Клинком и судьбой

       Наставник вошёл в комнату и окинул взглядом спящих детей.        — Просыпаетесь, новый день, полный открытий и свершений, настал, — прикрикнул он.        Одни поднимались, удручённо смотря на такую манящую кровать, другие пытались накрыться подушкой и спрятаться таким образом от требовательного голоса Сефджета, но джедай телекинезом скинул с них одеяла и подушки.        Хатц проснулся сразу и, повторяя за остальными, быстренько облачился в предложенную в шкафчике униформу — серые тунику и брюки, кожаные сапоги и такой же пояс. Ребенок лишь хмыкнул, смотря на сопротивляющихся подъему детей, ведь любому было понятно, что от них не отстанут, пока каждый не проснется.        Куратор дождался, когда последний юнлинг встанет с кровати и оденется, повернулся к ним спиной и, делая шаг на коридор, сказал:        — А теперь не отставайте от меня. Как обычно, в колонне по двое и бегом.        Юнлингам пришлось бежать, чтобы поспевать за шагом взрослого джедая. Пробежка длилась пять минут и группа вошла в довольно просторный зал, оснащенный различными тренажёрами. Как и у прочих комнат храма стены, пол и потолок были каменные. Окон, как и везде, не было, а освещался зал лишь двумя яркими лампами. Сам потолок был очень высоким, из-за чего ламп хватало для полного освещения зала.        Дети, уставшие от короткой пятиминутной пробежки по коридорам храма, под чутким присмотром куратора начали растягиваться на каменном полу, восстанавливая таким образом дыхание.        Затем последовали небольшая зарядка, цель которой была разбудить ещё не проснувшихся юнлингов, и отжимания до изнеможения, чтобы выбить у детей немного утренней прыти да задать им пригодное для усвоения новой информации состояние. Слегка утомлённое.        Юнлинги, проснувшиеся и слегка утомленные, по завершению зарядки были отправлены в очиститель, тем самым приведя себя в прилежный вид, и последовали по пятам Сефджета в столовую. Она уже была переполнена галдящими и не прекращающими смеяться даже при появлении джедая юнлингами старших возрастов, но несколько столов были оставлены именно для самых юных детей. Эти места всегда оставляют им.        Стоило юнлингам рассесться за столами, как дроиды перед детьми подносы. Бурая, не вызывающая большой аппетит липкая каша, небольшая ложка и стакан с каким-то напитком. Хатц, перевернув с помощью Силы тарелку с кашей вверх дном и подняв ее над столом, вспоминал запахи и внешний вид домашней еды, хоть и приготовленной из искусственных ингредиентов. Каша так и не отлипла от тарелки.        Сам юноша сидел с левого края стола и не мог сдержать заинтересованных взглядов вокруг. Справа, соблюдая небольшую дистанцию, сидел тогрут, пурпурными глазами внимательно осматривая Хатца, и не забывал опрокидывать в себя содержимое тарелки, правда движения были машинальными. Юнлинг был сосредоточен на другом деле.        Напротив сидели два забрака. Это с первого беглого взгляда можно было посчитать их похожими, из-за желтоватого оттенка кожи, но лицом они не были ни капли не похожи. Разные формы лица и цвет глаз. У одного жёлтые, у другого красные. У красноглазый выделялся очень острым подбородком и довольно толстыми губами.        — А вы откуда? — спросил у забраков Хатц, прожевав безвкусную кашу.        — С Иридонии, — ответили оба.        — Так вы родственники? — все же удивился мальчик.        — Нет, мы с разных кланов, враждебных даже, — бодро сказал красноглазый. — Я — Кэн Куук, а его, — указал на соседа. — Ит Дайст.        — Для друзей я Хатц, — улыбнулся блондин.        — А не для друзей? — спросил Ит.        — Не знаю ещё, — продолжил ковыряться в каше.        — Мы оба были наследниками кланов. Если бы не джедаи, мы бы скорее всего лет через пятнадцать убили бы друг друга в сражении, а так стали братьями, хоть родители у нас разные, — приобнял за шею Ита Кэн. — Тайс, — обратился к тогруту. — Хватит его уже рассматривать, может и тебе пора познакомится?        