Гранатовый сок

Фива и не заметила, как быстро небо окрасилось в ярко-алый цвет. Она вспомнила наказание Аида, встревожилась и просила Аполлона вернуть её обратно в рощицу, где девушку должен был встретить муж, только пусть бог Подземного царства не увидеть Фиву в кампании юноши. Молодой бог неохотно согласился. Он нисколько не боялся гнева родного дяди и был готов заявить ему прямо в глаза о своём увлечении его женой.

***

В рощице было совсем тихо, даже ветер не раскачивал пышную крону деревьев. Фива крепче сжала горячую руку Аполлона, понимая, что скоро она расстанется с ним. Юный бог полностью разделял чувства девушки и в знак своей пламенной влюблённости покрывал румяные щёки и губы смертной многочисленными поцелуями, от которых девушка ещё сильнее краснела. Фива еле смогла оттолкнуть от себя Аполлона, умоляя его уходить прочь отсюда, пока их не заметил муж. Ох, какая же она была наивная! Стоило юноше покинуть девушку, как на её плечо легла знакомая холодная ладонь. По телу Фивы побежали мурашки. Она обернулась и встретилась с сияющими в сумерках алыми глазами Аида. Сердце вновь затрепетало. Девушка готова была готова броситься на шею к мужу, прижаться к нему, вдыхая его такой родной запах, однако когда она потянула руки к Аиду, то он грубо схватил жену за запястье и повёл за собой, не проронив ни слова.

***

— Прошу, скажи хоть что-нибудь! — Фива вцепилась в чёрный хитон грозного бога, который холодно глядел на жену. Вместо ласковых слов девушка почувствовала обжигающую пощёчину на коже. На её тёмных ресницах появились слёзы. Фива прижала свою ладонь к алому пятну на лице, которое, казалось, прожигало до костей. Аид привёл её в небольшую комнату и закрыл там. Девушка стала звать мужа, стучала кулаками в дверь, но никто ей не отвечал. Фива села на узкую кровать, прижав колени к груди и обхватив их руками. Она не понимала, почему бог Подземного царства так разозлился на собственную жену. Аполлона он не мог видеть, значит, про её мимолётное увлечение Аид не знает… или знает?! Как?! Глупый вопрос… Он же бог, а не простой смертный. Минуты тянулись медленно, часы становились вечностью. Смертельные холод и тьма пугали Фиву, шум взволнованной Стикс, казалось, нарастал с каждой секундой. Девушка думала, что уже видит её чёрные воды и стоны мертвецов, возможно, даже их дряхлые и костлявые руки тянутся к ней. В горле застрял крик ужаса. Она мысленно снова и снова звала Аида, пока не разрыдалась в подушку. Сон медленно и ласково окутывал неспокойный разум смертной. Наконец-то, её опухшие от слёз глаза закрылись и страшная темнота немного отступила, а холод покалывал не так сильно. Появился образ мужа. Фива видела его взгляд, наполненный желанием и любовью, чувствовала прикосновения холодных пальцев к нежной коже, слышала любимый голос. Его объятия были лучшей защитой от любой угрозы,его губы — самым сладким нектаром, а его любовь — самой прекрасной. Вместе с образом Аида появился образ Аполлона. Лучезарная улыбка, весёлый и немного ехидный взор зелёных глаз, взъерошенные светлые волосы, в общем, настоящий лучик света. Фива чувствовала от него обжигающее тепло, вспоминала о тех мимолетных минутах, когда она была в его руках. Безусловно, девушке было хорошо с юным богом, однако… Только сейчас смертная поняла, что все её поцелуи, объятия, улыбки, нежности с Аполлоном были похожи на юношескую влюблённость, которая рано или поздно наступает, затем проходит оставляя лишь маленький кусочек приятных воспоминаний и горький опыт расставания. С Аидом о таком Фива и подумать не могла! Влюблённость? Нет. Юношеский порыв? Нет. Мимолётное увлечение? Снова нет. Девушка знала, что её любовь к мужу не канет в небытие, не исчезнет даже через многие и многие века. Знала всегда. Почему она забыла про это при встрече с племянником Аида? Не понимает.

***

Тихо скрипнула дверь. Силуэт мужчины проник в спальню, подошёл к кровати, наклонившись над спавшей девушкой. Аид видел покрасневшие от слёз веки любимой, искусанные до крови губы. Он хотел бы сейчас сжать в объятиях эту маленькую сонную пташку, поцеловать её и простить всё, однако воспоминания о жарких поцелуях Фивы с Аполлоном снова вызвали яростную бурю в груди грозного бога. Он недовольно хмыкнул, бросив на жену холодный взгляд, и покинул спальную, оставив её открытой. Аид не хотел быть тираном и держать Фиву всё время под замком, но и прощать пока что тоже не собирался. Она ещё не заслужила его прощения.