Твои крылья, которые нравились мне

      Господь создал вселенную за семь дней, а людей сотворил по образу и подобию своему. Так нас учат в детском саду, потом эту святую истину продолжают вдалбливать в школе. Вот только почему Господь один, а крылья у людей бывают разными, нам не объясняют.       Неизвестно, когда бабочки стали править. Возможно, кто-то несколько веков назад решил, что бабочки так прекрасны, что достойны королевской короны. В учебниках по истории нет этой главы, возможно, король постарался стереть эту часть нашей истории или королева, но суть остаётся в том, что уже несколько сотен лет на троне одного из королевств на континенте сидят бабочки. Да что там сидят, весь двор состоит только из них. Бабочки птиц презирают. Наверное, считают отбросами.       Зато в учебниках по истории неоднократно рассказывается, как птицы поднимали восстания против режима бабочек. Никто об этом не говорил вслух, но птицы, по сути, были ограничены в некоторых правах. Никого из птиц – свободолюбивого племени, которому покорялось даже небо, – не устраивал тот факт, что их ограничивают в свободах. Даже если клетка золотая, она все ещё клетка.       Однако, время летит вперёд, птицы пообвыклись со своим положением, очагов восстаний все меньше, а нынешняя правящая пара досмерти лояльна к птицам.

