Falling Into Grace

      Через окно пробивается слабый лунный свет, заставляя Джона всё же разлепить глаза и осмотреться. Вокруг царит полная разруха: бутылки дорогого алкоголя, шприцы, одежда, валяющаяся и занимающая практически всё пространство пола, его любимая гитара... Фрушанте не сразу понимает, что, чёрт возьми, произошло, пока не поворачивает голову и не видит мирно сопящего Энтони. 'Вот в чём дело. Я снова попался.' - вздохнув, думает гитарист и неожиданно вздрагивает от невыносимой, неизвестно откуда взявшейся головной боли и ломоты в теле. Его бьёт мелкая дрожь, которую он безуспешно пытается унять, согнувшись в три погибели на смятой в комок простыни. И он снова один со своей болью, и неважно, что рядом лежит его любимый человек, которого тот чуть ли не боготворит, при этом своими собственными руками разрушая не только его телесную, но и такую хрупкую душевную составляющую. Это он привёл его в этот ужасный, поддельный мир, из которого нет выхода, надеясь тем самым привязать его к себе. А ведь начиналось всё до банальности просто: придя на новое место, Джон был таким застенчивым и отстранённым, что Кидис захотел "расслабить" вновь прибывшего гитариста. Из-за своего чрезмерного волнения и, в каком-то роде, покорности, бедный парень согласился, даже не представляя, к чему в итоге всё приведёт. Теперь они ширялись каждые выходные, Энтони стал чуть ли не каждый день заглядывать к, резко ставшему уже близким другом, Джону: Кидис показывал ему свои самые странные и сокровенные текста, а Фрушанте выдавал на них виртуозные и невероятно плавные и красивые риффы. Но со временем появилось больше откровенных разговоров, вокалист стал чаще отводить взгляд и стараться ненароком прикоснуться к телу, к ярко-красным волосам "вечно смущающегося милого интроверта", как он уже прозвал парня в своей голове. Порой индеец одергивал себя, засмотревшись на тонкие, умелые пальцы, или в очередной раз представив того в своих объятиях, в своей власти. Но спустя всего пару месяцев, в очередной выходной "марафон" Энтони решился высказать все накопившиеся чувства Джону, несколько раз аккуратно, со всей возможной нежностью притронувшись губами к плечу и давно манящим оголённым ключицам. Тот, в свою очередь, позволил вокалисту насладиться собой, даже не думая отстраниться или противиться. Он ждал этого момента, представлял его во всех красках, вожделел наконец оказаться в крепких руках возлюбленного. И оба поняли - это действительно то, что им нужно, и что они так давно искали. Они были счастливы, как никогда, будто заранее зная, что счастье никогда не закончится, что им суждено быть вместе весь остаток своего существования. Но постепенно, когда первичная эйфория слегка ослабла, Джон начал замечать странные особенности, проявившиеся с приходом Энтони в его жизнь: эти вечные, совершенно незаживающие, посиневшие раны от уколов, выпадающие, уже не такие шелковистые, волосы, и это худое отражение в зеркале... Но Фрушанте был готов на всё, терпеть боль и вечные страдания, лишь бы видеть пару бездонных карих глаз рядом. Он готов окунуться в это ради чертового индейца. Но Кидис, смотря на осунувшегося парня... боялся? Да, он ужасно боялся за своего малыша, за свою маленькую куколку с большими глазами, которую сам же сломал, сам заставил трястись в мольбе об очередной дозе, чьи глаза теперь были широко распахнуты и расширены не из обожания, а из-за приятного, пульсирующего по венам и приносящего кратковременное удовольствие, яда, медленно съедающего изнутри. Энтони ненавидел себя за это, но не мог ничего сделать, и лишь тихо плакал над дрожащим телом возлюбленного, вводя очередную иглу себе под кожу. Наконец, когда Джон совсем ослаб и перестал принимать пищу, вокалист смог уговорить его вместе лечь в реабилитационный центр, чтобы наконец избавиться от этого кошмара, продолжавшегося уже много месяцев. Они вместе должны пройти этот тернистый, наполненный лишений и неприятностей путь, который, в итоге, приведёт их к излечению. - Фру, ты доверяешь мне? Веришь, что я никогда не брошу тебя, даже если сам Будда или Иисус попытаются остановить меня? Если весь мир встанет против нас? - Энтони сжал ослабленную руку в своих, глядя прямо в мутные глаза любимого. - Я люблю тебя. - Кидис сразу понял, что это означает согласие, когда Джон склонил голову на его плечо, не выпуская руку из тёплых ладоней. - Ом Намах, Дерев Намах, Ом* - прошептал Джон несколько раз, прежде чем погрузиться в приятную дрёму. 'Чёрт возьми, все будет хорошо' - подумал Энтони, набирая номер центра и попутно собирая нужные вещи.