Хатц повернулся к сидящему рядом с ним юнлингу и встретился с его глазами. Пурпурные, оценивающие, грустные. Взгляд Тайса отличался от взгляда прочих детей, в Храме или в колонии, он словно посмотрел в зеркало. У Хатца порой бывало такое же выражение лица, с поправкой на разные расы.        Тогрут был странным. Он не носил предложенных храмом кожаных сапог, а был босым. Чем ему могли помешать ботинки? Сам тогрут вел себя довольно тихо. Ни стука ложки о посуду, ни шелеста одежд. Он вообще не шумел и не привлекал внимания, но стоило только мальчику на долго задержать свой взгляд, то невольно начинал сравнивать его с другими представителями вида, и он выделялся.        Четыре полосатых лекку, две небольших белых точечки на щеках, длинная белая горизонтальная полоса вдоль лба и такие же белые губы, выделяющиеся на оранжевой коже. Тайс улыбнулся Хатцу, обнажая белоснежные зубы, и вытянул ладонь. Мальчик ответил на рукопожатие и озвучил свою мысль:        — У тебя необычный взгляд.        — Да, ты прав. У меня редкий цвет глаз, да и вообще, я выделялся среди всех детей с рождения, — говорил он довольно тихо, но его было хорошо слышно, даже не смотря на гам, стоявший в столовой.        — Ооо, — воскликнул Ит. — Расскажи о себе. Из тебя обычно не вытянешь и слова. Тебя не узнать.        — Вы обо мне и не спрашивали, — обиженно возразил Тайс. — Но ладно, только если ты потом тоже расскажешь о себе, — повернулся к Хатцу, — идёт?        — Я согласен.        — В моей племени мне предрекали большую судьбу. Все мои особенности, — коснулся задних лекку, губ и затем глаз, — считали меткой духов Земли. В играх я всегда побеждал, хотя мне это было не интересно. Прилет джедаев родители сочли вещим знаком и с радостью отдали меня им, — улыбнулся и посмотрел на Хатца. Три пары глаз выжидающе смотрели на него.        — У меня сестра есть, она тоже в Храме, — неуверенно начал мальчик. Он считал, что только этим он сможет удивить ребят.        — Круто, — с резким энтузиазмом воскликнул Кэн. — Познакомишь нас?        — Конечно, — вдобавок кивнул.        — А она старше, или младше тебя? — спросил Ит.        — Младше, — увлеченность Кэна заметно упала. — Чего это он? — Хатц не понял, почему он сказал это с таким недовольством.        — Не обращай на это внимания, он странный, — выдержал небольшую паузу. — Впрочем как и все, — и рассмеялся со своей шутки Ит.        Вскоре вновь появился куратор. Мужчина слишком сильно отвлекся на разговоры с прочими джедаями и теперь слегка выбивался из графика. В спешке собрал всех детей, и они в довольно высоком темпе покинули залы столовой. Через этот коридор с минуты на минуту должна войти другая группа юнлингов, и можно представить, какая толкучка могла возникнуть в узком, относительно прочих посещений, проходе.        Нити, связывающие Хатца и Лейлу натянулись. Мальчик понимал, что его сестра идёт в этом направлении, но он не мог увидеться с ней, хотя они были так близко.        Сефджет привел свою группу к очень просторному залу, там могли спокойно поместиться шесть, подобных этой, групп, и осталось бы ещё свободного места.        — Все как обычно, — сказал он группе. — Проходите во внутрь, я вас покину. Хатц, подойди сюда, — поманил он мальчика пальцем.        Ребенок попросил друзей занять место рядом с ними и побежал к Сефджету. Он не понимал, где он уже мог накосячить, раз куратор его зовёт для личного разговора. Лёгкое волнения мальчика не скрылось от опытного взгляда джедая.        — Не волнуйся. Всем уже это привычно, но тебе это в новинку. Сейчас вам будут читать лекцию, она совместная с прочими группами. Твоя сестра тоже тут будет, — потрепал его по голове. — Пришлось попросить Псиджика вместить ещё одну группу, — жалобно выдохнул он.        — Кто этот Псиджик? — спросил Хатц.        — Будет тебе лекцию читать, увидишь его, — махнул рукой. — Он ещё мне читал лекции, очень старый дед.        — Спасибо вам, — не скрывая радости, поклонился ребенок.        — Делов то, — почесал себя за затылок. — Я же обещал. Кстати, а узнает ли тебя сестра? Ты же сменил образ, — щёлкнул по носу раскрывшего рот Хатца. — Иди к остальным. Заберу вас после конце лекции. И слушай Псиджика внимательно, он довольно вредный.        Хатц зашёл в залы и сел на свободных коврик, заняв рядом с собой ещё одно место, не обращая внимания на недоумевающие взгляды товарищей. Он не скрывал своей улыбки и ждал, всматриваясь в дверной проем.        Мальчик постарался слегка приглушить связь между ними, чтобы было труднее определить местоположение, почувствовал удивление Лейлы, слегка переходящее в панику, и улыбнулся ещё сильнее, этому розыгрышу предстояло стать лучшим. Минут пять спустя, в зал вошла новая группа, девчачья. Лейла была в середине колонны и очень быстро вращала головой, словно пыталась найти кого-то. Хатц, раскрыв связь, схватил сестру за руку и потащил к своему месту. Похищение девочки заметили ее подруги, темноволосая девочка и мириаланка, и последовали за мальчиком. Каково было их удивление, когда мальчик наконец-то обернулся, и перед их взором предстала вторая Лейла, только короткостриженная. Да и друзья Хатца были в таком же шоке.        — Кто это? — воскликнули одновременно Ит и мириаланка.        — Баррис, помнишь, — улыбнулась Лейла подруге, — я говорила, что у меня есть брат? — забрак обиженно надулся, ведь на него не обратили внимания. — Вот он, — толкнула его в плечо.        — Да, это моя младшая сестра-близнец, — улыбнулся парням Хатц.        — Минута не считается, да и вообще, я старше, — надулась она.        — Как скажешь, — улыбнулся сестре и затем повернулся к другим девочкам. — Если хотите, то можете и вы рядом сесть, есть ещё как раз два места.        Дети кивнули и сели справа от Лейлы, близнецы рассказывали один одному о своих друзьях и делились впечатлениями.        Залы наполнились юнлингами, свободного места практически не было, и во внутрь довольно пожилой Мон-Каламари, согнувшийся под тяжестью прожитых лет. Передвигался он, опираясь на деревянную трость, медленно и мерно насвистывал незамысловатую мелодию. Голос, несмотря на старческую хрипоту, был довольно живой, и разговором джедай захватил внимание юнлингов. Рассказывал про канцлеров Республики, словно читал детям сказку, а не историческую сводку тех или иных достижений. Никто джедая не перебивал, а сам Псиджик временами задавал вопросы детям, проверяя, как они воспринимают новый материал, и недовольно поглядывал на тех, кто слушал невнимательно и не смог ответить на простейшие вопросы.        После конца лекции за юнлингами пришли их кураторы, Сефджет был первым. Он, стараясь не попасться на глаза Псиджику, успешен собрал свою группу и повел тех вновь к спортивным залам, выбивать из юнлингов излишки детской энергии. В основном был бег. Затем, вновь уставших м вспотевших мальчишек, отправили в звуковой душ привести себя в порядок, причем на скорость. Кэна, вышедшего последним из душа, в качестве наказания заставили отжиматься.        После был урок, на котором юнлинги практиковались в телекинезе, слушая рассказы мастера о возможностях Силы и опасностях Темной Стороны. Звучал он точно так же, как и мужчины, призывающие соблюдать правила колонии и быть порядочным гражданином Республики, во время перерывов различных голо-шоу. Отец Хатца каждый раз говорил одну и ту же фразу: «Как же они надоели со своей пропагандой.», вздыхая и выключая звук у голо-приемника.        Хатц с лёгкостью поднимал один, два и три предложенных шарика, и не мог не вытягивать шарик у ребят, которым было очень тяжело удерживать его в воздухе, за что получал выговор от мастера. После третьего замечания джедай, довольно громко выдохнув, положил перед Хатцом ещё один набор шариком. Все шесть шариков удерживать в невесомости было довольно тяжело, и это не учитывая то, что сам наставник временами стал подшучивать над Хатцом так же, как и мальчик над своими товарищами. Бывало джедаю помогал кто-то из юнлингов, у него это выходило очень топорно и защитится от этих атак Хатцу не составляло труда.        