спеллман, которая может одним своим взглядом растопить лед на сердце парня. Одна её улыбка вызывает жар у Николаса. Одно её прикосновение и он сгорел. Но теперь этому не быть. Пламя девушки поглотило её. Её корни дали о себе знать. Её отец заключен в теле девушки и сейчас они оба сидят в этом тронном зале Пандемониума. Вот только она страдает, а он — злорадствует. И от этой мысли Скрэтчу становится тошно. Он болен ею. Это похуже ханахаки… Когда-то Николас заболел этой болезнью. Если быть точным, когда она, Сабрина Спеллман, впервые посетила Академию. Он вырывал кровавые цветы из своего горла каждую перемену. Каждую перемену! Раковина из белоснежного мрамора становилась алой, покрытая одеялом из таких же алых лепестков. Некоторое время его тошнило от неё. Тошнило от лица, от её выбора в сторону смертного, от её игры с Темным Лордом, от её имени, от её боли. От всего, что с ней было связано. Все из-за неразделенной симпатии, постепенно перерастающую в любовь. И вот, он выздоровел. Это произошло во время той постановки Блэквуда, в которой Скрэтч играл Люцифера, а Сабрина — Лилит. Там они впервые поцеловались… Там все его цветы высохли и осыпались. Там все его раны излечились. Там он понял, что она — это неотъемлемая часть его жизни. Там она в него влюбилась. Там они оба поняли, что самое время признаться в своих чувствах друг другу. Там они это и сделали… И вот, сейчас он её потерял. Навсегда. И каждый день он все больше осознавал, что даже если они когда-нибудь и будут снова вместе… Их отношения никогда не будут прежними. Ни они, ни их отношения. Ни-ког-да.