Глубокая заморозка

– А-ху-еть! – громко выдаёт Дима. Даня вздрагивает и опускает голову. Лёша открывает глаза, Марк притягивает его к себе и целует. Все парни начинают шумно восторгаться. Хвалят и ругают за то, что он не говорил о своём таланте. Лёша скромничает, отмахивается, мол, ну, какой талант. Славка шутливо набрасывается на Илана: – Ты знал! – Ага, – смеётся тот. Вскоре выясняется, что Лёша действительно не умел толком петь, но живя с Марком, восхищаясь и по белому завидуя, пытался научиться. Но даже когда уже стало получаться, пел он исключительно дома для любимого. Во-первых, это доставляло удовольствие им обоим, во-вторых он стеснялся публики. Но почувствовав себя уже достаточно уверенно, спел ещё одному слушателю – Илану, когда с Марком были у него в гостях – они приезжали к нему чаще, чем остальные. Марк с Тельманом всё-таки были близкими друзьями, да и далеко не всегда парни могли приехать всей компанией. Илан хвалил Лёшу и здорово поддержал, сказав, что ему не нужно стесняться. Даня окончательно приходит в себя, но всё же старательно избегает встречаться взглядом с Иланом. Парни, понятное дело, кричат: «На бис!» Но Лёша отказывается: – Не-не-не, я и так перенервничал и сфальшивил… вроде. – Нет, родной, – мягко говорит Марк, – вначале немного волновался, а потом отлично всё было. Лёша улыбается и обращается ко всем: – В общем, я в следующий раз, ладно? – И в следующий, и всегда. Теперь не отвертишься, – подкалывает Илья. – Хорошо, – соглашается со смехом Лёша. Он действительно переволновался. Но после мощной поддержки друзей, так искренне восхитившихся, выдохнул. Через некоторое время Саша вдруг предлагает: – О! А давайте в мафию поиграем? Нас сейчас десять – будет поинтересней. Все идею поддерживают, тем более что у Илана для этой игры есть роскошные маски, которые изготавливали на заказ. По виду они напоминают венецианские – изыскано украшены. И форма удобная – широкие края закрывают лицо по бокам, а сверху не закругляются. Таким образом, их не нужно отодвигать, когда «мафия просыпается», достаточно просто опустить вниз, чтобы «открыть глаза». Это особенно удобно для тех, кто носит очки. Парни освобождают большой круглый стол в гостиной, немного отодвигают от дивана, чтобы расставить стулья. Даня в целом знает правила, говорит, что играл раньше. Друзья только объясняют ему некоторые внутренние нюансы, которые у них заведены давно. Лёша вызывается быть ведущим, потому что у него «всё на лице написано», и ему интересней такая роль. Себе он тоже берёт маску. По правилам, которые уже давно придумал Тельман для абсолютной чистоты игры, ведущий и «убитые мирные жители» надевают маски «днём», потому что «ночью» они видят «мафию». Для этого у Илана есть другие – с лицом известного игрока в покер, на них глаза скрыты зеркальными очками, которые таковыми и являются. То есть ведущий и выбывшие не только слышат, но и видят остальных. Но сами закрыты от них «покер-фейсом». В первую игру «мафией» оказываются Дэн и Саша. В первый «день» им удаётся «остаться в живых». Большинством голосуют за Марка. «Ночью» «убивают» Даню, на которого вообще не падало подозрений, а выбирали в основном между Марком и Иланом. Все тут же показывают на Илана. Но он грамотно строит защиту. Сначала напоминает, что все уже ошиблись с Марком. А потом бросает козырь, от которого все на пару мгновений зависают: – Я бы не стал убивать Даню. Даня широко распахивает глаза. – Илан, напоминаю о правилах, – говорит из-под маски Лёша, упоминая их постоянную договорённость о том, что личные отношения не должны влиять на их выбор в игре. – Да, простите, я увлёкся, – смущается Илан. Дэн восклицает – слишком шумно, слишком настойчиво: – Нет! Поэтому ты так и сделал, чтоб потом со следа нас сбить. – Это точно ты, – скабрезно улыбаясь, отвечает Тельман. И ему удаётся склонить многих на свою сторону. А «ночью» Саша, оставшись один, «валит» Илью. Разгорается жаркая дискуссия, где главным выступает Слава, проникшись аргументом Илана. Давит на то, что Саша запалился, не