Sanguinaccio Dolce

      Утро следующего дня вновь началось с телефонного звонка. Только теперь звонила не Софи, а мистер Бейкер, и беспокоил он не свою супругу, а доктора Лектора. Ему повезло, что к моменту звонка Ганнибал уже не спал. Хотя он и не был сторонником ранних подъемов, на сегодня пришлось сделать исключение.       Ганнибал готовил завтрак. Мужчина выложил тонко нарезанный бекон на разогретую сковороду, и принялся измельчать шпинат. После он взбил несколько яиц с молоком, добавил туда измельченную зелень специи, вылил полученную смесь в другую сковороду, и накрыл ее крышкой.       Раздался телефонный звонок.       — Слушаю, — ответил Ганнибал, переворачивая бекон. — Генри? Не ожидал вас услышать.       Мужчина непрерывно следил за своей плитой. Испортить завтрак хотелось меньше всего.       — Да, ваша жена посещает сеансы. Но, думаю, вы и сами об этом знаете. Нет, поделиться мне с вами абсолютно нечем. Миссис Бейкер не доверится мне в полной мере.       Ганнибал помешал омлет в одной сковороде, и выключил огонь под другой. Держа телефон у уха, мужчина достал тонкие золотистые полоски бекона, и выложил их на тарелку.       — Вы предлагаете мне ввести её в гипноз? Для этого у меня нет показаний. К тому же, я врач вашей супруги, и мне решать, как вести её лечение.       В ответ на слова Лектера, мистер Бейкер принялся обвинять его в нарушении обещания, и невозможности выполнить элементарную просьбу. Генри был крайне раздражен и не мог контролировать поток слов, направленных в адрес Ганнибала. Тот, слушал Генри, не перебивая, давая ему высказаться в полной мере.       Лектер посмотрел на хрустящий бекон, с тонкими белыми прослойками, и хищно улыбнулся. «А что? Неплохая идея!» — подумал Ганнибал. Как жаль, что воплотить он её сможет не раньше понедельника. Ганнибал не любил грубость. Невоспитанных людей стоит поедать при любом удобном случае.       Однако желание преподать урок этому самодовольному кретину хотелось уже сейчас. Но как? Отобрать у него то, что он считает своим по праву. Обратить Кетрин против него. Заставить почувствовать себя оскорбленным и обманутым.       — Генри, — как можно спокойнее проговорил Лектер. — Я понимаю, что сейчас вы очень расстроены. Я могу вас заверить в том, что ваша супруга очень скоро сможет полностью мне довериться. Вам просто нужно немного подождать. Да. Я согласен с вами в том, что ей нужен присмотр. Я об этом позабочусь. Всего доброго.       Ганнибал отложил телефон в сторону. Глупый Генри. Он даже не понимал, какую опасную игру затеял, и кого выбрал в качестве противника.       Лектер выложил омлет на тарелку. Украсил блюдо шалфеем, дополнив хрустящим багетом. И пребывая в сладостном предвкушении грядущих событий, он отправился в столовую, чтобы в полной мере насладиться завтраком.

***

      Кетрин открыла глаза, и сладко потянулась в постели. Девушка окинула взглядом спальню, задержавшись на старом коричневом чехле, в углу комнаты. Кетрин решительно подошла к нему, открыла боковые замки, распахнула, и на мгновение замерла, глядя внутрь. Ее виолончель была именно такой, какой она ее помнила: благородного коричневого цвета, с множеством царапин, оставленных всеми ее владельцами. Она лежала в чехле, ожидая момента, когда сможет вновь вернуться к жизни.       Кетрин достала инструмент и, присев на край кровати, протерла его от пыли. За пять лет разлуки, струны ослабели, хотя на них до сих пор можно было заметить следы канифоли. Девушка настроила виолончель, нежно погладила ее бока, пробежалась пальцами по затертому резному краю — там, где виолончель прикасается к груди и сердцу.       Этот инструмент подарил Кетрин отец, и он стоил целое состояние. Виолончель была изготовлена в далеком тысяча семьсот восьмидесятом году мастером Джозефом Хиллом. Инструмент прожил и увидел немало, сумев сменить множество владельцев. На нем играли задолго до того, как Кетрин появилась на свет, и будут играть и после ее смерти.       Девушка выпрямилась и провела смычком по струне, взяв первую ноту из прелюдии Второй сюиты для виолончели Баха. От грустного и глубокого звука у нее по спине пробежали мурашки. Инструмент звучал идеально. От воспоминаний о великолепном мире звуков, в котором она когда-то жила, у Кетрин перехватило дыхание. Она продолжала играть, сначала немного скованно и неуклюже, но вскоре ей вернулось ощущение полного единения с инструментом. Кетрин уже не думала о том, что делают ее пальцы, и чувствовала, что пробудила виолончель ото сна.       По щекам закапали слезы, но она плакала от счастья. Кетрин могла играть. Она не могла поверить, что так долго лишала себя этого удовольствия! С каждой новой нотой, девушка чувствовала, как в душе всколыхнулись очень глубокие, и почти забытые ощущения.       Через некоторое время у Кетрин заболели руки и пальцы. Ей повезло так хорошо сыграть, после столь долгого перерыва. Виолончель, позволила ей вспомнить и вновь узнать себя. В следующий раз придется немало постараться, чтобы повторить свой сегодняшний успех.       Девушка неохотно вернула инструмент в угол спальни, где тот простоял целую вечность, склонилась над ним и тихо прошептала.       — Теперь все будет по-другому. Вот увидишь, — Кетрин на прощанье погладила чехол и направилась на кухню.

