Воришка!

— И тыкву принеси, дружок, — Тас странно выпятила нижнюю губу, но тут же её лицо снова стало спокойным. — Если придёшь назад. — Ещё я с тыквами по лесу не ходил, — беззлобно отозвался Рс. Он всё пытался затолкнуть в мешок припасы, что дала тётушка. — Серьёзно, эта встреча отняла у нас два дня пути. Алёна стояла молча, не шевелясь. Всю ночь не смыкавшая глаз, она чувствовала тяжёлую усталость. Руки слегка потряхивало. То ли от нервов, то ли… от холода, наверное. Уже вдали от двоякого дома всё казалось, что кто-то непрерывно смотрит ей в спину. Даже поравнявшись с Рсом и обогнав его, она не избавилась от этого чувства. Вышли они достаточно рано, как и несколько дней назад. Редкие здесь деревья грозились полить их ночным дождём. Чаще, всё же, они шли под елями. Иголки на земле впивались между пальцами ног, заставляли отряхиваться… скоро, впрочем, Алёна перестала обращать на них внимание. Всё реже между толстыми корнями проскакивали грибы, листья отошедшей земляники, мелкая трава. Когда по ощущениям должно было встать солнце, дорога всё ещё была тёмной: богатые ветки полностью закрыли небо. Иногда в этой тьме слышалось недовольное фырчание. Ежи, почувствовав чужаков, пытались прогнать их подальше. Алёна невольно думала о том, что в лесу может быть что-то пострашнее ежей… Рс сказал, что в этом месте не водилось леших, но никто не отменял… медведей, например. Конечно, наверное, медведь не ровня оборотню, но вдруг это будет оборотень-медведь? Или медведеупырь? И чувство слежки всё не уходило. Возможно, это всего лишь страх… никто за ними не следит… Алёна снова уставилась назад. Но близко никого, кроме Рса, не было. А далеко просто темень. Дул неприятный ветерок. Из-за него казалось, что ели шепчутся. Сначала это шуршание было даже незаметным, но потом начало нервировать. За ним перестало слышаться что-либо ещё. Ветви гнулись; иногда припадая к земле, они снова поднимались, вздыхая. Нередко сверху падали уже пустые шишки, и ель, словно сожалея о них, вздымалась, откидывалась назад, и с жестким «фвьюрххх» её макушка неслась вперёд. Ветер подымал иголки, они летели по земле, в холоде, грозясь вцепиться в ноги. Алёна сильнее закуталась в шкуру. Она всё чаще поглядывала наверх, в каком-то животном желании увидеть солнце. Но солнца не было. И, даже сквозь эти игольчатые заросли, нет-нет, да падали большие холодные капли. — Рс, — она остановилась. Рс, шедший позади, тоже. — Если мы снова остановимся, — медленно, но довольно громко проговорил он, — боюсь, назад будем идти по заморозку. Алёна вздрогнула — ей на плечо опустилась большая ладонь. Она слегка подталкивала вперёд. Собравшись, девушка сделала шаг. Замёрзшее тело слегка подрагивало. Шкура, конечно, сильно защищала от ветра, но даже в ней становилось морозно. Дома в такую погоду Алёна бы ни за что не вышла босиком, но… она не дома. Ладонь толкнула уже более нетерпеливо. Они продолжили путь. Ветер заглушал их шаги, но в основе своей дул сверху, в кронах. Внизу же, всё сильнее кутаясь, путешественники прислушивались к далёкому грому. Подвывая, он раскатывался по лесу, грозясь молниями прямо за поворотом. Но молний не было. — Я не могу, — в конце концов не сдержалась Алёна. — Я не хочу дальше идти! — О, отлично! — перекрикивая шум, ответил Рс. — Давай замёрзнем прямо здесь. Алёна хотела сначала ответить что-то вроде «мы идём уже достаточно долго, и я устала». Потом, с каким-то внутренним неудовольствием поняла, что не хочет показаться