Куколка

      Паркер с трудом перевернулась на бок, кряхтя от боли, в еще не до конца заживших, после очередного патруля, ребрах. Солнце нещадно палило прямо в глаза, а будильник без устали кричал, напоминая о начале нового дня и запланированной экскурсии. Петра сонно потянулась рукой к пищащей коробке и ударила по ней, прерывая надоедливую трель. Лохматая голова, с темными, кучерявыми волосами взметнулась вверх и, тут же, упала обратно. Крохотная ладошка, с кожей, что белее фарфора, потянулась к лицу и потерла глаза, в попытке разлепить тяжелые, будто налитые свинцом, веки.       Девушка приоткрыла один глаз и, взглянув на время, с воем раненой белуги, снова уткнулась в подушку. Подняться было физически тяжело. Отвыкшее, от такого короткого сна, тело отказывалось слушать хозяйку и, упорно, не хотело подниматься с кровати.       Летние каникулы благополучно закончились, теперь спать до обеда после изнурительных прогулок не представлялось возможным. Однако это не помешало ей сразу по приезде влезть в костюм и отправится спасать этот, никогда не спящий, город.       Нью-Йорк встретил Петру пронзающим, до костей, ветром и проливным дождем.       Не то что Кейп-Код.       Этот полуостров в Массачусетсе, куда отправил ее на каникулы Тони, поприветствовал девушку удушающей жарой. И Петра считала, что это нечестно. Тони с Паркер заранее тщательно изучили путеводитель: в нем сообщалось, что здесь все должно быть идеально, как в эльфийском Лотлориэне. В книжке, правда, вскользь упоминалось, что есть парочка вещей, способных отрезвить обалдевшего от сей благодати путешественника: во-первых, это растение под названием плющ ядовитый, во-вторых, клещи, тля, какие-то ядовитые креветки и, напоследок, подводные течения в спокойных, на первый взгляд, водах. В книге также отмечалось, что стоит с осторожностью относится к прогулкам по узким мысам, так как приливная волна может, сама того не желая, отрезать вас от берега. Хотя Петра, по правде говоря, ни о чем больше и мечтать не смела, кроме как о том, чтобы оказаться отрезанной от берега. Может быть тогда Тони понял бы, что отправлять ее на каникулы куда подальше было плохой идеей.       И вот любимый Нью-Йорк и надоедливые одноклассники.       В последний день летних каникул было запланировано отправиться всем классом на экскурсию в самую большую корпорацию Америки — Stark Industries. Не то чтобы Петра была рада этой затее, вернее говоря, она была в ужасе. Она не была уверена в осведомленности Старка по поводу этой экскурсии. Если он не знает, все просто замечательно, а если знает, то скорее всего опозорит ее перед всем классом.       И все было бы более-менее в порядке, если бы она, как и все ее одноклассники, поехала на школьном автобусе, но нет, одному человеку очень нужно было запихнуть ее в башню под предлогом «а вдруг что-то случится». И никого совершенно не волновало, что его самого в этот день даже в стране не было. Недолго побрыкавшись, Петра согласилась.       Приняв вертикальное положение и свесив ноги с кровати, Петра коснулась ими пола и тут же отдернула назад, подминая под себя. Сжав губы в тонкую полоску и прикрыв глаза, Петра снова начала проваливаться в сон, раскачиваясь взад-вперед. Короткие рукава футболки и шорты совсем не прикрывали девичье тело и, поежившись от холода, девушка натянула на себя одеяло, пытаясь провалиться в сон.       — Мисс Паркер, мистер Старк просит вас зайти к нему в кабинет после завтрака, — добродушно оповестила П.Я.Т.Н.И.Ц.А., вырывая девушку из сладостной неги.       Тяжело вздохнув, Петра лишь покачала головой в знак согласия и, все же, поднялась с пригретого места.       «Ну конечно он уже здесь» — подумалось Петре       Хромающей походкой, прижимая руку к ноющим ребрам, девушка поплелась в ванную. Сказать, что принять водные процедуры было нелегко, значит ничего не сказать. Прохладный душ совсем не отрезвлял, а голова, под тяжестью намокших волос, тянулась в низ. Растерев веки, Паркер приоткрыла свои прекрасные карие глаза и взглянула на себя в зеркало. Видок у нее был, мягко говоря, не очень. Петра чувствовала себя уставшей, и выглядела она точно также. Спутанные в огромные узлы короткие волосы, которые из-за их кучерявости и так довольно сложно расчесать; под глазами залегли глубокие мешки, которые, наверное, можно было бы спутать с фингалами, а кожа приобрела настолько бледный цвет, что местами отдавала серостью.       Петра не любила видеть последствия усталости на своем теле. Она не любила то, как смотрел на ее осунувшееся лицо Тони. Она не любила печаль в его глазах. Не любила грустную, полную сожаления улыбку, но она любила его.       Переступая через бортик душевой кабины, Петра едва не споткнулась, однако, сумев удержать равновесие она встала посреди ванной комнаты, беря в руки махровое полотенце. Привести себя в порядок было гораздо сложнее, чем подняться с кровати. Накраситься было делом более трудным, а аккуратно замазать синяки, тонким слоем тонального крема, вообще казалось непосильной задачей.       Через силу, через боль, Паркер натянула на себя узкие джинсы и широкую темную толстовку с эмблемой Stark Industries по шву. Петра не любила носить вещи с эмблемой компании, но в силу того, что чемоданы она еще не разобрала, выбирать не приходилось.       Совершенно без улыбки, девушка зашла в лифт и, нажав кнопку, спустилась на этаж ниже, дабы насытить свой организм. Завтраки Петра не любила так же сильно, как и вегетарианские бургеры.       Паркер грохнулась на стул во главе стола и подперла голову рукой. Обычно, напротив сидел Тони, полностью копируя ее движения, и долго глядел ей в глаза перед тем как спросить, почему она плохо спала. Сегодня Тони в столовой не было и Петре пришлось бы думать, как себя развлечь, но перед носом появилась тарелка с тушеными овощами и мясом. Девушка взглянула на пожилую, но очень добродушную, кухарку и скромно ей улыбнулась в знак благодарности. Миссис Эрншо Петре нравилась, она была доброй и отзывчивой, но никогда не готовила то, что просила Паучок, видите ли мистер Старк запретил кормить ее вредной едой. Вот и сейчас Петра тупо пялится в тарелку, ковыряя вилкой овощи и думает о злополучной экскурсии. Кто вообще додумался до этого. Почему именно Stark industries, а не Oscorp например. Отодвинув тарелку подальше и отложив вилку, Паркер тихонечко выскользнула из-за стола, так и не притронувшись к еде, и побрела к лифту. Тони хотел видеть ее, пора бы уже узнать зачем.       Лифт поднялся тихо и быстро, двери отворились с громким звоном колокольчика, оповещая хозяина, что на этаж кто-то прибыл.       Звук не всегда сопровождал открывающиеся двери. Просто, не всегда приятно неожиданно увидеть человека у себя за спиной. Петре, например не нравилось, что в ее пространство мог вторгнуться кто угодно, а она этого даже не услышит из-за играющей в наушниках музыки.       Улыбка расползлась по лицу Петры как только она услышала быстрые шаги за дверью кабинета. Он волновался, Петра знала, но он никогда не сказал бы ей об этом. Тони Старк мог часами наматывать круги по кабинету, составлять в голове пламенные приветственные речи и, конечно же, пить, но перед людьми он будет делать лицо и самовлюбленно улыбаться.       Секретарь Старка уже давно перестала останавливать Петру перед дверью кабинета босса и просто сухо здоровались, стоило только шатенке замаячить на горизонте. Петра приоткрыла дверь и тихо вошла в кабинет, прикрывая дверь за спиной, она, как и всегда, не скрипнула.       — Привет, — Старк дернулся от неожиданности, но тут же взял себя в руки и с, неприкрытой, счастливой, улыбкой на устах, двинулся в сторону девушки, заключая ее в крепкие объятия.       — Я скучал, — шепчет Тони, оставляя на виске девушки нежный поцелуй.       — Однако не приезжал ко мне, — возмущенно пропыхтела Петра, пытаясь вырваться из стальной хватки, — бросить меня одну на чертовом острове. На три долбанных месяца.       — Пожалуйста, прекрати ругаться, — Тони отстранил девушку от себя, но продолжил удерживать ее за плечи, — я не мог приехать, нужно было решить кое-какие вопросы.       — Все из-за Стива, да? — Паркер устало потерла глаза и выдохнула, — а еще у меня экскурсия.       — Я знаю, — коротко усмехнулся Старк и отпустив девушку подошел к столу, разгребая бумаги.       — Могу я не идти на нее?       — Нет, не можешь.       Петра чертыхнулась и грязно выругалась про себя, делая шаг навстречу Тони.       — Ну, хочешь я спою?       — Нет.       — Станцую, — Старк приподнял бровь и заинтересованно оглянулся на девушку.       — Я уже все сказал.       — Переспим? — Петра и сама не поняла как слово сорвалось с языка, а щеки тут же залила алая краска.       — Что? — кажется, мужчина находился в не меньшем шоке, чем сама Паркер.       — Что? — попытка дать заднюю с каждой секундой проваливались все глубже и глубже, — я, пожалуй, пойду, — указала пальчиком на дверь и двинулась в ее сторону, как в спину прилетел ответ.       — Да, иди, — Тони развернулся и оперся бедрами о край стола, складывая руки на груди, — закрой дверь изнутри и возвращайся обратно.       Щеки покраснели, а по спине пробежался табун мурашек, когда Петра услышала как щелкнула пряжка ремня. Она быстро повернула ключик и развернулась на пятках, заглядывая в глаза мужчины, который начал подходить ближе и скручивать в руках ремень с тяжелой пряжкой.       — Ты нарвалась, куколка.       Здравый смысл официально покинул Петру, а на смену ему пришли мурашки, что покрыли всю кожу от этого чарующего голоса и такого близкого контакта. Девушка чувствовала его горячее дыхание. Тепло кожи. Хотелось дотронуться до него. Запустить пальцы в эти тёмные волосы. Прижаться губами к его. Ощутить его руки на теле. Грубо схватил Петру за подбородок и заставил поднять лицо вверх.       Внутри всё оборвалось. Вся связь с реальным миром пошла куда-то далеко и глубоко, видимо. Потому что она только заворожённо смотрела на него, не в силах даже что-то сказать       Петра подалась вперед, легонько прикасаясь к желанным губам, а Тони стоял не шелохнувшись, Паркер тоже не стремилась его обнимать, едва касаясь поцелуями и сходя с ума от запаха дорогого парфюма. Наконец, на талию легли тяжёлые руки, осторожно гладя по спине. Он касался девушки нежно, едва прикасаясь, постепенно усиливая напор. Спустя несколько минут не железная выдержка Железного человека дала сбой и он уже грубо терзал девичьи губы, а его тёплые ладони требовательно проникли под одежду, крепко прижимая к себе. Петра теряла голову от грубых прикосновений и пьянящих поцелуев, крепко сжимая в пальцах его рубашку.       Петре казалось, что всё было, словно, в тумане и вовсе не с ней. Она не могла сейчас пропускать сквозь пальцы жёсткие чёрные волосы, оттягивая голову мужчины и углубляя поцелуй. Не могла позволить, чтобы Тони Старк снял с нее кофту и сжимал в размашистой ладони грудь в белом бюстгальтере, оставляя следы от пальцев на коже. С Петрой не могло такого произойти, чтобы она, откинув голову назад, позволяла мужчине целовать свою шею, закусив губы от ощущений, — и всё это стоя в закрытом кабинете. Все эти чувства и действия никогда не должны были выйти за пределы спальни. Но это происходило.       Неожиданно мужчина отстранился, отойдя на шаг и смерив Петру надменным взглядом, расстёгивая верхнюю пуговицу на своей рубашке и снимая с шеи галстук. Тони задумчиво облизал губы, остановившись холодными глазами на груди. В голове девушки мимолётно пролетела мысль, что как удачно она сегодня надела красивое бельё.       Вновь он приблизился, резким движением прижав к себе ремнём. Снова его губы на губах Петры, сводящие с ума и заставляющие ноги задрожать, когда до боли он укусил ее за кончик языка и, не дав опомниться, толкнул в сторону своего стола.       