Дьявол

Аро — дьявол. Алек осознает это в первые минуты знакомства, когда лидер клана Вольтури протягивает к нему руку, обжигающе холодную. Его кожа белее, чем у мёртвого. Алек видел много бездыханных тел, но даже у них нельзя было увидеть серой паутины вен под тонкой кожей на изящном запястье. Иметь белую кожу — роскошь для королевских особ, серые вены, не прикрытые от людских глаз — чтобы видели, как течёт голубая кровь. Алек не находил в себе силу вдохнуть, а Аро требовал руку: вложить свою ладонь в его. Но Алек боялся даже шелохнуться, будто тело его обездвижили в ту же секунду, как Аро на него посмотрел. Аро молчал, не моргал, не дышал даже, просто смотрел и от этого Алека крутило, швыряло, выворачивало костями наружу. Аро выглядел утонченным, тонким, хрупким даже: тонкие запястья, изящные кисти рук, худые длинные пальцы. Алек смотрел на них и чувствовал животный страх, хоть причин бояться не было и единой. Аро выглядел изысканно: чёрные волосы, обрамляющие белое, словно только что выпавший снег, лицо с алыми губами, а глаза его были цвета бордового заката. Алек утонул в них, как только посмотрел. На губах его вытянулась мягкая улыбка, и похожа она была на яркий отблеск солнца на воде. — Мой ангел, — произнёс Аро с точно дозированной мягкостью, растягивая гласные так, будто пел, и поднял выше раскрытую ладонь, — позволь мне. Я не причиню тебе вред. У воров и вампиров нет чести, и грош их словам цена — это уяснил Алек ещё с раннего детства, когда в их городишке вводили комендантский час из-за наплыва мелких воришек, ведьм, вампиров и прочей нечести, оставляющей после себя умертвленные, обкраденные тела. Алек не верил Аро, но он хотел жить. Поэтому рука нервно опустилась в открытую ладонь, а багровые глаза безумно посмотрели в голубые, редко подергивающиеся серой дымкой. Аро смотрел, чуть наклонив голову и в улыбке разомкнув губы, Алек пытался угадать эмоции на его лице и каждый раз не угадывал. Алек сдался, даже не пытаясь сопротивляться. Аро остался доволен. Имя дьявола — Аро Вольтури. Дьявол искушает, позволяет пороку забраться в самые потаенные глубины сознания и завладеть ими. После шестнадцати лет жизни в маленьком городе под Парижем, он оказался заперт в необъятном замке на юге Италии. Виной тому Аро Вольтури. Аро решил, что Алеку нужна жизнь после смерти, но серьёзно ошибся: ему нужна была смерть после смерти. Тяжелее всего оказалось заставить себя лишить жизни человека. Стать одним из тех, кого сам так отчаянно боялся. — В глазах людей не было и капли жалости, когда они хотели сжечь тебя, как грязную ведьму, — спокойным, низким голосом успокоил Аро, а у его ног лежала женщина, Алек слышал стук её сердца, он больно бил по вискам, чувствовал её редкое дыхание. Алек был голоден, но чувство чести и морали, неприятно откуда взявшиися, не давали ему повиноваться нестерпимой жажде. — Люди глупцы. Они готовы предать огню все, что выходит за рамки их понимания. — Аро протянул ему бокал, и Алек жадно осушил его до половины. Кровь. Не так омерзительно, как думалось Алеку, но именно так невыносимо одурманивающе, как он себе это представлял. — Выбирая между жизнью человека и своей жизнью, ты всегда должен выбирать себя. Голос Аро — бархат, он легко опустился на тело Алека, как вторая кожа. Алек чувствовал ужасающую слабость, но когда клыки Аро вошли в плоть женщины, он задрожал. Криков не было, лишь тихий вымученный, предсмертный всхрип на низкой ноте. Алек стоял обездвиженный, страх вырвался из затхлых глубин сознания, стоило Аро лишь поднять взгляд. Его глаза подергивались дымкой, он сделал шаг, ещё один, по воздуху он точно плыл, и остановился лишь тогда, когда Алека повело от густого, горячего запаха живой крови. Губы коснулись губ, вслед за прикосновением обижающего холодного поцелуя, Алек почувствовал вкус, терпкий и вяжущий, вкус человеческой крови. Он дёрнулся, но Аро не дал сдвинуться с места. Кровь, что вытекала изо рта Аро, стекала по подбородку, делала поцелуй вязким, как патока, горячим, как июльское солнце, и Алек сдался — ответил на поцелуй, жадно и