Magic Shop. Pray and pay

      Никогда ещё у Магазина не было таких ответственных и трудолюбивых работников. Чонгук исправно выполняет все возложенные на него обязанности, потому что учиться довелось у лучших. У лучшего человека на этой планете.       Он быстро привыкает к тому, что теперь сам вершит чужие судьбы, прекрасно осознавая, какую весомую цену они платят. Позволив себе маленькое волеизъявление, новый Владелец немного изменяет первичный экскурс - заранее предупреждает, что за услугу плата взимается соответствующая, а порой даже жестокая. Некоторые посетители из-за этого от сделок отказываются, но зато процесс получается более честным и справедливым. Лавка претензий не предъявляет, поэтому уточнение закрепляется.       Заведение подкидывает и находит клиентов гораздо чаще, словно пытаясь отвлечь Управляющего от его периодических погружений в мысленные, пугающе тёмные воды. Magic shop отчаянно чувствует, что тот увязает в густой мешанине всего и сразу: тоски, боли, нехватки, страха, пусть и старательно делает вид, что он в приблизительном подобии порядка. Хоть брюнет и всё равно по ночам прячется от бдительной слежки под одеялом, когда покидает постель утром, подушка полностью высушить впитавшуюся солёную влагу не успевает.       Эмоциональное состояние хозяина замечает не только Магазин. Калико для сна вместо кресла, сложенного надувного матраса в пустующей комнате, комода начинает выбирать ноги Гука. Как только он собирается провалиться в забытье, кошка сперва крадётся вверх, мохнатый лоб размещая под подбородком или зарываясь носиком в смольные пряди, и успокаивающе мурлыкает. А затем, когда юноша засыпает, отползает к ногам, как верный, сторожевой пёс. Даже если рядом нет нарушителей, и угрозы никакой не предвидится, защита нужна. От одиночества тоже следует тщательно охранять.       На самом деле зверёк так и не проникся участием или уважением к блондинистому воришке, утащившему его из родной коробки в одном из закоулков. Да, он спас от холода и голода, подарив взамен дом в лице ласкового, заботливого черноглазого парня, но и с заядлым постоянством его внимание забирал себе. Однако, Кали готова на своих четырёх бежать, сломя голову, осматривать каждый уголок, чтобы найти и вернуть несносное недоразумение. Чону без него плохо, а от этого плохо и ей.       Получив в невесёлое распоряжение слишком много свободного времени, Владелец с остервенением увлекается штудированием всей имеющейся в стеллажах литературы. Количество читабельных книг неумолимо убывает, поэтому он обращается к уже освоенным. Пару-тройку раз брюнет, как заведённый, пролистывает календарь цветов, в который Пак так и не удосужился заглянуть. Для него толкование незабудок осталось тайной, а Чонгук не решился сказать, что напротив их названия, в графе "значение" начертал бы щемящее: "Чимин". И ничего бы не поменялось. Просто "истинная любовь" более кратко и ёмко.       Полтора месяца скрипят неповоротливыми шестернями и тянутся чересчур медленно. Лица посетителей нередко не задерживаются в антрацитовой голове дольше своего визита. Он не специально, но будто в отместку тоже забывает их. Зачем оставлять в памяти ненужные образы, если самый прекрасный и до трещания рёбер необходимый не появится?       Гук терпит. Жутко скучает, мёрзнет, снова мучается ночными кошмарами, учится жить без второй семьи. Но эта потеря ощущается хуже и болезненнее раз в пятьсот. Единственное, что чуть-чуть помогает окончательно не загнуться - надежда на то, что блондин где-то там, под родным крылом и правда счастлив.       Однажды, совсем ещё юная гостья, которую Управляющий долго и упорно отговаривал от того, чтобы пойти на сделку ради звания "королева вечера" на школьном, рождественском балу, вдруг задаёт весьма неожиданный вопрос:       - Ты выглядишь очень уставшим и бесконечно печальным. Выходных не бывает, что ли?       