Хуже карамели

Меньше, чем сцены с карамелью, Шэнь Цинцю ожидал просьбы ученика «поиграть» с ним. Как чувствуется, не в шахматы и не в шашки. После (не)долгих уговоров, мягких поцелуев и влажных глаз, Бинхэ таки добился своего и с сияющей мордашкой выудил красную нить. Учитель фыркнул и ледяным голосом поинтересовался: -Так с кем играть-то будут, с тобой или со мной? Ло мгновенно заалел, а потом плюхнулся на колени и посмотрел на учителя снизу вверх. -Если ты сейчас начнёшь извиняться, то в ближайший год ни на что не рассчитывай! — фыркнул Цинцю. -Учитель, наступите на меня, — тихо произнёс ученик. Цинцю шумно сглотнул и отвернулся. Сзади не раздалось ни звука. Шэнь медленно прошёлся по комнате, а затем вернулся к юноше и все тем же холодным и безразличным голосом поинтересовался: -Тебе нравится, когда учитель тебя унижает? Ответом стал лишь молчаливый кивок. «Твою мать!», -мысленно выругался спрашивавший. -Странный ты какой-то, Ло Бинхэ, -произнёс Цинцю, ставя ногу аккурат на пах юноши. Последний закусил губу. -Может, хочешь посильнее? — продолжил свой допрос Шэнь, продолжая в мыслях ругаться и перенося чуть-чуть веса на ступню. Ученик судорожно втянул воздух и покраснел ещё сильнее. Цинцю надавил ещё и в этот момент Бинхэ простонал. Тихо, смешано с выдохом, но так томно и просяще, что сам учитель невольно почувствовал возбуждение. «Итак, меня теперь что, возбуждает садо-мазо? Прекра-а-асно!»-пронеслось у него в голове. Ладонь мягко легла на щеку юноши и очертила ее, спускаясь к подбородку. Большой палец подобрался к губам и провёл по пухлой нижней. Грудь юноши часто вздымалась, щеки вновь покраснели, а глаза затянуло поволокой. Чуть склонив голову, Бинхэ обхватил палец губами, касаясь языком самого кончика. Цинцю замер. М-да, зрелище развратнее некуда, но все же… Шэнь присел на корточки и, высвободив ладонь, задержал ее на щеке юноши. В темных широко распахнувшихся глазах застыл вопрос: «Что дальше?». Учитель склонился к Бинхэ и мягко коснулся его губ. Обычно инициатива исходила от ученичка, однако, не успев подивиться смене, как руки младшего легли на затылок, прижимая сильнее. Горячий язык уже вовсю разгуливал во рту учителя, оставляя последнего лишь возможность краснеть из-за странных влажных звуков, источником которых являлся этот самый поцелуй. Ученик чуть отстранился от старшего, а потом спросил: -Учитель… Можно…? Цинцю выгнул левую бровь, однако, заметив красную нить в руках юноши, закусил губу. Бинхэ напряжённо наблюдал за учителем, пока тот не кивнул, выражая своё согласие. Цинцю быстро (пока юноша со свойственным ему пылом не решил помочь) разделся и устроился на кровати. Младший высвободился из одежд и, держа в руках нить, сел на кровать, позади учителя. -Ученик будет предельно осторожен, — мягко произнёс он. Цинцю мысленно понадеялся, что это так и будет, а потом почувствовал, как его руки заводят за спину и сгибаюсь в локтях. Через пару мгновений мягкая веревка обхватила запястья, фиксируя их вместе. Лёгкое дыхание на шее заставило Шэня вздрогнуть. Веревка обхватила его грудь. -Учитель, все хорошо? — спросил Бинхэ, застывая. «Блять, да как что-то может быть хорошо, когда тебя связывает твой собственный ученик?» — мгновенно пронеслось в голове у наставника, однако вслух он произнёс: -Да-да, просто я не знал, какой приём ты будешь использовать. Вот и все. -Учитель такой чудесный, -вдруг сказала Бинхэ и легко поцеловал Цинцю в щеку, заставив последнего отчего-то смутиться и покраснеть. Веревка легла на грудь ещё раз, стягивая крепко, но не настолько, чтобы оставить следы. Юноша мягко провёл по ней руками и (старший чувствовал) аккуратно завязал узел. Бинхэ слез с кровати посмотрел на своё творение. -Учителю так это идёт, — задумчиво произнёс он. Цинцю хотел было схватиться за веер… и вдруг осознал, насколько теперь ограничены его движения. Ученик вновь шагнул к нему и склонился, придерживая учителя за подбородок и