Я верю...

— Открой глаза, я умоляю тебя, — шептал я и внимательно следил за каждой мышцей на Элинином лице, в надежде, что хоть одна дрогнет. Она не умерла, нет... Сердце колотилось, как бешеное, непонятно почему, холодная испарина выступила на лбу. В тихой панике я откинул одеяло в сторону и припал к ее груди. Как же я надеялся услышать стук, но ничего не мог различить. Я не знал, куда себя деть от переполняющего волнения. Как вдруг я услышал резкий тихий вдох. Я тут же выпрямился, Элинины веки дернулись и медленно открылись. Господи, как же я был счастлив снова видеть ее глаза... Я опять взял в руки ее лицо, глупо улыбаясь. Но оно, напротив, отражало дикий беспомощный страх и испуг. Когда я подвинулся чуть ближе, Элина резко зажмурилась, вжимаясь в постель. ⠀ ⠀ — Не надо, я прошу тебя, мне больно, — еле шептала она, не в силах отвернуть голову при всем явном желании. Она боится меня..? ⠀ — Я... я не трону тебя, — убирая волоски и ее лба, как можно спокойнее сказал я. Ее это мало успокоило, но Элина все же недоверчиво обратила на меня свой потухший взгляд. ⠀ — Как ты себя чувствуешь? — меня впервые волновало состояние человека. Она лишь слабо неуверенно помотала головой и снова закрыла глаза. Я приложил руку к ее лбу, к щекам... Она горела. ⠀ — У тебя температура, — я раскрыл ее, но в мою руку тут же вцепились горячие пальцы. ⠀ — Мне холодно, — прошептала она, пытаясь снова укрыться. Но ее руки дрожали и не могли удержать, казалось, легкое одеяло. Я пробежался глазами по ее телу: все в синяках, какая-то серовато-прозрачная кожа, покрытая мурашками... Смешанные чувства... Я осторожно укрыл Элину и поправил подушку. ⠀ — Сейчас, я таблетки принесу, — тихо сказал я и направился на кухню. Это все из-за меня? Или из-за того холодного ливня, под которым она шла тогда? Стоп, какого хрена тебя это должно волновать? Я схватил какие-то жаропонижающие, взял стакан, набрал в него воды и пошел обратно в комнату. «Ты должен быть равнодушным», — повторял я себе, поэтому поставил все, что было в руках на тумбочку рядом с кроватью и отошел, утыкаясь в телефон. Краем глаза я видел, как Элина пытается взять стакан дрожащими руками, как вода выплескивается из него, как она морщится из-за таблетки, уже начавшей растворяться во рту за это время. Я понимал, что не выдержу больше, поэтому просто вышел из комнаты. — Ты - грубый, жесткий похуист, — прошипел я себе под нос и поверил в свои слова. Тут же стало все равно и на Элину, и на то, что у нее там болит. Я направился в гостиную, чтобы просто отвлечься от этого всего. Но ее синяки на шее, на руках снова и снова врезались в память. И вот так, укоряя себя, я просидел около часа, глупо уставившись в экран телевизора. — Ты ни в чем не виноват, она сама напросилась, — говорил я себе в оправдание, но затем просто вспоминал, как я в ярости и пьянстве бил ее, когда она пыталась вырваться, как она рыдала, умоляла меня, как затем я грубо кинул ее на кровать, словно использованную игрушку... О чем я, Элина и была моей игрушкой... А ведь это был её первый раз... Так, нет, все! Какого черта ты за нее переживаешь?! Она — никто и ничто! Перестань! Как вдруг я услышал медленные шаги босых ног в коридоре. Еле-еле можно было различить тихий, дрожащий голос, повторяющий мое имя. Я встал с дивана и настороженно направился на звук. Я вышел из гостиной и замер. Элина стояла посреди коридора и в любой момент будто готова была упасть. Увидев меня, она тут же потянулась худыми, слабыми руками ко мне, видимо не в силах шагнуть вперёд самостоятельно. Ничего не понимая, я подошел к ней и обеспокоено посмотрел в мокрые по непонятной причине глаза. Но не успел ничего сказать, как она тут же прижалась к моей груди, тихо всхлипнув. Я не смог