остервенело вылизывая рот и лицо Аро так яростно, что в глазах темно, и мутнело, и плыло. Алек достиг грани. Но граней, очевидно, бывает несколько и это первая. Руки Аро сорвано и рвано сжимая его бёдра, скользили по телу неуловимо и нежно, распаляя в груди Алека огонь. Его губы прижались к шее, к сонной артерии, жадно целуя, и от поцелуя этого Алек в удовольствие откинул голову назад, хватаясь за его острые плечи так яростно, что не чувствовал пальцев. — Ты прекрасен, мой ангел, — голос Аро мягко коснулся кожи, Алек вздрогнул в его руках, когда кожу оцарапала пара точеных клыков, а после Алек ощутил укус и прикосновение горячего языка между ранами. Алек не смог издать и звука, просто застыл в немом крике. Аро Вольтури — его начало и конец, альфа и омега, Инь и Ян. Аро для него всё и ничего. Аро Вольтури… Алек умер слишком рано и не успел насладиться всеми сладостями взрослой жизни. Алек ещё ни с кем не делил свою постель, плохо разбирался в тонкостях отношений и даже при таких условиях было сложно не понять намерения Аро: лидер Вольтури слишком открыто хотел Алека, все об этом знали, но не смели говорить. Слишком много тактильности, постоянные прикосновения ладонями плеч и грудной клетки, рук, шеи, слишком много слов, не прямых, но слишком очевидных, чтобы не заметить. У Алека всё ещё жгло губы и руки дрожали, когда Аро был рядом. У Алека просто не было права отказать Аро. Аро слишком многим пожертвовал ради жизни вампиров, слишком долго выстраивал эту нерушимую крепость между людьми и вампирами, по крупице искореняя хаос и ненависть между ними, что каждый вампир счёл бы честью разделить с ним ложе. Алек раз за разом убеждал себя в этом, когда они оставались одни, и Аро выцеловывал его запястья, кисти рук, шею, плечи, лицо долгими, вдумчивыми поцелуями, касался губами каждого сантиметра кожи, неспеша и осторожно мазал щекой по предплечьям, давая привыкнуть к такому контакту. — Ты осознаешь, насколько ты привлекателен, мой ангел? — губы Аро прижались к позвонкам на шее. Алеку всегда в такие моменты думалось о том, слышал ли Аро от этих прикосновений его мысли. Аро хмыкнул, одну руку опустил на бедро, другую на живот. — мне достаточно любого прикосновения к коже, чтобы услышать мысли. Иногда этот дар — благословение, иногда — проклятие, а иногда это раздражает. Но твой голос рядом со мной или в моей голове дороже любого дара. После этого Алек стал упорно молчать и гнал прочь любые мысли. Алеку нужно было научиться сдерживать себя, когда Аро умело ласкал его руками и ртом. Нужно было не гнуться запаленно и нервно. Тело Алека бурно отзывалось на каждое прикосновение холодных пальцев, умелых рук, и горело от запаленных поцелуев. У Алека просто не было выбора. Его посадили в замок в Вольтерре, как тараканов сажают в банку. Алеку больше не нужно было дышать, но он задыхался, просто не мог надышаться, вдохнуть, будто провалился под лёд. Его раздирало, рвало на куски каждый раз, когда клыки вонзались в кожу жертвы, выворачивало нервами наружу, когда Аро его целовал. Аро неспешно оглаживал ладонями колени и бёдра, иногда сжимал ягодицы, и целовал, целовал, целовал, постоянно, изо дня в день, испытывал терпение на прочность. Своё терпение или Алека, угадать было сложно. Стиснув зубы и закрыв глаза, Алек позволял себе получать удовольствие, хоть оно и было вымученным и до отвращения приятным, настолько невообразимо приятным, что он тихо и истошно стонал, не слыша себя, не видя перед собой ничего, кроме расслабленного, мягкого лица Аро. — Мой ангел, — голос лидера клана прозвучал мягко, трепетно даже, но несмотря на это Алек вздрогнул, — позволь мне быть первым мужчиной, с которым ты разделишь своё ложе. — он прижался лбом к запястью Алека, сгибаясь в спине. — позволь мне подарить тебе ночь любви. Я возжелал тебя с того самого мгновения, как только увидел и это желание не пропадало ни на секунду. Ты позволил мне многое, так позволь же мне соединиться с тобой. Алек нутром ощутил, как крышка на банке плотно закрылась. Он хотел жадно схватить ртом воздух, но тело будто застыло мраморным