целуя. Он подминал губы учителя, захватывая власть над ним, не позволяя даже шевелиться не только из-за верёвок. Юноша провёл по телу наставника и замер на талии, затем пальцы прошлись к паху, возвращая то, что делал он с Бинхэ ещё полчаса назад. Цинцю простонал. Слишком разные ощущения. Ещё и эти связанные руки… Заводит, что ли… Поспешно отогнав от себя эти мысли, он и сам покраснел. Стоило признать, что уж тело собственного наставника Бинхэ изучил очень хорошо. В данный момент рука ученичка оглаживала внутреннюю сторону бёдра, беззастенчиво очерчивая мышцы. -Учитель так стонет… Это прямо услада для ушей ученика! — произнёс младший с какой-то полунасмешкой. На этот раз Цинцю стало попросту стыдно, однако отступать или отказываться было уже поздно, поэтому он лишь прикрыл глаза. Из-за этого он не увидел, как блеснул взгляд ученика. Последний легко подхватил учителя и поставил на колени, крепко держа за талию. Шэнь приоткрыл глаза, однако спасти ситуацию это уже не могло. Жаркий полувыдох-полустон вырвался из губ Цинцю едва что-то влажное прошлось между ягодиц. Кончик языка коснулся самого отверстия, мягко щекоча и вызывая ещё один такой же несдержанный стон. Цинцю закрыл глаза, досчитал до трёх, а потом почувствовал мягкое скольжение внутри и заполненность. Руки ученика легли на грудь учителя, задевая соски каждый раз, когда их хозяин двигался в теле старшего, не имевшего возможности сопротивляться. Да и, собственно, не особо хотевшего. Цинцю закусил губу и тяжело хрипло дышал, пока Бинхэ входил под влажное хлюпанье, умудряясь при этом еще и целовать открытую шею наставника. -Учителю хорошо? — задал вопрос низкий чуть хриплый голос ученика прямо над ухом. Спрашиваемый вздрогнул и покрылся мурашками. Чертовски возбуждающе, и его плоть дала об этом знать недвусмысленным образом. Тут младший положил руку на член наставника, начиная медленно ласкать, но не давая кончить. Соскользнув, ладонь прошлась по торсу, задела обе веревки и, как бы невзначай, зацепила ноготком один из сосков, заставляя Цинцю прикусить губу до крови. -Ай-я-яй! Учитель, нужно быть аккуратнее! — произнёс ученик, а затем, мягко развернув свободной рукой лицо мужчины к себе, поцеловал, слизывая кровь, а затем углубляя поцелуй и не давая высвободиться. Бинхэ начал менять темп на более быстрый, задевая нужную точку, при этом казалось, что губы все ещё нежно и мягко ласкали, будто наоборот, являясь противовесом и тормозя все. Рука, не задействовавшаяся в поцелуе, мягко скользнула по груди. Все это наложилось, создавая невероятную волну эмоции и с громким стоном Цинцю излился. Следом за ним последовал и ученик. Все ещё придерживая учителя, Бинхэ развязал узел, фиксировавший руки, а затем отнёс наставника в купальню. -С позволения учителя ученик сделает это, — тихо произнёс юноша и быстро вымыл их обоих. Уставший Цинцю не сопротивлялся, к тому же, эта забота была ему все равно приятна и он чуть улыбнулся. В этот момент Бинхэ посмотрел на него и прямо засиял: -Учитель улыбнулся ученику! Ученик был хорошим! -Да, ученик был хорошим, — кивнул мужчина, уже чувствуя, что сейчас уснёт. Это же почувствовал и младший. *** Цинцю цокнул и сел на кровати. -Что-то холодно, как жаль, что ещё одного одеяла нет, — произнёс Шэнь достаточно громко, чтобы устроившийся в кресле ученик услышал его. Несколькими минутами ранее последний лез в кровать к наставнику, недвусмысленно намекая на ещё один заход и посему старшему пришлось его прогнать. Теперь же, услышав эту фразу, сидевший оживился и посмотрел на учителя. -Как жаль, что меня не обнимет ученик. Этому учителю было бы гораздо теплее, если бы ученик его обнимал, — произнёс Цинцю. Слова возымели успех и уже через пару мгновений под тонкое одеяло залез Бинхэ. Последний мягко обнял учителя, прижимая его к своей груди и спросил: -Учителю комфортно? Довольный Шэнь Цинцю сразу же откликнулся: -Комфортно. Ученик и правда самый-самый лучший.