Встреча на небесах

Деревянная дверь разделяет Мародёров от кричащего населения, веселья и выпивки. Вроде бы ничего необычного. Все так же над вывеской, вырезанной золотыми буквами по дереву, висит фонарь, включающийся, исключительно, в темное время суток, дабы освещать не только дорогу, но и многоговорящую вывеску. Три метлы, так же означающие название этого заведения, по кругу висят над искусственным светилом. Зайдя в паб, товарищи направились в центр, за их обычный столик. Место, не смотря на райское нахождение, все еще кишело людьми, желающими попробовать алкогольные или неалкогольные напитки, повеселиться в компании друзей и хорошо провести время. Длинные прямоугольные столики были убраны, лавочки, на которых располагались волшебники, состоящие исключительно из дерева, были непригодны для сидения, а все лишь потому, что твердость скамеек создавала неудобство. Прямо напротив стола Мародёров, так же по центру каменной стены, на которой висели рога семейства оленьих, располагался камин, обогревающий помещение и придающий комфорт для посетителей заведения. По боковым стенам находились волшебные палочки, принадлежавшие разным временам волшебников, дабы напомнить, что вы находитесь не в обычном магловском заведении, а в месте волшебном, наполненном магией. Но и одними колдовскими орудиями тут не обошлось, рядом стоят и метлы, начиная от самых первых в истории магического мира, заканчивая новейшими изобретениями, на каменных колоннах висят колдографии знаменитых волшебников или разыскиваемых узников Азкабана. Так же, напротив входа, находится деревянная лестница, ведущая на второй этаж, где в основном проводились переговоры. Заказав по кружке сливочного пива, ребята начали свой дружеский разговор, вспоминая молодые годы нахождения в Хогвартсе, проделки, за которые их чуть не выгнали из школы чародейства и волшебства и, конечно же, жизнь после учебного заведения. - Честно признаться, я всегда считал, что Снегг будет одним из тех, кто предаст нас и сдаст Волан-де-Морту. Хотя частично это и оказалось правдой. – Начал было размышления о смерти своей и своих товарищей, Сириус. - Да, но он больше был двойным агентом, чем предателем. Главным доносчиком у нас оказался Питер Петтигрю. – Словно выплевывая его имя, произнес Джеймс. А виновник в смерти друзей сжался еще сильнее от начинавшегося разговора. – Наш друг, человек, на которого мы даже не могли подумать, оказался изменником. А вот великий и могучий Нюниус… - После удара в ребро от Лили, молодой человек откашлялся и поправил себя. – Северус. Оказался своеобразным хранителем нашего сына. - Ох, Мерлиновы подштанники, как там говорят? Вспомни солнышко, вот и лучики, да? – Указывая кивком в сторону бара и завидев брюнета, кинул Бродяга, весело ухмыляясь друзьям. – Ну что, вспомним былые времена? - Нет, Сириус. Во-первых, он еще в школьные годы был намного сильнее нас и шансов у нас никаких. – Вставил свое слово Римус, дабы, как всегда, отговорить ребят от неудачной шалости, которая, к слову, как всегда закончилась бы ранами и ссадинами вспыльчивого дуэта – Сириуса и Джеймса. - А во-вторых, Сириус, он оберегал твоего крестника. Пусть и не лучшими способами, пусть и не показывая заботы и любви, но он оберегал и мало того, привязался к Гарри. – Защитила друга детства Лили и сразу же подняла руку в воздух, призывая Снегга сесть к ним за стол. Бродяга и Сохатый лишь переглянулись и наигранно закатили глаза, на что весь стол разразился громким хохотом, привлекая внимание остальных посетителей. Бывший профессор Зельеварения и Защиты от Темных Искусств, взяв свой напиток, отправился к столу давней возлюбленной. Грязные черные волосы, сосульками, свисали на лицо, черные глаза, похожие на маленькие угольки, смотрели прямо в душу, нос с горбинкой, напоминавший греческих волшебников, и широкая