изваянием. У него не было ни права, ни единой возможности отказаться, потому что Аро намного больше, чем просто вампир. Аро — та зыбкая грань, на которой балансировало человечество. Алеку бы не позволили сказать «нет», этого бы не посмел допустить сам Алек, но и согласиться было для него слишком. Слишком мучительно. Слишком недосягаемо. Слишком долгожданно. С Аро всегда было слишком, но сейчас он возвел его в абсолют. — Я не вынуждаю тебя, мой… Алек, — собственное имя, так неожиданно сорвавшееся с губ Аро, заставило мелко и болезненно задрожать. Алек боялся сказать лишнее, подумать о том, о чём думать было нельзя. Для Аро не было понятия «личное» или «тайное», с Аро он чувствовал себя нещадно уязвимым, донельзя открытым, непозволительно откровенным. Аро не читал мысли, он смотрел в глаза и доставал до самой души, касался натянутых до предела нервов так, что кости будто ломались. Аро не читал мысли, одним прикосновение он изучал человека, узнал об этом человеке больше, чем он сам. Аро заставал врасплох, знал самые большие страхи, самые изощренные желания, самые извращенные фантазии. Одним касание он становился роднее, чем мать, ближе, чем самый желанный любовник. Под его взглядом Алек чувствовал себя словно голым. С Аро всегда так: шаг вправо — гибель, шаг влево — нескончаемые страдания. Алек искусно балансировал между ними, и пока ему посчастливилось не впасть ни в одну из крайностей. Он слишком часто умирал в этой жизни и каждый раз оставался в живых. Алек просто был не готов, поэтому упорно молчал и голова его была абсолютно пуста. Аро мазал губами вверх, по предплечью, неторопливо, трепетно, мягко, так нежно, что Алек не сдержался — закрыл глаза и благодарно ахнул. — Прошу меня простить, — голос Алека упал до шёпота на последнем слоге, — прошу, не заставляйте меня делать это. Я жду ваших ласк, как благословения, но я не… — он замолчал, подбирая правильные слова. «Я не хочу разочаровать вас», «я не достоин вас», «я не готов принять вас в себя», одна мысль сменялась другой, и ни одна из них не была верной. Аро положил ладонь на его щеку. — Разочарование настигнет меня лишь в том случае, если сегодняшней ночью мои покои будут пусты, — голос Аро — мед, Алек ощутил сладковатый привкус каждого слога, каждой неспеша произнесенной буквы. Слушать голос Аро удовольствие. Чувствовать поцелуи Аро блаженство. Алек едва смог сдержаться, стоило Аро покрениться вниз, чтобы оставить на его губах последний поцелуй. Алек хотел его ласк, желал поцелуев и касаний, нуждался в его взгляде, обезоруживающем и застающим врасплох. Аро не терпел отказов, да и отказывать ему Алек совершенно не хотел. Аро осторожно, непринуждённо подводил к согласию, он искусно манипулировал чужим разумом: иногда он очаровывал умом и глубиной мыслей, иногда подолгу играл на органе, завораживая бегущими по клавишам пальцами, а иногда он сводил с ума, когда эти пальцы скользили по коже, незамысловато и откровенно, очерчивая линию челюсти, шею и плечо, а потом целовал. Алек попался на что-то из этого. Аро давал метафорическое право выбора, а по факту он делал, что хотел, брал, кого хотел. Это была игра с нулевой суммой, где победитель был предопределен. Сегодня он хотел Алека, и сегодня он должен был его получить. Алек искал причину не прийти, искал ещё сильнее, но каждый раз не находил. Он стоял в просторных покоях Аро, когда солнце скрылось за горизонтом, на Вольтерру опускалась ночь и вместе с ней наростали сомнения. Аро не было в покоях, Алек несмело осмотрел постель с шёлковыми простынями и тяжёлым, баранов балдахином. Похоже, эта постель послужит для них ложем любви. Алек коснулся перин ладонью — мягко, он остался доволен. Много окон, высокие потолки, мягкие тона стен делали просторные покои Аро необъятными, и каждый предмет в ней имел запах Аро. Это сводило с ума, не давало собраться и успокоиться, делало непозволительно уязвимым. — Я несказанно рад, что ты пришёл, — Аро появился со спины, обнял поверх рук и прижался всем телом. Алек дернулся, но остался на месте, — Мучительно целовать тебя и не иметь возможности