Ghost love

      Пейтон лежал, смотря безразличным взглядом в потолок. Всё в миг стало однообразным и серым, как те крыши домов, виднеющиеся далеко за городом. Парень не знал, почему ему было больно. Всю жизнь он показывал себя с равнодушной стороны, а какой-то призрак по имени Ноен, резко ворвавшись в его жизнь, одним лишь взмахом, одними лишь словами сбросил с него эту маску безразличия, обнажая истинную сущность Пейтона — грусть, слезы, отчаяние, боль.       Сколько бы ни уверял себя Мурмаер, что психологом он становится для того, чтобы помочь справиться другим с болью, на самом деле это была его попытка помочь себе.       Которую он уверенно провалил.       Однако Ноен словно принес что-то в его жизнь, давно потерявшую смысл, разбудил те самые струны, играясь с ними, как девочка с мячиком. Отчего-то становилось больнее, когда задумывался о том, что Юбенкс делает всё это для того, чтобы выгнать его из места, где он наконец-то может остаться наедине со своими страхами, желаниями и болью.       Пейтон прокручивал все слова, произнесенные Ноеном в порыве злости (как ему казалось), а дорожки соленой воды поневоле скатывались по холодным щекам.       Мурмаер схватил близлежащую подушку и стал тихо скулить в нее, чтобы не было слышно то, как его душа медленно, но стремительно разваливается на кусочки.       И ведь те слова, что он произнес… Это ведь не правда. Часть его души тянулась к блондину, к его прикосновениям, к его вишневым губам, которые впивались в его губы напористо, но с разнообразной примесью нежности… Хотелось вновь коснуться их, почувствовать их мягкость…       Пейтон сильнее сжал зубы, утыкаясь в подушку, так как он, кажется, сходил с ума… сходил с ума по Ноену…       Он не знал, что будет сейчас. Не знал, как теперь себя будет вести Юбенкс. Но брюнет в глубине души желал, чтоб блондин не отпускал Мурмаера, а лишь сильнее прижал к своей груди, прошептав: «Мой дурачок…»       Но гордость и чувство собственного достоинства преобладали в парне, который решил забить на Ноена. Попытаться забить.       Так он и уснул незаметно, утыкаясь заплаканным лицом в подушку, сломленный и разбитый…

***

      Пейтон резко распахнул глаза. Перед ним было белое пространство, с которым сливался парень. Ему стало не по себе. Он давно не различал где сон, а где реальность. Однако Мурмаер решил идти вперед, как и в первом сне, может, ноги куда-то его приведут.       Брюнет шел, не чувствуя усталости. Времени не было, ведь это место ему неподвластно. Пейтон лишь брел, думая о чем-то своем, совершенно не замечая, что все его мысли отдаются эхом по безмолвному пространству.       Он поднял голову, когда понял, что резко остановился. Впереди была дыра, похожая на портал. Пейтон недоуменно осматривался и протянул аккуратно руку в проем в стене.       На удивление, его руку ничто не поглотило. Он ощущал лишь нежный ветерок, ласкающий конечность. Слегка улыбнувшись, Мурмаер вошел в странную дыру.       Очутился он в темном месте. Точнее, всё было словно бы под завесой мрака. Атмосфера слегка нагоняла ужас. Облака были серые, практически черные, била отовсюду молния и гроза, дождь лил настолько сильно, что парень продрог насквозь.       Он стоял, удивленно рассматривая обстановку и думая над тем, что это за место.       На земле была грязь, смешиваясь с дождем и образуя еще ужаснее болото.       «Что это за место?» — проносилось в голове раз за разом. — Ну и как тебе? — разнесся громогласный баритон. — Что за?.. — прошептал парень, оборачиваясь и резко остолбенев.       Перед ним стоял Ноен. Но он совершенно не был похож на себя. Юбенкс был каким-то… грязным, мрачным, что навевало не лучшие мысли. Глаза полностью были черными, лишь слегка светились красными бликами. Не хватало еще рогов, тогда бы он точно походил на дьявола из Преисподней. А, ну вот же незаметные маленькие рога, которые прикрывали волосы. Кстати, волосы были смольные. — Ты, видимо, опешил, увидев меня, — промолвил ухмыляющийся парень, рассматривая застывшее в ужасе лицо Мурмаера. — Ну, как тебе? — спросил Ноен, очерчивая рукой окружающую среду. — Что это за место? — еле выдавив из себя что-то похожее на слова, прошептал окончательно замерзший парень. Однако сейчас он будто не ощущал холода. Лишь накатывающую панику, перерастающую в ужас. — Пей, ну чего же ты? Не узнаешь свою душу? — выговорил это Юбенкс, явно упиваясь тем, как изменилось лицо брюнета. — Что за?.. Что за бред?! — прокричал он. — Это не может быть… моей душой… — сорвавшись на крик, а затем надорвав голос, произнес растерянный парень. — Хах, ты думал, что тот первый сон, та чудесная полянка — твоя душа? А это — моя? Но знаешь что, Мурмаер, — Ноен нещадно ломал парня, который тихо плакал, непонятно из-за чего. — Хоть я и злой, как кажусь, но моя душа чище твоей. Ты, выглядящий как ангел, имеешь испорченную душу. Вся твоя боль, слезы, грусть переросли в ненависть и безразличие, которые отравляют тебя. Мои же переросли в тишину, в которой лишь избранный сможет выжить. Но знаешь что, — продолжал Юбенкс, смотря впритык на склонившего голову и тихо плачущего Пейтона, — твоя душа мне куда больше по душе.       Пейтон хоть и боялся поднять голову, но поднял ее, опешив от последней фразы. Ноен, пошло ухмыляясь, подошел к нему и, заглядывая ему в глаза, произнес: — Пойдешь со мной в одно местечко?