***

      — Я играла вчера. Играла до тех пор, пока не заломило плечи, и онемели пальцы.       — И что вы чувствовали при этом? — спросил Лектер.       — Свободу. Я чувствовала себя живой, по-настоящему живой. Мне было так хорошо! Я отключилась от всего, что происходит вокруг. Не думала ни о чем, кроме музыки.       — Как давно вы не играли?       — Пять лет.       Кетрин продолжала рассматривать книжные полки, ассортимент которых большей частью состоял из медицинской литературы и журналов наблюдения пациентов. Она медленно обходила библиотеку, держась за перила. Хотя девушка признавала свои чувства к Ганнибалу, она не спешила делиться этим с ним. Все должно идти своим чередом. Девушка была уверена, что нужный момент обязательно настанет.       Лектер сидел в кресле, внизу, и внимательно следил за ней. Он понимал, что между ними что-то происходит. Их отношение к друг другу изменялись. Лектер и сам не понимал, когда именно это началось, но он не был против этих чувств. Ее общество было ему приятно. Рядом с ней можно молчать, и не бояться показаться холодным. Можно говорить, и не бояться быть непонятым. Именно так он думал. Единственное, в чем мужчина сомневался, так это в том, хочет ли она дать волю своим чувствам. Лектор не хотел спрашивать этого напрямую, и потому наблюдал за девушкой, в надежде на карт-бланш.       — А вы играете? — спросила девушка, облокачиваясь на перила.       — Да. Играю на клавесине и терменвоксе.       — Мне хочется вас послушать. Сыграете? — в глазах девушки блеснула искорка.       — В другой раз, Кетрин. Сейчас у нас терапия.       — Терапия? В самом деле? — девушка спустилась вниз. — По-моему это на неё не похоже.       — А что это тогда?       — Не знаю, — Кетрин пожала плечами. — Общение.       — Общение между доктором и пациентом важная часть терапии.       — Возможно, — девушка задумалась. — И как? У нас есть прогресс?       — Я многое узнал о вас Кетрин.       Девушка нервно дёрнул плечом. Её серые глаза смотрели спокойно, но где-то в их глубине бушевала шторм из чувств.       — У нас осталось ещё десять минут, — сказала девушка, сверяясь с часами.       — Хотите поскорее уйти?       — Хочу, чтобы сеанс поскорее закончился.       Ганнибал поднялся с кресла и подошел к Кетрин.       — Останетесь на ужин? — спокойно спросил он, заглядывая ей в глаза.       Девушка вздрогнула. Она чуть приоткрыла рот и снова закрыла, словно пытаясь что-то сказать, но передумала. Кетрин не знала, как отреагировать на столь неожиданное предложение. Она так хотела, но все ещё боялась ему доверять. В памяти всплывали все вчерашние мысли, слова Софи, и его прикосновения. Девушка смотрела в притягательные глаза Ганнибала, цвета топленого шоколада, и чувствовала, как боль в груди сменяется новым чувством. Предвкушением любви.       — Да, — коротко ответила девушка.       