подумать, прежде чем непроизвольно оттолкнул ее от себя, непонимающе смотря на нее. Я приложил небольшую силу, но Элина не удержалась на и без того дрожащих ногах, хватаясь за стенку, чтобы не упасть. Похуист во мне был рад моей реакции... Она неподвижно стояла пару секунд, но затем спрятала лицо за волосами, нерешительно отходя к лестнице. Дальше я слышал только, как она плакала, явно пытаясь делать это как можно тише. Вернувшись в комнату, я снова сел на диван, словно ничего и не было. Как-то странно все получилось... Что она хотела? И я снова довел ее до слез... Хотя мне же не привыкать... Два абсолютно разных человека боролись во мне, а я в их «споре» собственного мнения не имел, так как сам не мог ничего понять. До конца дня я уже не поднимался на второй этаж, дабы просто держать себя в руках. Я боялся её? Возможно. Но еще больше я боялся себя и своих эмоций, которые я не привык вот так скрывать... Только на следующий день я решился посмотреть, как она. Поднимаясь по лестнице, в груди таилось какое-то странное волнение. Повернув ручку и открыв дверь комнаты, я медленно зашел внутрь. Элина лежала на боку в постели с закрытыми глазами и далеко не сразу поняла, что я зашел. Подойдя ближе, я увидел все те же синие губы и абсолютно неподвижное лицо. Но в отличие от вчерашнего дня, ее тело дрожало. Я встал рядом и снова положил руку ей на лоб. Казалось, он стал еще горячее. Я обратился к ней, но она не отреагировала. Я повторил её имя еще раз, она продолжала неподвижно лежать, явно не просто так, из вредности игнорируя меня. Я понял, что это ненормально, поэтому решил позвонить знакомому врачу, он явно разбирается лучше меня. Набрав ему и вкратце объяснив ситуацию, я вернулся в комнату. Элина уже лежала на спине с полуоткрытыми глазами и часто-часто дышала ртом. Вставай, — ей явно не стоило оставаться в этой комнате, ибо лишние расспросы мне не нужны. И да, на мои слова снова ноль реакции. — Элина, вставай, — я убрал от нее одеяло, после чего она сделала попытку подвинуться ближе к краю кровати. — Да долго ждать-то?! — психанул я, не выдержав, грубо схватил ее за руку и одним движением поставил на ноги. Ее хватило на пару секунд, затем колени подкосились, и Элина будто замертво упала мне на грудь. Я понял, что это бесполезно, поэтому подхватил ее, взял на руки... и не почувствовал веса. Мне казалось, что она не настолько легкая... Но, отогнав все лишние мысли от себя, я отнес Элину на первый этаж и положил на диван в зале. Сидя рядом с ней в ожидании врача, я смотрел на ее безжизненное лицо. И тот самый конченный ублюдок во мне словно растворялся, какое-то странное чувство снова грызло изнутри. Ждать пришлось не долго, и через полчаса в дверь позвонили. Я встретил доктора, проводил его в зал, а сам сел рядом на стул. — Какой день болеет? — садясь рядом с Элиной на край дивана, спросил он. — Получается... третий. — Какая температура? — его вопрос остался без ответа. — Так, понятно, она без сознания? — доставая что-то из своего чемодана, настороженно спросил он. Я кивнул. — Это очень странно, — врач поставил ей градусник и повернулся ко мне. — Ты какие-нибудь лекарства ей давал? — Ну жаропонижающее дал один раз, а так... — Понятно все с тобой. У нее живот болел? Может тошнило? — я снова пожал плечами. Как вдруг запищал градусник. Доктор взял его в руки, посмотрел на табло и нахмурился. — Она вчера была такой горячей? — прикладывая пальцы к ее лбу, спросил он. — Нет, вчера она и в сознании была. — Стоп, — он задрал футболку Элины до груди. — Ты ее кормил? — и тут я впал в ступор. Я понял, что ни разу за те четыре дня она не поела... А я ведь даже не задумывался об этом... Я уставился на Элину, только сейчас замечая, как сильно она похудела. — Максим, у