Юноша в ответ мнётся, глупо изображая нечто, отдалённо напоминающее смех, но сказать, что ей показалось, физически не может. И он не говорит.       Со всем своим самоотверженным старанием не поддаться меланхолии и не залечь на дне чаши в ванной раздавленной безнадёжностью морской звёздочкой, Чон и не замечает, как декабрь движется километровыми шагами, волоча за собой самые волшебные праздники. Чтобы хоть как-то разбавить дрейфование на поверхности затопившей всю Лавку безысходности, он придумывает устроить жалкое, никчёмное Рождество на одного.       С малюсенькой капелькой энтузиазма доставляет в Магазин среднего размера ёлочку, обзаводится игрушками, парой гирлянд, блестящими снежинками и остальной сверкающей чушью. Даже подарки организует. Для Калико - атласный красный ошейник со звёздочкой, симпатичную, вязанную мышку и её любимый корм. А вторая, неприметная коробочка, вероятно, очутившись под игольчатыми лапами, так и останется там лежать нетронутой. Один из её адресатов не в состоянии презент забрать, а другому бессмысленно в одиночку носить нечто, что будет постоянно попадаться на глаза и трепать нервы. Но не приобрести подобное брюнет не мог.       Клиенты в преддверии таинственно-волнительной даты попадаются всё реже, исполнение сокровенных желаний перекладывая на плечи святого дедушки Никлауса, поэтому заиндивелое одиночество морозит Владельца нещаднее. Но самостоятельно вытаскивать свои кости из тёплого домишка и инициировать бесполезное общение Чонгук не планирует. Наведается очередной гость - отлично, вплоть до сказочной ночи никто не почтит присутствием - ну и ладно, парень и на пару с кошкой замечательно отпразднует.       Двадцать четвёртого декабря все комнаты украшены и искрятся торжеством, вот только их обитатель по-прежнему тусклый, как прослужившая несколько столетий, вольфрамовая лампочка. Он весь день бесцельно слоняется по жилищу, для приличия чистит и съедает мандарин, около килограмма которых без специального запроса материализовала Лавка. Гук пробует хоть так подзарядиться бодрым, оранжевым настроением, но даже если чистоганом начнёт жевать ядрёную кожуру или натолкает в нос трубочек корицы с мятными тросточками - эффект нулевой.       Поэтому, намешав себе огромную кружку какао с утешительной горой маленьких зефирок и угрюмо её употребив, Чон плетётся в спальню и разваливается на кровати тряпичным зайцем с размочаленными лапками. Ему почти никак, а до такой же бессмысленной даты ещё двадцать восемь тягомотных часов. Унылые глаза закрываются, и рассудок практически поглощается чернотой. Сознание чудом улавливает привычные симптомы перемещения: вибрацию, сотрясание пространства, скрип. Разум всё ещё норовит перекатиться за границу дрёмы, но слух тревожит суетливый стук.       Юноша на манер дряхлого старика еле отлепляется от покрывала и шуршит тапочками к двери. На мгновение задерживается, предоставляя возможность уличному визитёру уйти восвояси, но настойчивый кулак ударяет по дереву вновь.       - Если ты не Санта, что принёс мне мешочек антидепресСАНТОВ и шоколадное яйцо, то я очень расстроюсь, - себе под нос гундит он и тянет за ручку.       Вначале агаты удивлённо впериваются в наружное, невероятно завораживающее явление: вечернее, сапфировое небо рассыпает парящий пух, реквизированный явно не у одного десятка ангелов. Снежинки блестят словно маленькие метеориты, повторяя их судьбу: не долетают до нижних слоёв атмосферы - нескольких сантиметров над асфальтом - и тают кометной пылью.       Оторвавшись от потрясающего зрелища, взгляд фокусируется на персоне перед собой, и брюнет видит второе чудо за сутки. На него хлопает ресницами и скромно улыбается Чимин.       - Эм, здравствуй, - замечая крайнюю степень восторженного шока и внезапной, неоправданной радости, обращённых на него, Пак тушуется сильнее, - я, если честно, даже объяснить не смогу, почему постучался сюда. Само как-то вышло.       - Ч... - проигрывая тотальной неспособности себя остановить, Чонгук выпаливает, но тут же осекается.       Не помнит. Блондин его не помнит от слова совсем и чуть больше, чем полностью. Смотрит осторожно и ровно так, как на прохожего, с которым неудачно столкнулся плечами. Вот сейчас извинится за неуклюжесть и потопает дальше по своим пешеходным делам.       - Чего-то хотели? Может, вас что-нибудь беспокоит?       Мёд полумесяцев сквозит растерянностью, а губы против воли отвечают:       - Да, есть одна проблема...       - Тогда вы по адресу, - вздыхает Владелец, поникая, и приглашает нового клиента в Магазин.       Чимин ведёт себя спокойно и сдержано. Чимин улыбается робко, но этого достаточно, чтобы в груди закололось. Чимин говорит, что его зовут Пак Чимин, и просит обращаться на "ты". Чимин абсолютно чиминовый, но фатально чужой.       Гук не спешит огорошивать новостью о волшебстве и исполнении желаний. Ему необходимо выжать максимум из совместного времени, наглядеться и напитаться жутко нужным, личным всем, расколоться внутри и окончательно поломаться. Себя не жалко до сих пор, а Пак до сих пор - высший приоритет.       - У тебя очень красиво. Сам наряжал? - светловолосая голова вертится по сторонам и обнаруживает несоответствие. - Только букет как-то не вписывается. Логичнее было бы пуансетию - рождественскую звезду - выбрать.       - Они мне дороги, - переводя внимание с человеческого воплощения трепетного слова на цветочное, тихо признаётся брюнет и добавляет, - а ты, что ли, в мире флоры шаришь?       - Пришлось и в данной области знаниями обзавестись. Обстоятельства так сложились.       - Это связано с твоей проблемой?       - Ага, в некоторой степени, - уклончиво подтверждает высокий голос.       - Тогда, может, поделишься?       - Я обычно не особо проникаюсь к людям, с которыми познакомился двадцать минут назад, но почему-то тебе готов свой секрет открыть, - чайные чашки подозрительно щурятся.       Чон изображает самую безобидно-милую физиономию:       - У меня просто внешность располагающая.       - Хорошо. В моей истории, на самом деле, нет ничего изумительного или экстраординарного. Думаю, таким мается любой среднестатистический обыватель, забредя в тупик. Живёшь, вроде бы, комфортно, чем-то занимаешься, а потом бац - и падаешь в яму экзистенциального кризиса. Тормозишь, оглядываешься и понимаешь, что пропало то, ради чего просыпался по утрам, учился, работал, дышал... Оно не было чем-то оформленным или осязаемым, но неизменно вело по пути и тянуло вперёд. И вдруг исчезло. Смысл будто испарился. Его нет. И теперь совершенно идти никуда не хочется... - Чимин звучит печально и обречённо.       Не таким юноша рассчитывал узреть его, вернувшегося домой и приручившего собственное счастье. Что-то где-то явно напортачилось неправильно, и Управляющему стоит срочно исправить косяк. И, желательно, без помощи охочей до жестокого бартера магии.       Только Чонгук собирается произнести какую-нибудь подбадривающую речь, посетитель продолжает:       - Словно огромный кусок от моего существования оттяпали, и на том месте теперь зияющая дыра. Но я ведь помню, что год назад такого не было. А сейчас... Знаешь шутку про тех, кто кардинально заебался? Они переходят дорогу, не смотря по сторонам. Так вот в моём случае это не шутка...       Так стоп. А вот это уже не "Комильфо". И даже не "Родные просторы". И дальше слушать про то, как самый важный для него человек пассивно и из-под палки, но ищет билет в один конец на рейс лодки с рулевым Хароном, брюнет не намерен:       - Зачем же сразу ставить крест на всём? Вдруг у тебя осенне-зимняя хандра, авитаминоз там, или депрессия. Подобное вполне решаемо, - пробует он вразумить непутёвого Пака, участливо и смягчающе улыбаясь. - Твоя жизнь безумно ценна! Я уверен, многие именно так и считают. Для них ты - нечто чрезвычайно дорогое. Будет не честно отнять у кого-то половину сердца лишь потому, что заплутал.       