слабой. И это неудовольствие показалось ей настолько смешным в своей глупости, что она не удержалась, хмыкнула. — Хорошо, я пойду дальше, но уже завтра тащить меня будешь ты! — в любом случае, даже улыбаясь про себя, она не посмела обернуться и сказать это Рсу прямо в лоб. — Васька-Васёнок, худой поросёнок, — он ткнул её в спину, — ноги в руки и пшла! Почувствовав обиду и ещё не до конца растеряв игривое геройство, Алёна резво повернулась. Уже она ткнула Рса в грудь. Впрочем, так и не смея посмотреть в лицо. Рс двумя пальцами, будто какую-то бяку, отодвинул её палец. — Девочка, — спокойно, но громко заметил он, — просто хочу напомнить, что перед тобой не сверстник. Да и мы сейчас не на солнечном лугу. Так что возьми себя в руки, наконец. Ты начинаешь меня утомлять. — Вы начинаете меня утомлять. Рс еле слышно ругнулся и замолчал. Алёна затаила дыхание. И лишь ветер, несшийся по ногам, не собирался умолкать. Рс медленно, смотря на что-то позади Алёны, сгрёб её ближе к себе. Среди толстых, воюющих корней стоял неестественно длинный человек. Вывернутый наизнанку тулуп сливался с темнотой под кронами. Чёрные от грязи лоскуты одежды свисали к бледным, казалось, полупрозрачным ступням. Он поднял свою конечность, завернутую в ткани, и резко уронил вниз, касаясь земли. Он не торопился подойти к ним, но и не собирался уходить. Его огромные губы извивались, то и дело обнажая пасть, усыпанную зубами. — У нас нет детей, — отрезал Рс и сделал шаг. Человек, стоящий на пути, не отодвинулся. — Я, — трубно ответили, так, будто во рту был клубень горячего картофеля, — не ошибаюсь. — Уйди, чёрт тебя дери, — Рс сделал ещё шаг. Ему не ответили. — О-он съест нас, — тихонько просипела Алёна. Рс волок её, сама она не могла передвинуть ноги, — с-с-съест… — Сначала его съем я, а потом посмотрим, — Рс продолжал идти напролом. А Бука, только радуясь этому, шире открывала пасть. Онемевшими пальцами Алёна потянулась к боку Рса: туда, где всё висел её клинок. Наверное, из-за длинной шкуры, мужчина не заметил этого. — Из-з-зыди! — выкрикнула она. Руки слушались плохо, но она счастливо заметила, как клинок рассекает воздух и проходит сквозь Буку. Тот, в последний раз обнажив пасть, исчез. Несколько секунд стояло молчание. Наконец, Рс что-то буркнул, отпустил её и пошёл искать клинок. Тот валялся недалеко, в мелкой лужице. Подняв его, Рс зачем-то потоптался на луже и закопал. — Они редко нападают на взрослых, — крикнул он (буря не собиралась стихать), — видать, в тебе даже толику здравомыслия не взрастили. Он плюнул в закопанную лужу и пошёл дальше. Алёна, ожидавшая скорее хотя бы «спасибо», недовольно пошаркала за ним. Ветер усиливался. *** - Я его убила? Алёна ёжилась и уже не пыталась высунуть даже нос из-под шкуры. Они вышли из ельника. Теперь, в быстро редеющем лиственном лесу, капли всё чаще долетали до земли. Гроза, впрочем, улетела прочь, так и не настигнув путников. - Возможно, - Рс теперь шёл впереди, протаптывая дорогу сквозь крапиву. Её становилось всё больше, иногда она уже перемежалась с болиголовом. - Он мог успеть уйти, когда понял, что ты больше не боишься. А то, во что попал клинок - лишь след. Девушку осенило. - Ты для меня делал вид, что не боишься, да? Чтобы я собралась с духом и ка-ак стукнула ему!.. - Чего мне боятся страшилище из детских сказок? - усмехнулся Рс. Он даже повернулся, посмотрел на неё сверху вниз. - Я ведь не ребёнок. Алёна дёрнула головой, но промолчала. Они продолжали путь.