нее температура сорок, ее госпитализировать нужно! — Н-не надо... — Есть и лечиться ей тоже не надо, да?! — Да... Я не знаю, как... Я... — я не мог связать все в одно предложение, так как полностью был погружен в свои мысли. — Ты уверен, что будешь лечить её? — я виновато посмотрел на врача и нерешительно кивнул. — Она и так на грани жизни и смерти, перестань быть эгоистом хотя бы на неделю, чтоб она окончательно выздоровела, ладно? Я выпишу антибиотики, их начнешь давать завтра, холодный компресс сделай, если не поможет, дай парацетамол, и просто покорми ее. Только постепенно. Бульон свари, что ли... Комнату проветри, одеялом не укрывай, - я кивал на каждое его слово. — Это не шутки, Макс, не знал бы я тебя, давно бы уже она лежала в больнице, но всё же даю тебе шанс, — он написал на листке название лекарства, отдал мне и направился в коридор. — Если состояние не улучшится до завтрашнего вечера, звони мне, ладно? А сейчас ей нужно много ПИТЬ. — Да, да, хорошо, спасибо вам, — все еще не особо понимая, что происходит, говорил я. Мы попрощались, а я сразу направился на кухню. Поставив вариться бульон, я взял стакан и блюдце с водой, намочил полотенце и направился в зал. Элина все так же неподвижно лежала на диване. Я аккуратно сел рядом, отставляя все, что было в руках в сторону. На самом деле, почему я не замечал, что она так сильно похудела? И какого хрена я не кормил ее? Красноносенко, что ты вообще творишь?! Я осторожно положил прохладное полотенце ей на лоб. Элинино лицо на мгновение дрогнуло, но она все еще была без сознания. — Элинусь, — прошептал я, — просыпайся, — я коснулся ее щеки, от чего ее веки тут же дернулись. Полузакрытые глаза снова выражали тот страх, с которым они смотрели на меня утром. Но я продолжал поглаживать ее щеку большим пальцем, наивно думая, что это внушает доверие после всего того, что я сделал. — Пить хочешь? — тихо спросил я, на что она слабо закивала даже сквозь свой страх. Я тут же взял стакан, приподнял ее голову и поднес его к губам. Буквально через пару секунд стакан был пустой. — Еще? — она помотала головой. Я слабо улыбнулся и встал с дивана, как вдруг почувствовал, что меня держат. Я обернулся и увидел, как Элина вцепилась в мою ладонь, робко, умоляюще смотря на меня. — Мне на кухню надо, — с жалостью проговорил я, а Элина лишь опустила взгляд и руку. Пообещав ей, что я скоро вернусь, я вышел из зала. Добравшись до кухни, я встал у плиты, помешивая бульон. Что-то тяжелое камнем лежало на душе. И все-таки это я во всем виноват... Я еще раз убедился, что с ней просто нельзя так поступать... Нет, она не как все. Когда я последний раз вел себя так с кем-либо? Что со мной происходит? Наверно около получаса я неподвижно простоял в своих раздумьях по этому поводу. Но наконец опомнился, обернулся, как вдруг увидел Элину, стоящую в проходе. — Зачем так пугать? Ты опять встала? — с облегченной улыбкой спросил я и подошел к ней, положив руку ей на плечо. Но она снова, как в прошлый раз прижалась к моей груди; снова доверилась..? — Ты чего? Что случилось? — я растерялся, так как совсем не знал, что делать в таких ситуациях, однако снова отталкивать не хотелось. — Я не знаю, — она еще сильнее прильнула ко мне, от чего я как-то непроизвольно обнял ее, поглаживая по голове, прижимая к себе. — Мне страшно. — Чего ты боишься? — но ведь она боится меня... Тогда почему стоит и обнимает меня, словно я — единственный источник защиты? — Да я не знаю, Максим, мне страшно одной, — господи, я серьезно довёл ее до панических атак?! Такая маленькая, худенькая, она стояла и изо всех сил вжималась щекой в мою грудь. — Прости меня, — прошептал я и лишь еще крепче обнял Элину, зарываясь носом в ее волосы и забывая обо всем...