Слова повисают в воздухе, а блондин с нечитаемым выражением кромсает ответный, смущённый ониксовый взгляд своим. Пауза стынет долгие секунды, и, наконец, крошится гневным:       - Ты нормальный вообще?       Суть претензии опешивший Гук не просекает, поэтому мямлит:       - Что я не так сказал?       - ВСЁ!!! Охуенная у тебя самодеятельность, Чонгук! Возвратить мне семью, отобрав себя... Думал, я действительно смогу тебя забыть?! Да у такой вероятности даже одной миллионной шанса не было! Твоя бесстыжая рожа мне в первую ночь приснилась. А через неделю я начал в матерных эпитетах повторяться, которыми тебя осыпал. Ежедневно, на протяжении двух грёбаных месяцев я молился буквально всему, чтобы эта колымага отозвалась и материализовала свою деревянную задницу передо мной. Вот признайся: ты или идиот, или дурак, или оба варианта с приставкой "очень".       Ошеломлённо пялясь на взорвавшегося хёна, Владелец выдаёт:       - Как так произошло? Почему память сохранилась?       - Не знаю! Ты, наверное, и не указывал в просьбе, что я должен пасть жертвой амнезии. Я же был Управляющим, был связан с Магазином. Может, все прежние носители этой должности были защищены от Альцгеймера. А, может, я настолько сильно люблю тебя, самоотверженного придурка, что никакая магия не сотрёт. И скорее всего, последний вариант самый верный. На подкорке ты у меня и в ДНК вшился!       - Не кричи на меня! - парня от наезда и повышенных тонов потряхивает. - Я же просто хотел, чтобы ты получил счастье, которое полностью заслуживал. С настоящей семьёй.       Чимин немного скручивает тумблер рассерженности и парирует более уравновешенно:       - Ты меня чем раньше слушал? Какое, блять, счастье без тебя?! Ты не вернул мне настоящую семью, а выставил из неё, вынудив уйти. Ну сенсационный ведь болван! - вскочив с кресла, старший стихийным бедствием кидается к Чону и вздёргивает его вверх за плечи.       Переживая внутри какой-то гремучий сюрреализм, брюнет не представляет, что с ним планируют сделать: врезать или ещё громче наорать. Ошибается. Схватившие руки через мгновение оплетают и притискивают к груди так, что дышать становится тяжело. На точке закипания всех эмоций, Пак всхлипывает и вцепляется совсем крепко.       - Не смей больше так поступать! Боже, как же я скучал!       - Хён, а то, что ты перед этим рассказывал - правда?       - Не один ты - актёр, у которого ещё нет многотысячной фанбазы. Надо же мне было тебя наказать. Но всё, кроме суицидальных наклонностей, так и ощущалось. С тобой потерялся весь смысл. Я - это ты, ты - это я. Нет одного - рушится второе. Выучи это, как собственное имя, пожалуйста.       От взбушевавшихся, мощнейших чувств младший тоже шмыгает носом:       - Простииии, Чимин-а, я запомню, обещаю.       - А я тебя впредь не отпущу. Если надо - так и будем ходить с тобой - сросшимися. Я люблю тебя, малыш, нереально сильно. И никому не отдам. Мой потому что.       - Я тоооже, - натурально воет Гук.       Короткие пальчики оставляют в покое спину и вытирают с щёк побежавшие капли:       - Чудо же маленькое, - смеющиеся губы накрывают мокрые чужие. Они друг по другу истосковались не меньше самих хозяев.       Поцелуй смешивает соль с нежностью, трепетом и вновь обретённым счастьем, пока не сменяется весёлым:       - А теперь показывай, что ты тут без меня наворотил. Надо твою ручную пиранью обрадовать, что её когтеточка снова будет с вами жить, - янтарные глаза вместе с обсидиановыми зеркалят взаимные, общие ликование и эйфорию. - Надеюсь, под той очаровательной ёлочкой для меня кое-что есть? Я вот подготовился.       Блондин вытаскивает из кармана аккуратную коробочку.       - Сразу по два парных кольца носить будем? - догадавшись, хихикает Чонгук.       Пак удивляется, но потом заражается хохотом:       - Ага, чтобы уж наверняка. Ну что, скоро Рождество, отпразднуем с размахом?       - Обязательно!