получить большего. Его голос мягко мазнул по коже и растворился в воздухе. Руки неспешно скользнули от колен вверх по бёдрам. Аро не первый раз прикасался к Алеку, но только в этот раз Алек ощутил обжигающий холод его рук, несмотря на то, что собственное тело было холодным. Аро не первый раз целовал Алека, но только сейчас он почувствовал, насколько его поцелуи были горячи и отвечать на них хотелось яростно и страстно. Мягкий поцелуй в шею заставил Алека задрожать, от чего Аро улыбнулся, его руки ослабили пояс и пробрались под подол нижней рубахи, коснулись оголённой грудной клетки, пальцы изучающе мазали по рёбрам, давая время привыкнуть. Алек видел мир через дымку, в голове всё мутилось и плыло, и от такой близости хотелось в диком препадке стонать, рычать, рыдать, но зубы Алека были стиснуты, так низко пасть из-за пресловутого желания он себе позволить не мог. — Почему же ты молчишь, мой ангел? — Аро прижался к нему всем телом. — Твой голос заставляет моё сердце трепетать. Я хочу слышать, что ты получаешь удовольствие. Аро в один шаг оказался перед его лицом, и Алек инстинктивно посмотрел на его губы и это не осталось незамеченным. — Можешь поцеловать меня, если ты этого хочешь. Ты не услышишь от меня слова запрета и получишь всё, чего желаешь. Алек не стал лгать, ему позволили и скрывать свое желание он не счёл нужным, подался вперёд и впервые сам поцеловал Аро, быстро и рвано, неумело даже, но между этими неумелыми поцелуями Аро выдохнул тихое «восхитительно, мой ангел» и все сомнения осыпались, как жёлтые листья осенью в то же мгновение. Алек в одно движение скинул с плеч Аро ниспадающий до колен плащ, бархатные одежды легко опустились на пол. Волосы Аро упали на белую нижнюю рубаху, и Алека одолело острое желание прихватить их губами. Аро обвил руки вокруг его грудной клетки, приподнимая лёгкое молодое тело Алека, сделал два шага и мягко опустился на постель, нависая сверху. Лента в его волосах ослабла, и они редкими прядями ниспадали на лицо и плечи, от чего Алек отчаянно восхитился Аро. Его накрыло волной непостижимой любви и благодарности, эти чувства заполнили до краёв, и стоило Аро опуститься на него всем весом, как он достиг апогея удовольствия. Первый раз за сегодня. Аро не искал в Алеке удовольствие, Аро давал Алеку то, чего ему так отчаянно хотелось. — У тебя ещё не было мужчины, мой ангел? — Аро неспешно прошелся пальцем по паху, над которым ткань штанов предательски сырела, — У тебя ещё не было никого. Могу я считать это честью? Палец убрался с паха, вместо него на возбужденную плоть легли мягкие губы. Алеку подумалось, что он тут же кончит ещё раз, но Аро успокаивающе погладил его по бедру. — Позволь помочь тебе с этим, — голос Аро был ровным, и заливался в уши успокаивающими мелодиями. Алек вцепился в его волосы пальцами, нервно сгребая их в кулак, от чего Аро неожиданно зашипел, но не двинулся и не сказал и слова. — Да… — собственный голос предательски дрожал, — да, чего бы вы от меня не хотели, Господин Аро. И ждать действий от лидера клана не пришлось, он припустил пояс штанов Алека вниз и взял в рот его член по основание. Алек резко застонал, рывком снимая Аро с члена. Было так нестерпимо приятно, в голове Алека раненой птицей билась мысль о том, что удовольствие это ему доставлял Аро и это было для него слишком. — Не волнуйся, — Аро прижался к низу живота лицом, оглаживая ладонью рёбра, — тебе приятно, именно для этого мы здесь. Расслабься и позволь мне овладеть тобой. Доверься мне и помни, что я ни в коем случае не причиню тебе вреда. Алек помедлил немного, сосчитал до десяти, попытался успокоиться, но это совсем не помогало: тело мелко дрожало, мысли не хотели думаться. Но Аро излучал спокойствие, размеренность и не торопил Алека, вскоре его спокойствие передалось и ему. — Простите меня, Господин Аро… — Ерунда, не думай об этом. Я продолжу, ты не возражаешь? Алек ослабил руку в его волосах, что послужило молчаливым согласием. Аро мягко опустил ладонь на член Алека, плотно обхватила ствол, имитируя тугое проникновение, и прошёлся поцелуями от