Что значит на свидание?! Без меня?!

Физическая боль не так ужасна, как душевная. Раны на теле всегда могут затянуться. Останутся шрамы, но они не так ужасны, как шрамы на сердце. Особенно после смерти наставника. Еще тогда в штабе она прекрасно понимала, что с такими ранами сэр Ночноглаз не выживет. Не выживет даже с Исцеляющей Девочкой. Но в это было трудно поверить. Как и сейчас поверить в то, что он мертв. Как же это больно... Акеми сидела в углу палаты, сжавшись в комочек, и не могла перестать тихо плакать. Какая же она была идиоткой... Если бы она тогда сама не попала под шипы, то Мирио не лишился бы своей причуды, а сэр Ночноглаз остался бы жив. Если бы только не замешкалась... Опухшие глаза упали на ее сумку, в которой был ее уже постиранный, зашитый костюм, а вместе с ним и ее диски. Как она может звать себя Героем, если ее саму надо защищать от опасности? Как ей теперь смотреть в лицо Тогаты? Она, по сути, предала его. Господи, а Тамаки этим будет не меньше остальных сломлен состояние Мирио... Какая же она идиотка! Предала лучшего друга и того, в кого она влюблена. Какая должна быть между ними любовь, если она его подвела? Какая!? А что скажет отец?.. Глаза снова защипали, будто в них насыпали соль, или накапали сок лимона. Девушка сжалась сильнее, раны в боку и в бедре заболели еще сильнее. Но эта боль ни с чем не сравнима с болью в душе. - Акеми-чан? Ее будто прошибло током, она моментально задержала свое дыхание и не двигалась. - Акеми! Тогата рванул в комнату, быстро все осматривая. Ее нет в кровати, хотя она должна лежать! У нее же повреждено бедро, причем там, где идет артерия! Парень подбежал к кровати, и голубые глаза в ту же секунду остановились на фигуре, вжатой в угол комнаты. Часть камня отломилась и стало чуть легче на душе. Но Тогата все еще волновался за ее состояние. Почему она сидит тут? До него донесся ее тихий всхлип. А, нет, рано беспокойству уходить. Он также быстро, как и вошел в комнату, сел на колени перед девушкой, накрыв своими большими ладонями ее маленькие. Какая она сейчас хрупкая... Он видел ее такой семь лет назад, когда умерла ее мать. - Акеми-чан, у тебя что-то болит? Почему ты плачешь? - Мирио-кун, уйди... Он удивленно уставился на макушку, девушка сжалась, покачав головой. Нет, он не должен быть здесь... Пусть уйдет, так больнее... - Не уйду. - Ты должен быть в своей палате... - она пыталась держать свой голос ровным, не показывать свою дрожь, но выходило плохо. - Акеми, посмотри на меня, - он погладил ее по черным волосам, а потом спустил свою руку на ее щеку. - Пожалуйста. Фукусима очень резко взялась за его кисть, так и не подняв голову, сжала ее и попыталась убрать, но Мирио только сильнее напряг руку и проскользнул пальцами к ее подбородку. Она всхлипнула, приподняла голову, стерев катящиеся слезы по щеке, и посмотрела на него заплаканными глазами. Они точно были красными, но это было трудно увидеть. - Расскажи мне, что тебя тревожит, - прошептал он, взяв обеими руками лицо девушки. Белоглазая прикусила итак побитую губу и попыталась убрать голову. И снова Тогата помешал ей это сделать. Только потом наклонился к ней ближе и прикоснулся своим лбом к ее. Она не смогла сдержать еще один хриплый вздох. - Ты должен меня ненавидеть... - Что? - Мирио, ты же...из-за меня без причуды... - вторая ладонь девушки оказалась на шее третьегодки. Какая же нежная кожа. - Если бы я...не замешкалась тогда, то ты бы не ринулся меня спасать! Тогда, мы оба были бы с причудами, - на нее накатывала новая волна истерики, из-за охрипшего голоса ей приходилось повышать голос. - Тогда бы Ночноглаз не погиб... - Аками-чан... - он осторожно убрал со лба волосы, и его губы нежно коснулись ее кожи, а большие пальцы стирали с пухленьких щечек соленые капли. - В этом нет твоей вины. - Еще как!.. Я...я обещала тебя прикрывать. Я обещала, что буду твоим напарником! Но какой из меня напарник, если меня саму защищать надо?! - Мы оба столкнулись с очень сильным врагом, - он заговорил чуть серьезнее, не переставая успокаивающе поглаживать ее щеку и руку, за которую он позже взялся. - Нас было двое, я сказал тебе охранять Эри, а сам пошел на Чисаки. В этом и моя вина, - он осторожно положил руку на ее левое бедро, в которое ей и попал шип. - Мы с тобой...сделали, что смогли. - Но... - К тому же, какой я Лемиллион, если не могу спасти ту, которой я дорожу больше, чем любым другим человеком? Белые глаза уставились прямо в голубые. На его лице была грустная улыбка. И эта улыбка была полна боли. Второгодка осторожно села на колени, обвила вокруг шеи Тогаты свои руки и уткнулась в его плечо, стараясь прижаться к себе. - Акеми-чан, - позвал он ту, а потом получил "угу", - ты ведь будешь меня любить без причуды? - Конечно буду... - прошептала она, прижавшись к парню еще ближе. - И никогда не перестану тебя любить. Будь ты хоть без рук и без ног. - Думаю, что последнее - лишнее... Фукусима тихо засмеялась вслед за Мирио, уже с искренней улыбкой обняв крепче девушку. Она уже потеряла двух ей дорогих людей. Она больше никогда в жизни не допустит, чтобы Тогата снова оказался в такой опасности. Не допустит. Будет его защищать до последнего своего дыхания. - Ну все, пора тебе баиньки, - Светловолосый осторожно взял девушку за спину и под колени, поднял над землей и сам поднялся, даже не пошатнувшись. Или же он будет ее защищать даже без причуды?.. Очень сильно хотелось возразить, но та забота, которая исходила от него, была слишком пленительной и с его крепких рук не хотелось слезать. Мирио положил девушку на кровать, поглаживая ее по волосам. Он накрыл ее, опять поцеловал в лоб. - Спокойной ночи. - Мирио-кун, - Акеми взяла его за руку. - Да? - Останься со мной. Пожалуйста. Третьегодка мягко улыбнулся, закрыл дверь в палату, вернулся обратно к койке. Девушка подвинулась, чтобы предоставить ему побольше места. И когда он оказался на кровати рядом с ней, то прильнула к его груди, приложив при этом ухо. Темп его сердца успокаивал, а ему стало очень приятно от того, как она так доверяет ему. Обоим стало намного спокойнее.