убив Диму, как любимого человека, Петю, как лучшего друга, а Илана, чтобы не палиться, потому что он вычислил Дэна. – Слава, правила, – Лёша одергивает теперь Славу. – Окей, – отвечает тот. – Когда я так делал-то? – возмущался Саша. – В прошлый раз на Димку в первых рядах думал. И правильно, кстати. А чего я тогда тебя не прибил? Потому что ты мафия. В итоге Слава и Илан голосуют за Сашу. Петя, как и в прошлый раз, за Илана, а Дима с Сашей за Славу. Пете приходится выбирать. Стороны долго его убеждают, накидывая аргументы. Он даже хочет бросить жребий, потому что уверен, что надо было «убить» Тельмана. Но Саша обиженно возмущается, и Слава тут же перехватывает инициативу: – Во-от он на тебя давит. Петя сдаётся и голосует за Сашу. Слава с Иланом ликуют. Петя офигевает, глядя на карту: – Ах ты, хитрец! Ты меня чуть не провёл. Денис с Сашей сокрушаются, но без обиды. Даня угорает: – Зря вы меня завалили, я сразу про них говорил. Пыл и страсть захватывают всех, и они без перерыва начинают следующую игру. – Наступает ночь. Просыпается мафия, – объявляет Лёша и начинает обратный отсчёт: – Десять, девять… За десять секунд «мафия» должна познакомиться друг с другом. В первую «ночь» они никого не «убивают». Илан опускает свою маску и встречается глазами с Даней, который сидит напротив него. Они широко улыбаются друг другу, и хотя лица скрыты, но они отлично видят по глазам, в которых у обоих вспыхивает азарт. «Днём» они очень грамотно подводят всех, чтобы «убили» Илью, при этом сами за него не голосуют. Даня картинно вздыхает, потому что сам голосовал за Сашу. «Ночью» они «убивают» Дениса. Слава почему-то набрасывается на Диму. Марк склонен согласиться. – Опять вы меня не слушаете. Это Саша, – говорит Даня. – Два раза в одну воронку? – спрашивает Слава. – А тебе в прошлый раз тоже два раза выпадало, – говорит ему Марк. – Ну да, – задумчиво чешет затылок Слава и вдруг ловит на себе внимательные взгляды парней и возмущается: – Это не я, вы чего? В этот раз вообще не везёт. – А я вот сейчас не уверен, – размышляет Илан, пристально вглядываясь в лицо Славы. – Са-аша, – тянет Даня. – Допустим, – соглашается Илан, – а кто второй? – Эм… – «натурально» теряется Даня и оглядывает всех. Все погружаются в бурное обсуждение, накидывая аргументы против практически каждого. В итоге сумятица получается полная. Слава заодно с Иланом – они думают про Диму. Марк к ним присоединяется, скорее даже потому, что Петя с Димой выбирают его, и Саша, посомневавшись, тоже. Даня настойчиво голосует против Саши. Получается – три на три. Выбор теперь за Даней, который зависает так же, как и Петя в первом раунде. – Я тоже был уверен на сто процентов в прошлый раз, – говорит он Дане. – Тогда возможно ты и сейчас ошибаешься, – не глядя на него, отзывается Даня. Он с подавленным видом смотрит то на Диму, то на Марка. – Конечно, ошибается, – поддакивает Марк. – И я не мафия, – заявляет Дима. – Знаю. Это Саша, – уверенно кивает Даня. В конце концов, Даня выбирает Марка и тушуется ещё сильнее, когда тот переворачивает карту: – Прости. «Ночью» он подчёркнуто не смотрит ни на Марка, ни на Дэна, которые впервые видят обоих «мафиози» и офигевают, едва сдерживаясь, чтоб не издать ни звука. Даня с Иланом опять улыбаются друг другу и «убивают» Сашу, одновременно указав на него глазами. – Блядь, я же говорил вам! – хлопает по столу Слава. – Саша, извини, что думал на тебя, – Даня просто неподражаем в «искреннем» раскаянии. – Но это говорит о твоём профессионализме в игре. Ты был точно таким же как в прошлый раз. Саша смеётся, но говорить он по правилам уже ничего не может. – Охуеть, – изумляется Дима. – Да это же Даня. Божий одуван, бля. Даня смотрит на него с «подлинной» и даже какой-то детской обидой. – Димка это. Сто пудов, – заверяет Слава. – Я тоже так думаю, – говорит Петя. – Я уже ни в чём не уверен, – Даня сокрушённо закрывает лицо руками. – Я тоже… – неуверенно начинает Илан и добавляет: – Друзья, я предлагаю не спешить. Серьёзная ситуация. – Вот именно, если мы щас два на