низа живота, по груди и шее, до лица, оставляя долгий, вязкий поцелуй на губах. Алек обвил руки вокруг его шеи, развел бёдра шире и Аро опустился между его ног. — У вас там… — Алек широко распахнул глаза, когда пах Аро прижался к его бедру. Аро целовал его в шею, в то место, где она переходила в плечо, задевая нижней губой острую ключицу, а рука быстро и сорванно скользила по члену, массируя большим пальцем головку. Алек ахнул и прижался к теснее, а Аро улыбнулся в поцелуй. — Да, мой мальчик, ты меня возбудил, — Аро усмехнулся, не отрываясь от поцелуев, — и я буду премного благодарен, если и мой член получит толику твоего внимания. — Что мне нужно делать? — Ничего. Я всё сделаю сам, а ты обещаешь получать удовольствие. И Алек обещал. А потом долго, умоляюще стонал, не узнавая своего голоса, когда Аро брал его пальцами, раздирал его плечи до глубоких ран, когда Аро входил в него членом, преисполненный страстью от долгих поцелуев, кусал Аро за плечи, когда он входил слишком резко, вызывая перед глазами взрыв тысячи солнц. Алек получал нескончаемое, всепоглощающее, сводящее с ума удовольствие от близости с Аро, от любви с Аро, от невозможной любви к Аро. А потом Аро его перевернул, вонзаясь пальцами в бёдра, и толкался в Алека так яростно и жадно, что под натиском нескончаемых толчков треснула боковина постели, об которую Алек ударялся лицом. Алек знал, что так оборотни брали своих сук, долго и грязно вдалбливая в перины, но в отличие от оборотней вампиры никогда не уставали. Вот только Алек чувствовал, как его тело горело, и он просто терял счёт времени: Аро брал его спереди, Аро брал его сзади, Алек оказывался сверху и сам насаживался на его член, Аро брал его в наполненной горячей водой ванне, Аро брал его на полу, Аро брал его стоя, прижав к промерзлой стене. И каждый раз Алек ощущал, будто его тело обжигали огнём, как на костре инквизиции, а в голове истерично билась лишь одна единственная мысль: «это слишком». Было слишком много, слишком горячо, слишком близко, слишком страстно, слишком тесно, слишком. Настолько слишком, чтобы Алек гортанно и во весь голос стонал, совершенно забыв том, что абсолютно все в замке слышали его запаленные стоны удовольствия. Прошли десятки часов, когда в дверь покоев постучали. Это был Кайлус, с безотлагательным делом, не терпящим ожидания. К Аро в тоже мгновение вернулись сдержанность и завсегдатый холод, он оделся и ушёл, оставив на прощание короткий поцелуй на запястье. Алек чувствовал себя обманутым, униженным даже. Аро ушёл, ни сказав ни слова, просто оставил его, полностью обнаженного телом, и открытого душой, в постели, что нещадно пропахла их телами. Аро ушёл слишком быстро и неожиданно, не проронив ни слова и это задело Алека. Если бы тело вампира могло плакать, то Алек бы наплевал на честь и гордость и начал рыдать от обиды. Аро не просто ушёл, его не было ни в замке, ни даже в Вольтерре. Франциск объяснил, что Аро покинул Италию и не вернётся в ближайшие дни. И Алек упорно ждал, представляя долгожданную встречу с ним, а когда дождался, упорно делал вид, что его не выедали насквозь чувства к Аро. Лидер клана поймал его в тот же вечер, у дверей тронного зала, когда на нижних этажах замка было темно и пусто. Аро шагнул к нему и потянулся к лицу, но Алек оттолкнул его руку. — Ты оставил меня, — в груди Алека больно кольнуло. — Да, во Франции произошла весьма неприятная ситуация между людьми и вампиром, поэтому мне пришлось покинуть тебя. — объяснил Аро, — что-то незначительное не заставило бы меня расстаться с тобой. Я так страстно желал тебя с первой нашей встречи, и приход Кайлуса не доставил мне удовольствия. Алек смягчился, Аро это заметил и всё же коснулся его щеки, застыл на мгновение, и его лицо стало серьёзным. Аро опустил руку поверх его ладони. — Мой ангел, — бархатный плащ с мехом на вороте скрывал тело Аро, но это не помешало Алеку вспомнить все чувственные изгибы, — ночь, проведённая с тобой, была поистине волшебна. Могу ли я надеяться, что эта ночь не будет последней? — Да, чего бы вы от меня не хотели, Господин Аро.