После обед, за которым последовал урок письма и чтения на общегалактическом языке, перешедший потом вновь в спорт зал. Хатц никогда так много не двигался за день и понимал, почему вчера в спальне все дети были такими молчаливыми.        Ужин и конец учебной программы на сегодня. Стоило мальчику упасть на свою кровать, как сразу же он ушел в мир снов, не обращая внимания на новенького…        Ребенок привыкал к новому режиму и уже не так сильно уставал к концу дня, но спать ему всё равно хотелось. На третий день прибывания в храме Хатц уже пытался медитировать, перебаривая дикое желание уснуть, садился в удобную позу и, опираясь о спинку кровати, на час уединялся с Силой. Ня пятый день к нему подошёл тот тви’лек и весьма грубо попросил научить этому приему. Хатц сначала хотел отказать, но обострённое после медитации ощущения подсказали, что лучше помочь ему, да и в самих глазах мальчика уже заиграл азарт. Насколько с него хороший учитель?        Потом к медитациям присоединились и прочие ребята. Тви’лек так и не сказал своего имени, но оно и не нужно было Хатцу.        Перед лекцией у мастера Псиджика Хатца и Лейлу выцепил Кон Дай. Взрослый рыцарь, что привел их в храм. И потрепал юнлингов по волосам.        — Короткая стрижка тебе идёт лучше, Хатц, — присел на корточки, чтобы сравняться в росте с детьми. — Теперь хоть на мальчика похож, то с девочкой было очень легко спутать, — щёлкнул того по носу.        — Пф, — важно надулся мальчик. — Что плохого в том, что я выгляжу как сестра, пока маленький?        — Поймёшь, когда подрастешь. Во время падаванства будешь поминать всех хаттов, если будешь выглядеть как девочка, — несмотря на внешнюю собранность, от него фонило беспокойством.        — Чего вы так сильно волнуетесь? — спросила Лейла.        — Так сильно заметно? — удивился Кон.        — Мы чувствуем ваше волнение, что-то случилось? — перестал дуться Хатц.        — Нет ничего, чтобы вас отвлекать, — вновь добродушно улыбнулся рыцарь. — Моего падавана Совет посчитал достойным звания рыцаря, а мне предоставили звание магистра, но официально объявят после выполнения миссии, — важно заявил Кон.        — Вы волнуетесь от новой ответственности? — удивилась Лейла.        — Нет, у меня, в связи с новой миссией, плохое предчувствие, но не буду вас отвлекать, лекция скоро начнется. И скажу вам по секрету, — максимально близко наклоняясь к детским головам, добавил шепотом. — Слушайте Псиджика очень внимательно и ведите себя хорошо. Он настоящий монстр, запомнит любую мелочь, связанную с вами. Меня он до сих пор подкладывает за малое рвение в изучении истории Республики.        — Сколько ему лет? — так же шепотом спросила Лейла. — Раз вы слушали его лекции.        — Таких вопросов ему точно лучше не задавать, — улыбнулся джедай. — Ну ладно, бегите.        — У вас все получится, — напоследок уверенно сказал Хатц, хотя глаза не были уверены, а этом.        — В таких случаях говорят, да пребудет с вами Сила, — вскинув руку пошутил Кон.        — Да пребудет с вами Сила, — хором крикнули дети и убежали в зал.        — Да, Сила мне не помешает, — сбросив радушие грустно сказал мужчина. — И с вами тоже.        Сестре он тоже рассказал про то, что медитирует перед сном. Девочка тоже пообещала не отставать и что сегодня же перед сном она попытается.        Этим же вечером Хатц, лаврируя в Силе, услышал чувства и мысли сестры и попытался достучаться до Лейлы. И каково было его удивление, когда она откликнулась на его зов. Они могли общаться на расстоянии, правда мысленно. Это хуже, чем общение в живую в непосредственной близости, но лучше, чем ничего. Хатц на радостях потерял концентрацию и выскочил из состояния транса. По связи он чувствовал азарт и восторг сестры, от новых ощущений, да и сам был полон этих чувств, но понимал, что сегодня уже повторить этого приема не получится.        Порой он бродил по вечерним коридорам храма, пытаясь найти комнату сестры, но вместо этого натыкался на тренировки юнлингов со световым мечом, проводимых под присмотром русовласого джедая.        