два поделимся, то продуем всухую. – Почему? – удивляется Даня. – Ну, мы с Петькой убиваем Димку, – Слава со вздохом начинает напоминать Дане правила, – а вы, допустим, Петьку или меня. Диман как пить дать тебя завалить хочет. За ним остаётся право выбора. Но себя же он не может? Всё – техническое поражение. – А-а… – тянет Даня с озадаченным видом. – Давайте, хоть одну мафию завалим. – Сла-ав, – ржёт Дима, – ты даже не представляешь, как щас объебёшься. – Лучше уж так, чем тупиком, – бросает ему Слава. – Дима, а почему ты считаешь, что Даня – «мафия»? – спрашивает Илан с «неподдельно» заинтересованным видом. И Дима совершает роковую ошибку. Он запинается на мгновение: – Да чёрт знает. Интуиция. – Хм, – Илан соединяет пальцы рук и опирается на них подбородком. Весь его вид прямо кричит о том, что аргумент не особо устроил. – Окей, почему я? – пытается спасти положение Дима. – Потому что ты очень грамотно убил Сашу, – без паузы отзывается Илан и говорит быстро и чётко, – чтобы свалить вину на Даню, так как тот с самого начала всех убеждал, что Саша – мафия. Да, возможно, Даня сделал это намеренно, чтобы иметь возможность сказать, что он ошибался. Но в таком случае он мог убить его на кон раньше, или даже в первую ночь, пока ты не начал его подозревать. – Короче, я голосую – Диман, – не выдерживает Слава, не давая Диме и рта раскрыть. – Дима, – говорит Петя. – Да блядь… – выдыхает Дима и хочет что-то добавить, но Илан поднимает руку: – Дима. – Дима, – тут же отзывается Даня, уже с трудом сдерживая улыбку. Они победили. Дима начинает ржать в голос, одновременно переворачивая свою карту и кидая её в середину стола. Слава и Петя смотрят на изображение «мирного жителя», как заворожённые. – Пиздец! – наконец выдаёт Слава, поднимает голову, смотрит на троих «оставшихся в живых» охреневшим взглядом. Выбывшие уже опустили свои маски и тоже смеются, особенно угорает Илья, который наблюдал ювелирно отыгранную партию Дани и Илана практически с самого начала. Петя тоже в шоке. Переворачивает свою карту и смотрит на остальных. Слава отрывает взгляд от карты Димы и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Петину. Через ещё пару секунд начинает громко материться. Илан и Даня открывают свои карты и смотрят друг на друга с неподдельной радостью. – Как они спелись-то, а? – хохочет Марк. – Этот наивняк такой – ой, простите, извините. Второй – весь в серьёзных думках – кто же, кто же у нас мафия, давайте не будем спешить, друзья. – Вообще, я прямо восхищался, глядя на них, – поддакивает Илюха, – словно мысли друг друга читали. Всё чётко, слаженно. – Думаю, нам просто повезло, – улыбается Илан, – удачно сложились обстоятельства после первой игры. – Конечно-конечно, – стебёт Саша. Слава всё ещё не может прийти в себя, а Денис хитро лыбится: – Как говорится, в разведку вам двоим уже можно. Марк будто что-то вспоминает, встаёт из-за стола, берёт гитару и поёт: Парня в горы тяни – рискни! Не бросай одного его, Пусть он в связке в одной с тобой – Там поймешь, кто такой. Если шёл он с тобой, как в бой, На вершине стоял, хмельной, Значит – как на себя самого, Положись на него. – Браво, Марк, – встаёт Илан и аплодирует. Остальные поддерживают. Даня тоже хвалит, но заметно смущается. – Еб-твою! Как так-то? – очнувшись, охреневает Слава. – Я тебя предупреждал, – подкалывает Дима. – Слав, прими поражение, – хлопает его по плечу Илья, – соперники были достойные. – Да я не спорю, но… бля-ядь, – выдыхает Слава, тоже начинает смеяться и обращается к Дане: – Ну, ты крут. Отлично вписался. – Просто новичкам везёт, – отмахивается тот. – Предлагаю выпить за нового участника игры, – говорит Илан. – Член – тоже ничего… – начинает Слава, потягиваясь и зевая. Все офигевают, а Илья смотрит на него, широко открыв глаза. – Звучит, – заканчивает Слава, перехватывает взгляд Ильи и быстро объясняет: – Я в переносном смысле. Парни ржут, а Даня подкалывает: – А в прямом – плохой? – Почему? Тоже хороший, – отзывается Слава. – Кхм, – Илья изображает возмущение. – Я в