Хосок. 24 июля 22 год.
23 февраля 2020 г., 20:18
Хосок.
24 июля 22 год.
"Сокджини-хён, можешь сказать кое-что своему папе? Хён, ты же знаешь. Как много для меня значит это место. Приют — мой дом. И дети, которые там живут, будут вынуждены разъехаться кто куда, если приют исчезнет. Реновацию ведь можно провести, не трогая приют". Я вошёл в контейнер и сразу начал говорить. Все удивленно посмотрели на меня. Только выражение лица Сокджина совсем не изменилось. Хотя я и был готов расплакаться, хён смотрел на меня равнодушно.
"Все уже решено. Я ничего для тебя не могу сделать". Слова хёна дошли до меня постепенно. Я увидел, как каждое его слово проводит четкую границу между нами. Хён жил в мире, где решение было принято, а я в мире, где протестовать было бесполезно. Я думал раньше, что Сокджин мой друг, но сейчас задумался, может, в реальном мире нашей дружбы не существовало.
Я разозлился на него. Я стал кричать, спрашивая, как он может так поступить со мной, даже умолял его помочь мне. Но уже тогда, я знал. Это лишь пустые слова. Я ничего не могу сделать. Мои слова и моя ярость были направлены не на Сокджина — а на меня самого. На меня, который ничего не может, и ничего из себя не представляет.