Лектер улыбнулся. Он сделал шаг навстречу Кетрин, сокращая расстояние между ними. Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от него, он чувствовал ее запах, и ее неровное дыхание.       — Вам придётся немного подождать меня. После вас, у меня назначен ещё один сеанс. Можете расположиться в гостиной. А потом мы вместе с вами займемся ужином. Хорошо?       Кетрин лишь кивнула в ответ. Слова словно застряли у нее в горле, она была взволнована близостью Лектера, и была загипнотизирована его взглядом и бархатный голосом.       Лектер проводил девушку в гостиную, и вернулся в кабинет. Кетрин откинулась на диван и закрыла глаз. Теперь, когда она осталась одна, её охватило сомнение. Хотелось сбежать. Девушка обняла себя за плечи, пытаясь унять внутренние сомнения. Первые десять минут среди тишины пустой комнаты казались ей мучительным кошмаром. «Всё идёт так, как и должно быть» — успокаивал себя Кетрин.       Когда душевное состояние девушки пришло в норму, она решила занять себя осмотром комнаты. С прошлого своего визита, когда она была здесь с Генри, мало что изменилось, разве что при дневном свете комната казалась чуть просторнее. Кетрин обошла диван и остановилась возле камина, рассматривая картину, висящую над ним. Девушку смущала такая ярая эротичность Леды. Девушка буквально приносила себя в дар громовержцу, желая, чтобы, тот поскорее овладел ею. Кетрин помнила этот миф. Зевс обольстился красотой жены спартанского царя, и решил соблазнить ее любым способом. Бог принял облик лебедя, и отправился к берегам реки, где купалась Леда. Зевс восхитил доверчивую девушку своей красотой и смог насытить свою страсть. А что было после? Обманувшаяся ложными чувствами девушка вернулась к законному супругу, а Зевс на Олимп, приглядывать новую жертву своих страстей. Кетрин поежилась, оказаться на месте Леды совсем не хотелось       Девушка отвернулась от картины, она хотела поскорее выкинуть ее из памяти. Это не должно стать знамением судьбы. У ее сказки должен быть счастливый финал.       Кетрин увидела граммофон с золотистым рупором, стоящим на высоком столике, и направилась к нему. Граммофоны марки Хиз Мастерс Войс, до сих пор считаются одними из лучших. Коллекционеры готовы на все, чтобы заполучить такой экземпляр в свою коллекцию. Особенно если граммофон коллекционного тысяча девятьсот двадцать восьмого года. Именно такой сейчас стоял перед Кетрин.       — Я купил его у одного старьевщика во время путешествия по Европе, — проговорил Ганнибал, возникший неожиданно рядом с Кетрин.       — Уже закончили? — спросила девушка, словно она совершена не была удивлена появлению Лектера.       — Да. Получилось освободиться немного раньше. Можем теперь заняться ужином.       — Отлично! Я как раз проголодалась.       Ганнибал и Кетрин, направились к выходу. Уже в самых дверях, девушка посмотрела на граммофон, жалея, что так и не услышала его голоса.

