Ночь. Комната. Мигает лампа.

Ночь. Комната. Мигает лампа. Стол. Пистолет. А рядом труп. Лежит записка, холодея: «Любил тебя, прощай, мой друг…» Тут входит девушка: — О боже! Что тут стряслось? Но как же так? Осев на пол, залитый кровью, Она за сердце вдруг взялась: — Но как же так, мой милый друг? Что вдруг случилось здесь такое, Что ты, ни слова не сказав, Вдруг застрелился поневоле? Иль вынужден ты был уйти из царствия живых в мир мертвых, За все грехи свои земные, Иль был убит ты кем-то темным? Не знаю я, одно понятно: Я буду очень здесь страдать, Не видя взгляда озорного, И не с кем будет мне болтать О всем на свете, нет тут тем, Укрытых от тебя совсем, Все знал ты обо мне, Но я, как видно, ничего не знала, Коль застрелился ты в сей день, Хотя мы только вот болтали Ты отвечал: «Нормально все» И только уходил в себя, А я, не видя ни костра, ни даже огонька задора, в таких любимейших глазах, Лишь отвернулась и молчала. Прости, меня, я виновата. Не углядела я всего, что было на душе твоей. Быть может, если б я себя иначе вела с тобой, мой верный друг, И не было б этой напасти, И жив ты был бы и здоров, Но время — миг, А он пропал, и я не в силах что-то сделать. Ты мертв, я тоже, но морально. Но жди меня, любимый друг! И вот, рука у пистолета, Курок зажат. Прижат к виску металл. Раз. Выстрел. Два. Прощай, сознание. Три. Навечно темнота. Не слышно шороха дыхания, И свет погас тут навсегда. И души их, сплетясь едино, Дом не покинут никогда.