Паркер сидела на столе, раздвинув ноги и целуя его в шею, когда он шумно выпускал воздух через ноздри, сжимая в руках ее ягодицы. От него горела кожа. От него исчезали мысли из головы, стоило только вдохнуть сильнее запах его кожи и одеколона. Дорогие духи с древесными нотками. Только такие могли ему подойти.       — Ты всё ещё не хочешь идти на экскурсию?       — Не хочу.       Мужчина тихо рыкнул и одним резким движением заставил девушку встать, после чего уложил животом на стол, сцепив руки за спиной и нежно пробежался кончиками пальцев по ноющим ребрам, недовольно цокнув языком. Чувство его превосходства и полной власти заставляло кровь бурлить в жилах, а дыхание сбиваться от одной только мысли, что сейчас будет дальше, потому что такого сценария в своей голове Петра еще ни разу не прокручивала.       Ягодицы загорелись огнем от резкого удара ремнем, заставляя дернуть все телом. Снова хлесткий удар и Петра не удержалась от болезненного стона. Это было больно, но на самой грани с удовольствием. Тони всегда будто кожей чувствовал необходимую силу, чтобы не сделать любимой слишком больно.       Чувства застилали глаза, когда после боли, он нежно касался губами голой спины, попутно снимая с себя штаны. Губы девушки были искусаны до боли от предвкушения, а руки туго стянуты за спиной ремнём. Тони стянул с Паркер узкие и такие ненужные сейчас джинсы вместе с бельем и отвесил звонкий шлепок, который, наверное, остался красным следом на голой коже. Проводит длинными пальцами по мокрым складкам, грубо входя внутрь и заставляя Петру сдавленно простонать от ощущения его движений. Он входил грубо, резко, с каким-то остервенением, и она слышала, как громко он дышит.       Резко убрав пальцы, мужчина притягивает паучиху ближе, так, что она голой задницей чувствует его эрекцию и горячую смазку, стекающую с члена. Это чувство, в какой раз за сегодня, заставляет забыть как дышать, но то, как резко он проник внутрь, напомнило Петре об этом. Одним резким рывком, заполняя всю так, что она вскрикнула слишком громко в поверхность стола.       — Тише, тише, — прорычал он, дотягиваясь ладонью до рта и заставляя взять его большой палец в рот.       Он начал размеренно двигать бёдрами, плавно двигаясь и гладя свободной рукой по пояснице. Петра вонзила ногти в руки, как только позволяли это сделать связанные кисти. Хотелось стонать, но его палец во рту не давал этого сделать, а движения начинали становиться жёстче. Она чувствовала как член скользил в ней до самого упора, практически выходя и входя обратно снова до самой крайней точки. Плавно, но резко. Грубо, но с какой-то нежностью.       Тони прорычал что-то невнятное, из чего Петра смогла разобрать только «тише» и ускорился. Грубо, быстро, почти до боли и пошлых шлепков уже мокрых тел. И она, наконец, взорвалась, позволяя себе застонать.       Мужчина отвесил сильный шлепок по ягодицам и с силой вцепился в ягодицы, заставляя плотнее сжать в губах его палец, проводя языком по подушечке. Тони сбился с бешеного ритма, хватая девушку за бедра и насаживая на себя. Тело дрожало, а конечности совсем не слушались.       — Быстрее, — прохрипела Петра, — пожалуйста.       Старк усмехнулся и вдавил пальцы в ее кожу, глубже толкая на себя. К пошлым стонами добавился и его тихий рык.       Ягодицы уже горели, а тело так и пробивала эта злосчастная дрожь. Несколько особо глубоких толчков и Петра сорвалась. Громко вскрикнула и замерла, падая в ощущение полного удовлетворения. Тони учащает и ужесточает темп. Больно. Быстро. Глубоко. Так, что она чувствует, как плотно и жарко скользит он в ней. Через секунду мужчина замирает, падая грудью на ее спину. Он тяжело дышал в спутанные волосы Петры, покрывая короткими поцелуями ее плечи и освобождая тонкие запястья от грубого ремня.       — Нам нужно домой, — усмехнулся Старк, — здесь не очень удобно.