Сегодня он пришел в зал пораньше, но никого там не было. Он был пустым.        — У меня такое чувство, — за спиной Хатца прозвучал насмешливый мужской голос, — что меня преследуют один юнлинг, хотя он уже давно должен спать.        — Вас я не преследую, — надулся Хатц. — Просто смотрел тренировки с мечом. А когда меня будут учить?        — Всему свое время, юнлинг, — рассмеялся от важного вида ребенка. — А теперь марш спать.        — Вы меня ещё увидите, — буркнул через плечо Хатц.        — Интересный ребенок, — прошептал джедай. — Нужно будет сказать кураторам, что они слабо гоняют новичков, раз те находят силы плутать по Храму.        Вот уже с неделю как сложность упражнений увеличилась и Хатц вновь с трудом находил силы для вечерних медитаций, но ежедневный маршрут изменился. Связано ли это с тем, что их комната полностью заполнилась?        Лёгкий бег не мешал юнлингам шептаться друг с другом, обсуждая, с чем связаны изменения, и гадая, куда же их ведут. Мальчик, разговаривая с друзьями, предположил, что сейчас будут занятия со световыми мечами. Дети дружно подхватили эту новость, ведь им хотелось, чтобы так и было.        Дети пришли к более просторному залу, каменный пол которого был покрыт мягкими толстыми коврами. Юнлинги, под присмотром Сефджета, принялись проводить старую разминку, начиная с растягивания, но в укороченной форме. Закончив, дети внимательно стали смотреть на джедая, явно выжидая чего-то, ведь он всем своим видом призывал обратить на него внимание.        — Световой меч, — начал он, — очень опасное оружие. Даже тренировочный.        — Мы будем осторожно! — крикнул юнлинг.        — Да, — поддержали его.        — Поэтому мы сначала учим вас рукопашному бою, чтобы вы не натворили глупостей, впервые активировав меч, — чуть повысил голос Сефджет. — Основных стилей владения световым мечом шесть, и есть шесть характерных им рукопашных стилей. Пока вы, — характерным жестом выделил юнлингов, — не усвоите все рукопашные стили, никто не выдаст вам тренировочных мечей. Начнем с обучения первой рукопашной формы. Шии Чо, или форма решительности…        Сефджет начал рассказывать об этой форме боя на световых мечах и показывал рукопашные движения, характерные ей. Под его чутким присмотром они повторяли все, что джедай показывал. А в конце они отрабатывали правильные падения, ведь лучше научится вначале правильно падать, чем потом получить травму на ровном месте.        Стойки, удары, переходы и перекаты вбивались юнлингам до состояния автоматизма во время этих занятий. Лучше всех получалось у Тайса, и его приводили в пример. Хатц был рад за друга, но не понимал, чем он хуже, и ждал, когда уже их будут ставить в спарринги, чтобы показать всем, как они ошибаются.        Но не только занятия по рукопашному бою внесли перемены в расписание. Со временем обучение общему языку сменилось рассказами о расах, существующих в мире. Их культура, особенности, отличительные черты. А рассказы о канцлерах и истории Республики и Ордена у мастера Псиджика сменились рассказами о законах и правах граждан.        Джедай рассказывал довольно скучно, и часть юнлингов отсыпалась во время занятий, быстро теряя интерес к речи джедая, а Хатц пытался медитировать, но нудная монотонная речь наставника сбивала мальчика с нужного настроя. Временами ему удавалось войти в транс. У Лейлы проблем с медитацией на лекциях не было. Было забавно общаться с ней с помощью Силы, когда они сидели в метре друг от друга.        Сила наполняла мир вокруг Хатца. Она была везде, в воздухе, в стенах храма, в прочих юнлингах, в нем самом. Он чувствовал как она струится внутри него, как тянется к нему во время медитаций и остаётся внутри, практически бесследно растворяясь внутри. Никто в группе кроме Трэма — тви’лека — не мог сравняться с Хатцом в беге на скорость или выносливость. Сила укрепляла их тела. Ни у Тайса, ни у забраков, ни у Лейлы не выходило впитывать Силу в себя, а они с Трэмом могли это делать.        