походка, означающая сильную личность и высокий нрав, без которой Снегга уже было невозможно представить. - Привет, Северус, я так скучала! – Налетев с объятиями на товарища, воскликнула молодая миссис Поттер, совсем позабыв, что перед смертью он обозвал ее ужасным словом – «Грязнокровка». - Здравствуй, Северус. – Вставая с места и протягивая руку для рукопожатия, проговорил Джеймс, совсем позабыв шалости и обиды, ведь Снегг оберегал его любимого, маленького сына. - Привет, Нюниус. А ты как попал сюда? – Бесцеремонно, в прочем, в своей манере, спросил Сириус, влезая в приветствия товарищей. - Точно так же, как и вы. Умер, наверное. – Даже в раю, бывший директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, не упустит момент язвительно ответить школьным врагам. Казалось, что своими взглядами они могли испепелить друг друга, а колкими фразами кидаться как можно сильнее, лишь бы уцепиться за что-то больное. - Кстати, Питер, а что ты тут делаешь? Предатели, вроде тебя, в рай не попадают. – Возмутился Бродяга, у которого, как казалось, сегодня рот не закрывался. Все за столом умолкли, приняли серьезный вид и посмотрели на молчаливого Петтигрю, который в этот момент съежился от чужих взглядов еще больше. - Ладно, давайте лучше вы расскажете, как погибли. Я ведь тут совсем недавно, и с некоторыми из вас, к превеликому сожалению, не знакома… Кстати, перед гибелью прочитала книгу про ад и рай. Там говорится, что предатели остаются в раю лишь до того момента, пока не расскажут свои истории и не исповедаются перед друзьями и близкими. – Прервала неловкое молчание Нимфадора, после чего все согласились и принялись за рассказ. - С первого курса у нас образовалась своя компания, называлась она – Мародёры. – Начал свой сказ Джеймс. – В ней состояло четыре человека, лучших друга, которые, иногда, не сходились характерами. Предводителем, естественно, был я - Джеймс, по кличке Сохатый, Сириус – Бродяга, Римус – Лунатик и, наконец, Питер – Хвост. К чему все эти прозвища? Пошли они от нашей анимагической формы, а нужны были, чтобы нас никто не выдал. Промышляли мы только ночью, затевали разные странности, изучали Хогвартс, издевались над Филчем и другими учениками и профессорами. Естественно, что иногда мы попадали и после выполняли наказания. В прочем, ничего нового, так всегда бывает с нарушителями школьного правопорядка. Помнишь, Сириус, как на пятом курсе я рассказал тебе о чувствах к Лили? Ты тогда знатно похохотал и сказал, что мне ничего не светит, а вот я разочаровался, но не сдался. Мы придумывали план, как завоевать сердце моей Эванс, пытались как-то привлечь ее внимание, подкидывали шуточные подарки, типа, навозных бомб, которые тогда изобретали сами. Вот умора это была! – Бродяга ухмыльнулся, медленно, но верно возвращаясь в дни своей юности. – А на седьмом курсе мне повезло: сама Лили Эванс согласилась быть моей девушкой! Тогда вся школа обсуждала это, около, как мне кажется, поправь меня Лунатик, если я буду не прав, месяца. – Римус лишь немного покачал головой и пальцами показал цифру два. – Ой, да ладно тебе, потом это все равно забыли, ибо было событие интереснее - приближался выпускной бал. Девушки переживали, искали платья, подбирали прически, а парни – искали себе спутниц и проявляли знаки внимания противоположному полу. Ну а мы, Мародеры, продолжали издеваться над всеми учениками своими новыми изобретениями, у нас уже тогда была своя карта и мантия-невидимка, с которой все получалось на высшем уровне! Помню, Питер хорошенько получил от Когтевранки, за которой подсмотрел в раздевалке перед квиддичем. Этот олух забыл надеть мантию и считал себя невидимым, пока она переодевалась. Тогда у Петтигрю синяки не сходили долгое время, удар у юной загонщицы был отличный, по-моему, у нее хорошо сложилась карьера спортсменки. Ну а после