Мальчик

Пустой, голодающий и страшный город. Герман, как и звали нашего героя, никогда не думал, что, живя в Ленинграде, сможет попасть в ловушку с самими русскими. Теперь во время войны отношения стали остры, люди изнывают от голода. Наблюдать за тем, как дети с плачем скланяются к трупам было ужасно больно, а к картине маслом добавлялись ещё и бомбардировки с воздуха. Это было жестоко, но это была война. И немец мог лишь смотреть на это. Молча. Потому что даже по акценту узнаешь предателя, что жил не так плохо, как сами жители советского союза. Ему доставляли еду на границе и. В принципе он не жаловался. Иногда от сильной тягости и боли он делился с прохожими едой. Дети радовались простой конфете как никто другой. Пожалуй, единственное, Из-за чего он страдал было одиночество. У него не было родственников, не было жены, не было детей или даже друзей. А с тех пор, как люди становились все закрытее, и не подпускали никого к себе. У него даже не осталось, с кем поговорить. И в один из дней Герман шёл по опустевшей улице через один сплошной мусор, так как некому было убирать эти обломки, но заметил не так далеко от себя фигуру низкого роста, с единственным, что было на нем ярким — рыжими волосами, которые непослушно выглядывали из-под фуражки. Это его умильнуло и даже. Удивило? Детей на улицах не было уже очень давно, их прятали в домах и не выпускали, потому как люди сходили с ума — а что их остановит съесть другого человека, так еще и слабого? Верно, ничего. Немец осторожно стал подходить ближе, а мальчик остановился от своего снеговика. — хэй, привет. Меня зовут Герман! ты тут. Совсем один? — но в ответ он получил только взгляд не понимающих и широко раскрытых голубых глаз. Мало того, что от мужчины хорошо пахло, так и выглядел он так, будто никакой войны не было. Это очень даже настораживало. Герман неловко умолк. — хочешь со мной поиграть? — Немец поднял глаза на вопрос мальца, а после поправил очки. Стал быстро кивать. На лице рыжего расплылась улыбка. В тот вечер на дальней улице Ленинграда даже стоял счастливый смех, как в еще недавнее время. Спустя каких-то пару часов малец совсем выдохся, отчего присел на лавочку. — оххх, я… Зря это сделал. Брат будет зол. Я еще и.. Устал… — тот пытался отдышаться, грустно и быстро отряхиваясь. Из-за того, что от немца пахло едой у него заурчал живот. Неловко отошёл, собираясь уходить. — хэ.. Ха, стой, постой... Пожалуйста. Хочешь пойти ко мне?.. Ненадолго. Я накормлю тебя... — последнее сказал совсем тихо. --… Я не обижу тебя, честно. — он поднялся, а сам протянул руку мальчику. Тот неуверенно смотрел на протянутую в перчатке ладонь. Его детская невинность заставила его взяться за руку и пойти за ним. Старший брат велел ему не выходить и оставаться дома, но он в свои 11 просто не мог усидеться дома. Те шли довольно долго, и, кажется, почти к границе, отчего мелкий пацан стал сомневаться. Однако уже вскоре те пришли к пустому дому, в который тот и зашел. — ты проходи, разувайся. — — но я замерзну. — отрезал тот, остановившись на пороге. — не замёрзнешь. — он бережно снял с него пальто и большой шарф, — тут есть печка. — Паренек хотел спросить, откуда у «доброго дяди» Это все, в их то трудное время. Но решил, что язык лучше держать за зубами. Разулся и прошел по довольно теплому полу на кухню. Герман быстро достал оттуда какой-то суп, пахнущий мясом, и хлеб, но совсем не такой, какой был у мальчика дома. он пах так, как будто не было никакой войны, хоть и. Сеня помнил запах детства плохо — для него «блокадский» Хлеб стал обыкновенным. — у тебя есть кто-нибудь из взрослых? Ты упоминал.. Брата? — Сенечка молча глядел на него, сложив руки вместе. Перед ним поставили тарелку, а после на плечи положили теплый плед. Немец осторожно и словно боязливо уселся рядом. — ты только… Много не ешь сразу. Понемногу. Иначе будет плохо. — было видно, что тот очень хотел, но боялся. продвинулся к столу и принюхался. Довольно шустро застучала ложка по тарелке. Герман наблюдал за тем с улыбкой. Рукой поправил на нем одеяло, нежно гладя по голове, заправил его яркую прядь за ухо, а после тихо посмеялся. — ты... Это.. Возьми хлеб с собой домой. только никому не показывайте.. — Когда же небольшая тарелка была сьедена, тот укутался в одеяло. — Вы Ангел-хранитель? — — а…? — — Ну, вы... — он смущенно опустил взгляд, — ..вы очень добры и решили помочь именно мне… Почему это случилось..? — В его взгляде читалась искренняя детская грусть. У него, как и у многих ребят, просто забрали детство. В груди словно все сжалось. Было стыдно. Стыдно, что по его венам текла «арийская» Кровь. Его дрожащие руки аккуратно притянули мелкого к себе. Он просто обнял его, прижимая к своей груди. Сеня же не сопротивлялся. — с… Спасибо! — единственное, что выдал, а мелкие ладошки обняли в ответ.. Он пах Гарью. Маленький ребенок, вместо какого-то пластилина или травы пах горелым мусором. — не за что, мой дорогой. Ты запомнил дорогу?.. Ты приходи еще.. Пожалуйста… — он отстранился, взяв его за щеки. Осторожно поцеловал в лоб. Мальчик засмущался и лишь моргнул глазенками, а следом поднялся, проходя к выходу. Немец помог ему укутаться. — меня… Сеня зовут. — обернулся, когда уже стоял на пороге. Герман тепло улыбнулся. — очень красивое имя.