Первый спарринг. Хатца поставили против тви’лека. Сам бой был довольно долгим. Дети в основном толкали друг друга и пытались поволить один одного на лопатки, они боялись бить со всей силы. Они могли долго уклонятся один от одного, пытаться перетолкать, но Хатц попытался воспользоваться Силой, чтобы толкнуть Трэма, но у него ничего не вышло и получил болезненный тычок локтем по подбородку, после чего оказался на лопатках.        Хатц до конца дня ни с кем не разговаривал. Ему было обидно не из-за того, что он проиграл, а из-за того, что он сам виноват в поражении. Продолжи он толкаться и уворачиваться, то их бы просто остановили, а так проиграл именно он. Да и Трэм самодовольно смотрел на него, обнажая заточенные треугольные зубы, и явно наслаждался победой над ним.        Потом детей отвели в к целителям. Это была обычная практика, показывать растущих юнлингов целителям, чтобы они следили за состоянием детей, как они переносят нагрузки. Вдруг юнлинг поранился во время тренировки, но никому об этом не сообщил, а в будущем возникнут осложнения. Тут то целительница и позвала Трэма и Хатца поговорить.        — Ваш куратор знает об этом? — спросила она нахмурившись.        — О чем? — не понимал Хатц.        — О том, что вы укрепляетесь Силой, — пояснила девушка.        — А зачем? — это уже был Трэм.        — Чтобы вы не навредили самим себе или другим юнлингам. Да и кто вас научил этому? — тви’лек посмотрел на Хатца, явно ожидая ответа.        — Джедай, что привел меня в храм. На корабле делать было нечего, — начал объяснять он.        — Ну и как звали этого гения? Он подумать не мог, что медитации обучать не очень хорошая идея, — начала возмущаться она.        — А я не скажу! — показал язык Хатц.        — Больно надо, — дала подзатыльник мальчику и отправила к группе. — Не скрывайте ничего от кураторов.        На этот раз язык ей показал уже Трэм.        Они рассказали все Сефджету, на что тот ответил, что знал об этом, и именно поэтому он ставит их в спарринги друг с другом чаще всего.        После этого разговора у них появились в расписании обязательные совместные вечерние медитации.        Темные коридоры храма, толстые стены приглашали звуки погрома. Могильный холод пробирал каждую клеточку его тела. Он слышит множественный топот, эти шаги очень тяжелы, звучат они очень пугающе. Мальчик посмотрел на свои руки — зелёные, это не нормально. Мама говорила ему, что если сняться кошмары, то нужно ущипнуть самого себя, тебе станет больно и ты проснешься. Она ошибалась, боль была, но кошмар не исчез.        По его ощущениям в Силе раздались множественные резкие уколы, ни с чем не сравнимая боль била по нему удар за ударом. Мальчик почувствовал запах горящего тибана, но что это, этот тибан? Почему ему знаком этот запах.        Шаги приближались, мальчик начал бежать по коридорам подальше от этих шагов, но наткнулся в тупик. Топот слышен прямо за поворотом. Он заметил небольшую дырку в стене, нужно спрятаться там, но мальчик не мог сделать и шага. Страх сковал его тело.        Из поворота появляется облаченное в черный плащ существо, полное ненависти, боли и печали, крепко сжимающее в правой руке цилиндр. Это световой меч. Его шаги не издавали шума, а за спиной маршировали одетые в белые доспехи безликие солдаты. Их было много.        Капюшон скрывал лицо существа, закрывая чернотой, выделяющейся во мраке коридора. Только два золотых огня горели там, где у разумных глаза. Монстр казался ему знакомым.        Мрак коридора осветился приятным глазу синим цветом, исходящим от активированного светового меча. Теперь было видно, что это не золотые огни, а глаза. Но тень с лица не спала.        Мальчику стало очень холодно. Словно он вновь оказался в заснеженных пещерах Илума, а костюм перестал его согревать. Только, что это за Илум?        Невидимая рука сжала его за горло, не оставляя возможностей вздохнуть. Монстр подошёл, а мальчику вплотную и проткнул его сердце насквозь свои мечом. Дикая боль начала распространяться по телу от места ожога, коридор стал мутным, а после и вовсе исчез.        Хатц проснулся.