эстетическом смысле, – опять оправдывается Слава. – Так! – Илья привлекает внимание всех. – Джакузи сегодня не занимать. – Илюх, ты чего ревнуешь, что ли? – изумляется Слава. – Что ты, Слава? – Илья прикладывает руку к груди и говорит интеллигентным тоном, поправляя несуществующие очки: – Просто очень эстетики захотелось. Все хохочут уже чуть не до слёз. – Кстати, – говорит Саня, обращаясь к Диме, – может, спать пойдём? – И я бы уже лёг, – поддерживает Лёша. – Да, давайте выпьем и – спать, – соглашается Дима. Все переходят в столовую. Илан касается руки Дани, задерживая его: – Дань, ты что решил? Даня обдумал всё ещё днём. Наглухо блокируя свой первый порыв, решил не оставаться на ночь в кабинете. Он был особым местом. Да, всё от района, где строился дом, до любой мелочи в нём – тщательно выбирал сам Илан. Это было очевидно. Но кабинет… он словно обволакивал духом хозяина. Даня вспоминал в течение дня. Первые сильные эмоции удивления и восторга схлынули, и в памяти Дани всплывали и другие чувства, которые он там ощущал. Илан, безусловно, проводил много времени в своём кабинете. Казалось, что незримо присутствовал там всегда. Его душа, его улыбка, его… свет. Даня понял своё первое впечатление – это была атмосфера Илана, которая обнимала, притягивала, нежила в своих объятиях и завораживала, заставляя забывать о реальности и надеяться на сказку со счастливым финалом. Нет, Даня попросту не уснёт там. Сломается. Спустится в спальню, где энергетики Илана ещё больше, но она другая – мощнее, ярче. Та самая сила, которой хочется подчиниться, раствориться в ней физически, отдаваясь запредельной страсти, отдавая… себя. – Да я думаю, что здесь можно, – безмятежно отвечает Даня. Тельман расстраивается, само собой, но никак не показывает этого. Все сидят за столом ещё минут пятнадцать. Поднимают бокалы за Даню, вернувшись к обсуждению «мафии», потом ещё раз поздравляют Дениса. За разговором выясняется, что они с Петей всё же будут ночевать в СПА-центре. Тогда Даня говорит Илану, что пойдёт спать в их вчерашнюю комнату. В конце концов, все расходятся. Даня берёт свой рюкзак, Тельман провожает его под предлогом, что нужно поменять постельное бельё. Достаёт его из шкафа, напоминает, что санузел рядом. Даня благодарит и старается не встречаться надолго взглядом с Иланом. Тот никак не может уйти. Они оба начинают ощущать напряжение, которое нарастает с каждой секундой. Илан вздыхает глубоко, но как можно тише, улыбается, желает в очередной раз Дане спокойной ночи и уходит. Даня очень надеется быстро уснуть. Напрасно. Он прокручивает в голове события дня, чаще всего вспоминая Илана. Его взгляды, его улыбки, его тело. В голове снова и снова звучит песня, которую пел Лёша. И так же рефреном перед глазами встаёт момент, когда Илан смотрел на Даню. А ещё «мафия», когда они с Иланом действительно словно слышали мысли друг друга, понимали по взглядам и думали одинаково. В течение часа Даня возится, бесится. Не помогает даже любимая релакс-музыка, которую он включает в телефоне и слушает через наушники. Два раза ходит в санузел. Один раз в туалет, второй – чтобы умыться холодной водой, а потом стоять перед зеркалом с мокрым лицом, материть себя и выбирать – подрочить или облиться холодной водой в душе. Выбирает третий вариант – уходит в комнату, забирается под одеяло и поджимает под себя ноги, максимально сворачиваясь, потому что его и без холодного душа уже прилично трясёт. В какой-то момент Даня даже хочет сдаться и пойти к Илану. Разбудить и рассказывать, рассказывать всю свою жизнь, выворачивая себя наизнанку, признаваясь во всём, как перед единственным судьёй, которого сейчас он назначил сам. Ведь давным-давно Даня принял для себя главное решение – никто и никогда не мог его судить. Пытаться? Да бога ради, могли, конечно. Только сразу шли к чертям и испарялись из его жизни – вычеркнутые, забытые, выброшенные, как ненужный хлам. Но сцепив зубы и обхватив себя руками, Даня не позволяет себе сдвинуться с места. Ещё через полчаса он уже проклинает себя за