***

      — Для начала, вымойте руки, — Кетрин была не лучшей кулинаркой, и потому решила четко следовать всем указаниям Лектера, чтобы не напортачить.       Пока девушка возилась у раковины, Ганнибал подошел сзади, и повязал ей фартук. Он не касался ее, но был так близко, что Кетрин почувствовала тепло его тела. Ганнибал же, казалось, не придал этому жесту никакого значения. Словно, он по нескольку раз в день, вот так просто повязывает фартук тем, кто к нему не равнодушен.       — С чего начнем?       — Я займусь мясом. А вы нарежьте овощи, — мужчина достал две разделочные доски, подвинув к одной миску с овощами.       — А что мы будем готовить? — с любопытством спросила Кетрин.       — Я предпочитаю к ужину легкие блюда, поэтому на сегодня я выбрал салат с говяжьей вырезкой и лотосом.       — У вас все блюда такие изысканные?       — Да. Все, — коротко ответил мужчина. — Для начала нарежьте баклажаны, перец и шампиньоны.       Девушка кивнула и принялась за работу. Она взяла нож и принялась нарезать перец. Ганнибал неотрывно наблюдал за ее движениями, чем очень ее смущал.       — Я правильно делаю?       — Не совсем. Сейчас покажу как надо.       Девушка хотела уступить место, но не успела. Ганнибал обошел Кетрин сзади, и положил свои руки поверх ее рук. Он управлял ее движениями, мелко и быстро измельчая перец. Девушка совершенно не чувствовала своего тела, оно было полностью под контролем Ганнибала. Все что теперь могла чувствовать девушка, это то, как каждый раз вздымалась грудь мужчины при вдохе, и как его горячие дыхание опаляла ей щеку.       — Точно так же, нужно нарезать все остальное, — он отстранился.       — Хорошо, — проговорила девушка, постепенно обретая почву под ногами.       Еще несколько таких сближений и она точно потеряет голову. Теперь придется постараться, чтобы ничего не запороть. Девушка с усердием принялась за работу. За это время Лектер уже успел сходить к холодильнику, и сейчас разрезал мясо на тонкие ломтики. Его нож плавно скользил вдоль волокон, отделяя слой за слоем.       — Что потом делать с овощами?       — Потом их нужно будет обжарить. Я сам этим займусь. Не забыли порезать цуккини, Кетрин?       — Я как раз этим…       Девушка не успела договорить, как вскрикнула от того, что полоснула себя ножом по пальцу. На доску упало несколько капель крови.       — Что случилось? — спросил Ганнибал, подходя к Кетрин.       В ответ девушка продемонстрировала пораненный палец. Он аккуратно взял ее руку и осмотрел рану.       — Ничего страшного. Просто промойте водой. С блюдом я закончу сам.       Теперь работа пошла гораздо быстрее. Ганнибал приготовил соус из измельченной петрушки, лимонного сока и оливкового масла. Затем, несколько минут обжарил овощи, смазывая их приготовленным соусом. В последнюю очередь на сковороду отправилась вырезка, которую он обжарил с двух сторон. Кетрин восхищенная его движениями, стояла рядом, наблюдая за происходящим словно за кулинарным реалити-шоу. Когда блюдо было готово, Кетрин вызвалась помочь с сервировкой стола. Эта работа уже была ей знакома с прошлого раза. Девушка расставила тарелки, положила приборы, поставила бокалы и вино. К этому быстро привыкнуть. Лектер появился в столовой через минуту. Он подал салат, разлил вино и ужин начался. Девушка осмотрела полученное блюдо. На листьях лотоса, были выложены теплые овощи и мясо, политые сверху соусом. Салат дополняли помидоры черри и веточка розмарина, служившие украшением.       — Очень вкусно! — проговорила девушка, пробуя салат. — Впрочем, как всегда.       Ганнибал улыбнулся и отсалютовал ей бокалом.       — Кетрин, мне бы хотелось, чтобы вы рассказали мне о своем знакомстве с Генри. Какой он был тогда? Какое первое впечатление о нем, у вас сложилось?       — Если вы просите, — она отложила приборы. — Первый раз я его увидела, когда прилетела в Бостон. Его родители взяли на себя всю заботу о моем отце, я же осталась на попечение Генри. Мы тогда почти не говорили, он просто всегда старался быть рядом, чтобы утешить или поддержать меня. Но, я не хотела никого видеть и потому почти все время просидела в комнате. Как только дела были улажены, я вернулась домой с отцом, точнее его прахом. После похорон, я получила наследство. У меня был дом, и небольшая сумма денег, которой хватило на оплату трех семестров в обсерватории. Семья Генри, постоянно звонили мне, интересовались моей жизнью и предлагали приехать в гости. Это было мое первое Рождество вне дома. У Генри были славные родители, все каникулы они окружали меня заботой и вниманием, не позволяя чувствовать себя одиноко. Генри тоже был очень внимателен ко мне, он всегда старался меня рассмешить, но выходило не всегда. Потом я вернулась домой, и жизнь вернулась в прежнее русло. Мне безумно нравилась моя учеба, и я боялась