школы, мы с Лили сразу поженились и у нас родился сын, которого я назвал Гарри. – Самодовольно ухмыльнулся Сохатый, но жена, не выдержав самолюбия мужа, толкнула его локтем в бок. - Мы назвали. Да, Джеймс? – С прямым укором спросила женщина, на что, в ответ, получила короткий кивок мужа и смешок от крестного своего дитя. – Пожалуй, дальше продолжу я. Был холодный осенний день. Октябрь уступал место ноябрю с серым небом и пасмурной погодой, изредка срывались капельки дождя. Дети бегали на улице, в страшных, насколько это позволяли их возраст и фантазия родителей, костюмах и в поисках сладостей. Даже маги отмечают такой детский праздник, как Хеллоуин. Листья с деревьев давно пожелтели и опали, ветер пробирал до костей так, что ни одно теплое пальто не могло спасти от него. В такие вечера, как описывают в самых лучших книгах, люди сидят у окна, попивают горячий чай, завернувшись в плед, и читают литературу. Так как Гарри был мал для этого праздника, ему исполнился год пару месяцев назад, мы могли позволить себе остаться и провести время дома. Виниловая пластинка давала уже не первый круг в граммофоне, сын тихонько посапывал в кроватке, а мы с Джеймсом пили горячий чай, танцевали и разговаривали о новостях мира магии и маглов. Правда никто не знал, что этот вечер окажется последним. – Эванс стала мрачнее тучи, которая никогда не покрывала небо рая. Увидев это, Поттер перенял инициативу рассказа на себя. - Ночью тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года, Темный Лорд пришел к нам в дом. Он сразу же поставил условие, либо мы отдаем Гарри и остаемся живы, либо погибают все. Тут-то и показалась еще одна черта Гриффиндора – факультета сильных, смелых и независимых. Мы отказались, чем и подписали смертный приговор для себя. Помню, я тогда крикнул Лили забрать ребенка и бежать, а он смеялся... Он смеялся, убивая меня. Я умер, не дойдя до второго этажа, я не смог защитить свою жену и ребенка, я не смог дать им больше времени, чтобы убежать. – Он замолк, давая слово своей жене, ведь она умерла немного позже, на пару минут, не успев укрыться от смертельного заклятия. Одна семья, две смерти и одно увечье – вот результат налета Лорда Волан-де-Морта. - Я хотела отнести Гарри Дамблдору или МакГонагалл, но не смогла. Тогда уже я поверила слухам о том, что в Ордене Феникса находился предатель, только вот мне было не до этого. Я закрыла дверь на замок, хоть и понимала, что это не поможет, положила сына в кроватку и схватила волшебную палочку. – Лили задрожала и обняла себя руками, заметив это, Джеймс обнял жену за плечи. – Он предлагал мне отойти, он предлагал не умирать, но сын же важнее. Я просила его забрать мою жизнь, но оставить Гарри. Как я могла бы жить с мыслью, что моя семья мертва? Никак. Я тогда не двинулась с места, а он оттолкнул меня заклинанием. В этот момент, я поняла, почему меня, честную, добрую и открытую девушку, по всем параметрам подходящую на Пуффендуй, отправили на Гриффиндор. Когда Волан-де-Морт произнес часть смертельного, и по совместительству, непростительного заклинания, я успела встать между ним и сработало древнее заклятие жертвы. Его палочка забрала мою душу, вместо души Гарри, а частичка сути Того-Чье-Имя-нельзя-Называть попала в моего сына. Сам того не подозревая, он создал еще один крестраж*. Не зная, что между нами произошло древняя сделка, Темный Лорд решил убить Гарри, за что первый потерял часть своих способностей, а последний получил увечье в виде шрама молнии, так же означающее движение палочкой вовремя непростительного заклинания Авады Кедавры. - Я понимаю тебя… Но поверь, лучше умереть с мужем, чем остаться одной в доме, где недавно убили твоего мужа и ребенка. – Тихо заметила Нимфадора, беря в свои маленькие ручки конечность мужа. – Я так считаю. – Она слабо улыбнулась и прижалась к Люпину.