то, что расслабился и переоценил свои возможности, полагая, что справится, сможет удержать дружеский формат общения. Какое там? Если уж его так ломает после дружеской гулянки в доме, где кроме них с Иланом ещё восемь парней, что было бы, если б Даня остался с ним наедине? В конце концов, решает попробовать последний вариант. Проветрить голову – в прямом смысле. Он надевает спортивные штаны и футболку, которые привёз с собой и в которых ходил в доме, и очень тихо выходит из комнаты. В столовой горит неяркий свет, но судя по полной тишине, там никого нет. Даня заходит, чтобы выпить воды, а потом идёт в прихожую, надевает куртку, ботинки и выходит из дома. На территории везде есть подсветка, да и небо уже светлеет, поэтому Даня «проветривается» не в темноте. Но затея терпит неудачу. Даня быстро замерзает. Ночью довольно заметно холодает, да и одет он в лёгкие «спортивки». Куртка хоть и тёплая, но под неё тоже просится свитер. Можно, понятное дело, сходить переодеться, но Дане уже не хочется шарахаться туда-сюда, и он решает просто вернуться в дом, надеясь, что небольшой прогулки и всё-таки уже сильной усталости хватит на то, чтобы наконец уснуть. Но натыкается взглядом на веранду и ему приходит в голову идея. Дверь оказывается незапертой. Даня заходит внутрь и садится на диван. По сравнению с улицей здесь значительно теплее и можно ещё какое-то время подышать прохладным воздухом. Даня сидит минут десять, натянув капюшон, снова воткнув в уши наушники и включив расслабляющую музыку. В конце концов, у него закрываются глаза, он понимает, что теперь уж точно заснёт. Поднимает голову и дёргается от неожиданности. В двух шагах от него стоит Илан. Он сейчас без очков, на нём только тонкие домашние штаны, футболка, а на ногах домашние тапки. Видимо, он вышел из своей комнаты, а Даня его не услышал и не заметил. Даня вскакивает, стягивает наушники и кое-как засовывает телефон вместе с ними в карман куртки. Если бы Тельман что-то сказал или спросил участливо, как он умел, может быть, Даня ответил бы нормально, мол, не спалось, прогуляться вышел. Но Илан подошёл почти вплотную и просто смотрел и молчал. Даня мельком замечает полоску света из приоткрытой двери комнаты Илана. Точно помнит, что когда «прогуливался», у Тельмана было темно. Какого чёрта он выперся на веранду? Не спал и заметил Даню из окна? – Чего тебе не спится? – зло спрашивает Даня, не выдержав взгляд Илана. – По-моему, у нас с тобой одна причина на двоих, – отвечает тот, продолжая смотреть Дане в глаза. И Даня не выдерживает напряжения, вдыхает чуть ли не стоном и буквально набрасывается на Илана. Вжимается в него, будто желая проникнуть под кожу, целует так неистово, что даже не понимает сразу, что Тельман подхватывает его и приподнимает. Даня, не задумываясь, закидывает ноги ему на талию. Они целуются до умопомрачения, отрываются, когда уже катастрофически не хватает воздуха. Тельман тут же пользуется паузой и утаскивает Даню в свою спальню. Спотыкается на пороге. Они вдвоём машинально вцепляются в дверь и в косяк. Даня, тоже немного опомнившись, опускает ноги, встаёт на пол и отстраняется. Но Илан позволяет это только для того, чтобы закрыть дверь. А потом уже сам накидывается на Даню, целуя и подталкивая к кровати. Даня запинается о ступень. Илан снова пользуется этим, чтобы быстро расстегнуть его куртку и буквально сорвать её. Потом толкает Даню на кровать и стаскивает с него ботинки, откидывая их куда-то, не глядя. Свои тапки он скидывает или теряет ещё где-то по дороге. Илан нависает над Даней и смотрит пару мгновений, но этого хватает, чтобы Даня утонул в его взгляде окончательно и бесповоротно. И уже не помнит, как раздевается Илан, как сам оказывается полностью раздетым. Он чувствует только горячую кожу Илана, видит его потемневшие глаза, слышит его дыхание, ощущает его губы, ласкающие, целующие, шепчущие: – Даня… Даня… Илан сходит с ума. Он хочет касаться Дани везде и сразу, хочет вжиматься сильно и гладить невесомо, обнимать нежно и целовать страстно. Его тело, как в