даже мысли о том, что все может закончиться. Я хотела продать дом. Но, тут ко мне в гости заявился Генри. Он сказал что, его семья готова внести оплату за все оставшиеся время. И я согласилась. Теперь все мои каникулы проходили в Америке. Видимо родители Генри уже тогда видели во мне невесту для своего сына, а я была слишком глупа, чтобы это понять. С ним, мы проводили большую часть времени и тогда, я стала замечать разницу в его поведении. Когда мы были среди друзей или его родителей, он был веселым и обаятельным, но стоило нам остаться наедине, как он становился холодным и резким. Он объяснял это своей робостью. В итоге, когда я закончила обучение, я переехала в Америку, и мы с Генри поженились. Вот собственно и все.       Кетрин сделала глоток вина и посмотрела в окно. Вечерние тучи заволакивали небо серой простыней, укрывая Солнце. Мягкие летние сумерки спускались на город.       — Получается, вы вступили в брак по расчету?       — Получается так.       Ганнибал видел, что затронул болезненную для девушки тему, и потому спешил поскорее сменить.       — Если ужин закончен, могу помочь с посудой, — опередила она мужчину. Лектер кивнул. Они синхронно поднялись из-за стола и принялись собирать грязную посуду.       — Мне уже, наверное, пора.       — Можете остаться. Если хотите.       — Зачем?       — Хочу вам кое-что показать, — Ганнибал поймал заинтригованный взгляд девушки и продолжил. — Пойдемте.       Ганнибал провел девушку в гостиную и предложил сесть на диван. Он не включил свет, сохраняя легкие сумерки. Мужчина подошел к столу с граммофоном. Выбрал пластинку, стоявшую среди своих сестер на соседней полке, установил ее и завел инструмент. Вначале слышался лишь треск, но потом шум смолк, и появилась музыка.       — Я подумал, это сможет поднять вам настроение. Мне всегда помогает, — Ганнибал повернулся и посмотрел на девушку. — Шопен. Вальс до-диез.       Кетрин мягко улыбнулась, больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться в объятьях этого прекрасного мужчины. Провести как можно больше времени среди полутемной комнаты, наслаждаясь близостью Ганнибала и звучанием старого граммофона.       — Садитесь рядом со мной, — попросила она, и он послушно выполнил эту просьбу.       За сегодняшний день, они много раз оказывались непозволительно близко, и наконец, пришел момент стать еще ближе. Девушка осторожно опустила голову к нему на плечо, и он тут же ответил ей. Ганнибал обнял Кетрин за плечи, позволяя ее голове сместиться ему на грудь. Девушка прильнула к его телу, и обняла мужчину за талию. Свободной рукой Ганнибал провел по волосам девушки.       — Я так давно хотел это сделать, — проговорил он.       — Я тоже, — ответила она. — А знаешь, чего я хочу сейчас? Хочу уехать с тобой, куда-то далеко, хоть на край Земли, лишь бы быть там с тобой.       — Поехали.       Девушка подняла голову и серьезно посмотрела на Лектора.       — В самом деле?       — Да. У меня есть дом на побережье. Мы могли бы провести там несколько дней. Вдвоем.       — Поедем прямо сейчас?       — Да. Но, только сначала мне нужно сделать кое-что очень важное.       С этими словами Ганнибал наклонился и мягко коснулся губ девушки. Она подалась ему навстречу. Мужчина притянул ее к себе еще ближе, одной рукой зарываясь в волосы, а другой, обнимая за талию. Он чувствовал на ее губах вкус вина, и каждое его новое касание опьяняло его, заставляя продолжать чуть настойчивее. Сначала поцелуй казался ей робким и неторопливым, но спустя мгновение он углубил поцелуй. Она неуверенно обняла его за плечи и чуть приоткрыла губы. Его язык слегка толкнулся в них, но не проник дальше, и лишь слегка пробежался по нижней губе. Тело девушки охватила сладостная дрожь, и она уже грезила о продолжении. Как в этот момент Ганнибал мягко отстранился, и нежно погладил девушку по щеке.       — Нам следует выезжать уже сейчас, если хотим добраться до темноты.       — А как же моя машина?       — Можем заехать к тебе по дороге, и оставить ее там.       — Давай я поеду вперед, а ты просто заберешь меня из дома.       — Хорошо.       Они поднялись и направились к выходу. Лектер проводил ее до самой машины.       — Мне не вериться, что все это правда. Если это сон, то я не хочу просыпаться.       — Это не сон, — сказал Ганнибал, целуя Кетрин в уголок губ.

***

      Девушка быстро пробежалась по комнате, скидывая в сумку самые необходимые вещи. Ганнибал уже подъезжал к ее дому. Кетрин поставила дом на сигнализацию и поспешила к воротам, прямо по газону. Когда до цели оставалась пара метров, она обернулась, чтобы взглянуть на дом. Он смотрел на девушку пустыми темными окнами, и ей было совсем не жаль его покидать. Кетрин вышла через ворота, и села в черный Бентли, который тут же тронулся с места.       В гостевом доме зажегся свет.