Волчица.

      Сняв доспехи в укромном месте, близ кроны высочайшего дерева, Лианна выдохнула струю тёплого воздуха. Она как сейчас помнит восторженное лицо Хоуленда, когда физиономия последнего обидчика впечаталась в землю. Ли защитила честь друга семьи, подвергнув себя опасности быть раскрытой. Но она бы не простила себе, если бы позволила виновным избежать правосудия.       Пряди волос то дело путаются, прилипшие к потному лбу. Под рыцарской бронёй, составившей Лианне великолепную службу, оказались тёмные брюки и серая туника. Но при всём изобилии тусклых цветов и усталого вида, волчица несравненно прекрасна, как статуя, что высится над лунным светом в отражении воды… Разве голубая роза потеряет очарование и красоту, окружённая сводом грязных и потёртых камней? — Это было храбро. — Прозвучал позади твёрдый, но успокаивающий голос.       Лианне почудилось, что она слышала его много раз, словно ей приходилось просыпаться и засыпать под него.       Она резко повернулась на зов, заглянув в глаза мужчине — цвета прохладной синевы. Лианна стоит от него на приличном расстоянии, но достаточном, чтобы разглядеть в рыцаре Рейегера Таргариена. — И вы достойно бились, — спокойно ответила она, чувствуя чуждый её сердцу покой. Лианна могла бы прыгнуть в пушистый мягкий снег, и такая же приятная усталость накрыла её с головы до пят. — Уповаю на ваше молчание. — Обещаю, Лианна. — Рейегар протянул имя северянки и на секунду затих. Его зрачки расширились. — По рассказам вы та ещё дикарка. Я бы с ними поспорил. — Почему же? Вы меня совсем не знаете, чтобы строить предположения, к каким леди меня относить: к настоящим или невежественным. Если я любезна, это не значит, что мне не вздумается перерезать вам глотку.       Повернувшись к белокожему рыцарю спиной, Лианна приложила к горящей щеке ладонь. От чего-то ей стало неприятно и даже больно думать о принце.       Лианна двинулась вперёд, сама того не ведая растягивая между ними нить, длиной не в жизнь, а в тысячи жизней.

***

Волосы водопадом ниспадают на её нежные плечи. Сердце усиленно бьётся, обеспокоенное скорым будущим. Она по-прежнему не может принять, что она станет женой Роберту Баратеону. Лианна предчувствует беду, как чувствуют волки чью-то скорую гибель.       Все громогласно приветствуют победившего на турнире Рейегара, статного, молодого принца. По нему не скажешь, что днём ранее он был точно тихим, осунувшимся призраком. Настолько неузнаваем его взгляд, теперь пылкий и уверенный. Его внутренний голос так и смеётся над кем-то. Должно быть, над Безумным Королём и его свитой.       Рейегар Таргариен проскакал метров пять на своём жеребце, пока не схватил прекрасный венок из зимних голубых роз. Вскоре серебряный принц свернул в противоположную сторону, с какой-то внезапно возникшей тяжестью взглянув на свою жену, на свою Элию. Вот он приближается к ней, в этот момент прислушиваясь к ветру, податливому, слабому. И вот мужчина прислушивается к себе, к сердцу, что вот-вот готово испепелить себя от безысходности и любви к другой. Лианна. Разве сможет он смолчать о своих чувствах, отпустить её, как несбывшуюся мечту, чтобы лелеять воспоминания о ней все последующие годы?       Неожиданно для всех он проезжает мимо Элии, чтобы положить заветные розы на колени Лианны Старк. — Я объявляю вас Королевой любви и красоты. — Печально, с не заживающей на сердце раной произнёс он, смотря, как отстраняется от него Лианна. Когда недовольный гул стал невыносимым, Рейегар прошептал. Да так, чтобы услышала только Лианна: — Счастливой супружеской жизни с другим, дикарка.       Роза Винтерфелла посмотрела ему вслед, дрожа каждой клеточкой тела. Она почти задыхается, задерживая взгляд на любимых цветах. На секунду, всего на секунду Лианна крепко сжала злополучный венок, чтобы насытиться своей, его любовью на следующие сто лет.