медленно текущем сне, не успевает за желаниями. Он обхватывает губами Данин член, а потом насаживается на него ртом и слышит протяжный гортанный стон. Вот теперь Илан «просыпается», усмехается про себя и отсасывает так, что Даня мечется, захлёбывается стонами, хватает ртом воздух, вцепляется в волосы Илана, откидывается на кровать и сжимает руками простынь. Перед самым оргазмом дёргается так, что Илану приходится держать его бёдра. Кончает с криком. Тельман сам чуть не задыхается от кайфа. Даня приходит в себя медленно, дрожа и вдыхая со стонами. Илан наконец выпускает его член, скользит языком по головке, потом выпрямляется и дрочит себе, глядя на Даню и наслаждаясь его сумасшедшим видом, вздымающейся от глубокого дыхания грудью, шалыми глазами, губами, которые Илан наконец мог целовать. – По… годи, – Даня приподнимается, тянет Илана на себя. Тот с удовольствием подчиняется. Они снова целуются с не меньшим напором. Когда отрываются, Даня перехватывает инициативу. Просит Илана подвинуться выше и практически сесть на кровати, опираясь спиной на мягкое изголовье. Сам Даня усаживается на колени между ног Илана и скользит обеими руками по его члену и яйцам – очень нежно, едва прикасаясь. Илана накрывает волной изумительного тепла. – Ты об этом тогда думал? – озорно лыбится Даня, глядя Илану в глаза. – А ты… читаешь мои мысли? – выдыхает тот. – Ага-а, – тянет Даня и продолжает. Илан давится воздухом. Даже в диком бреду он не назовёт то, что творит с ним Даня, дрочкой. Это сродни изысканному массажу. Даня ласкает, нежит обеими руками или одной, а ладонью второй скользит по животу, груди, внутренним сторонам бёдер Илана, то едва-едва касаясь, то чуть ли не сжимая. Даня подводит Илана к грани, замирает на мгновение и целует головку – влажно, медленно, немного посасывая, одновременно вылизывая языком. И это потрясающе красиво, интимно, мягко. Илан и так уже дышит через раз, вдыхая со стонами, хрипами, а в этот момент его пробивает ярчайшим наслаждением, он судорожно запускает руки в волосы Дани, которые вначале были забраны в хвост, а сейчас уже растрепались, стягивает съехавшую резинку и гладит-гладит, пропуская пряди сквозь дрожащие пальцы. Даня медленно вбирает член в рот, пропускает глубоко в горло, выпускает и повторяет так несколько раз. Илан закрывает глаза и почти сразу распахивает, потому что под веками мощными вспышками взрываются звёзды, и голова кружится так, что он всерьёз опасается потерять сознание. Наконец Даня ускоряется и через считанные секунды Илан выплёскивается ему в рот с долгим стоном, а потом, как и Даня, долго приходит в себя. Даня нежно целует его член и вокруг, заставляя вздрагивать от прикосновений к особенно чувствительным сейчас местам и продлевая удовольствие. Наконец Илан притягивает Даню к себе, чтобы снова долго целовать и обнимать. Потом вдыхает глубоко и спрашивает, правда, хрипло: – А знаешь, о чём ещё я думал? – М-м? – Даже лучше сказать – мечтал. Я очень хотел… Подожди. Илан сползает ниже вместе с Даней, ложась удобнее, потом тянется за одеялом и накрывает их обоих. А затем запускает руки Дане в волосы и плавно массирует его голову. – А-а-а, кайф, – практически шепчет Даня, возится немного, устраиваясь на плече Илана поудобнее, и закрывает глаза. Через некоторое время Даня вздыхает глубоко и говорит, проглатывая слова: – Я так… щас усну… – Спи, Дань, – шепчет Илан, улыбаясь и тихонько выдыхая. Он сейчас так беззастенчиво счастлив, что не хочет даже думать ни о каких иных вариантах, кроме того, что Даня и сегодня, и всегда впредь будет засыпать в одной постели с Иланом, прижимаясь, обнимая, как сейчас. Он больше не отпустит Даню ни за что, никуда… никогда. Даня расслабляется, начинает дышать глубоко, ровно. Мысли Илана путаются, он будто лежит на плотной глади Мёртвого моря, как на большущем матрасе, и знает, что Даня рядом. Тельман хочет ухватить эту мысль, тут же пытаясь сообразить, когда они туда поедут вместе. Потом перескакивает на другие совместные планы и не замечает, как проваливается в сон.