***

      Том и Лео родились в крохотной деревеньке вдалеке от столицы и её суеты. Деревня был настолько крохотной, что на относительно небольшой карте их страны она никак не отмечалась. Тому такой раслад очень не нравился, так что на каждой карте, которая появлялась в их с матерью доме, он отмечал крупным крестом их деревню, чтобы все знали, что они существуют.       Деревня была настолько крошечной, что каждый житель знал другого и его прошлое вплоть до четвёртого колена. А ещё она была так далеко отброшена от всей светской и в принципе жизни, что каждый приходился другому каким-нибудь дальним или не очень родственником. Кто-то оставался в этом богом забытом месте всю жизнь, как многие бабушки и дедушки, а кто-то, в основном молодые, покидали родной дом и уезжали в большие города. Так сделала Агата, мама Лео, но не прошло и трёх лет, как она вернулась домой печальная и расстроенная. Однако ее крылья, ее прекрасные кремовые крылья остались столь же ослепительны. Многие сторожилы считали, что город портит человека, что никто не сможет вернуться домой с прежними крыльями. Однако Агата смогла. Она вернулась той же девушкой, какой уходила. За одним лишь исключением: через несколько месяцев ей стало трудно скрывать свой округлившийся живот. А потом она родила Лео. Мальчика с тонкими, как паутина, крыльями бабочек. В деревне птиц никто никогда не видел бабочек, но все сразу поняли, что Лео был именно бабочкой. Почему Агата родила бабочку, никто не знал. Никто не спрашивал, а Агата не рассказывала.       Тому было всего четыре, когда Агата вернулась домой беременная. Её он называл не иначе как тётушка, постоянно бегал вокруг неё и старался как-то помочь. Софа, его собственная мама, удивлялась этому и постоянно упрашивала сына помогать ей так же, как и тётушке Агате. Том постоянно обещал матери помогать ей, а потом убегал к Агате. А когда настало время родов он носился по деревне с ещё большей прытью, стараясь хоть как-то помочь. Он будто чувствовал, что с Лео он будет связан крепко-накрепко.       С годами рвение Тома немного поубавилось, но это только с виду. На самом деле Тому никогда не хотелось общаться с кем-то ещё, кроме Лео. Он мог доставать его сутками, а потом исчезать и наблюдать за Лео издалека, благо светлые крылья почти полностью скрывали его.       К шестнадцати годам Лео расцвёл. Его тонкие крылья пропускали солнечный свет, оставляя цветные тени. Сам он вырос, возмужал, жизнь в деревне привела его в прекрасное физическое состояние. Он собирал свои иссиня-черные волосы в небольшой хвост и носил недостаточно свободные, по мнению Тома, брюки. Том ещё пару лет назад стал догадываться, что с ним что-то не так, потому что ему стал сниться Лео. Он бы в жизни никогда и никому не рассказал содержание своих снов: уж слишком часто после них он просыпался в холодном поту, а потом тратил ещё какое-то время, чтобы снять сладкое напряжение. Правда тогда Лео было только четырнадцать, поэтому Том даже в самых страшных кошмарах не стал бы подкатывать к ребёнку. К тому же, отношения межу мальчиками немного не приветствовались. Или далеко не немного. Не суть.       День рождения Лео был в последних числах августа, когда летнее солнце переставало сжигать сухую траву и передавало господство прохладе и тучам. Лео пытался дотянуться до Тома, но тот, как по волшебству, постоянно исчезал. Длилось это последние пару лет, собственно с тех пор, как Тому стал являться Лео во снах.       В канун дня рождения Лео был прекрасный солнечный день. Том решил, что он во что бы то ни стало обязан искупаться. Это лето выдалось прохладным само по себе, так что последняя неделя жары пришлась как бальзам на душу. Том исчез из дома сразу же, как рассвело, и отправился на озеро. Оно было скрыто от взоров людей глухим лесом на многие километры вокруг. Его нашли ещё очень давно Том и Лео, когда вместе изучали окрестности. По сути это было только их секретным местом. Оттого Том и стремился сюда: он надеялся, что воспоминания детства вернут его на путь истинный.       Благодаря тому, что озеро находилось в лесу, сюда почти не попадал солнечный свет, образуя почти интимный полусумрак. Здесь все мысли и реальность сливались воедино, не оставалось лжи, только чистая истина. Тут казалось, что не Господь создал мир и людей, а что это мир и люди создали Господа. Тут казалось, что природа – царица мира, и никакие человеческие короли не встанут с ней в один ряд.       Том присел на берег и аккуратно, стараясь не потревожить сокральной тишины этого удивительного мира, стал снимать брюки, а затем рубашку. Причём делал он это все так медленно и аккуратно, что сумел вспомнить всю их жизнь с Лео. Он шел в воду, слушая, как волны переливаются и журчат, будто хрусталь бьётся, и вспоминал, что впервые оказавшись здесь с Лео, он поднял его на несколько метров над озером и отпустил его в воду. Всплеск был такой высоты, что задел даже Тома. В той день они узнали, что тонкие крылья Лео не предназначены для того, чтобы их мочить. Благо, в тот раз они не порвали его прекрасные паутинки. Вообще, всем крылатым не особо-то можно было свободно купаться. У бабочек крылья были слишком тонкие, а у птиц слишком массивные. Их перья, намокая, становились балластом и, как камень, тянули на дно. Как жаль, что Тому было все равно. Он купался всю жизнь, а силы его рук хватало, чтобы выплыть.       Том дошёл до того места, где он едва касался ногами дна, оттолкнулся и поплыл вперёд. Тишина и покой так завораживали, что не хотелось их нарушать. Он перевернулся и лег на волны. Пока его крылья не впитали достаточно много воды, он мог немного полежать. Птицы пели свои песни, насекомые летали вокруг него, а рыбы сторонились, но все равно тут он чувствовал себя намного лучше, чем среди людей. Единственным человеком, с которым он хотел провести свою жизнь, был Лео, но Лео... Был бабочкой, мужчиной и вообще, слишком красивым для Тома.       Он выплыл на берег и прилег на траву. Дело близилось к полудню, солнце грело его и выжигало сухую траву. Он почти заснул, когда услышал шорох листьев и хруст опавших веток. Он обернулся, увидел Лео и покраснел до кончиков ушей. Лео решил на это никак не реагировать, а Том прикрылся крылом.       – У меня завтра день рождения, ты помнишь? – Лео присел на траву рядом с ним, а Том был свято уверен, что стук его сердца слышит вся округа. – Я хочу, чтобы ты отметил со мной. Хочу, чтобы ты перестал меня избегать, а я перестал тебя искать. Чтобы ты подарил мне подарок. Мы же... Всю жизнь вместе, но ты меня как будто видеть не хочешь. Совсем перестал со мной общаться.       – Небось хочешь знать почему?       – Конечно! – Лео по-детски надул губы и отвел глаза. Этот жест был таким очаровательным, что Том не смог сдержать улыбки. Обиженное лицо Лео и его фигура не вязались друг с другом. Всего за год он стал прекрасным юношей редкой красоты, но детской непосредственности он не потерял. Возможно, Том слишком долго смотрел на него, потому что Лео повернул на него голову и повторил: – Почему ты меня избегаешь? Только правду. Пожалуйста. Иначе крылья потускнеют, а мне очень нравится оттенок твоих крыльев.       Том вздохнул. Не то, чтобы он прям так хотел скрыть свои чувства от Лео, но он делал это столько времени. Он даже никогда вслух не произносил этого даже себе, а теперь Лео хочет от него правды. Том теперь подумал, что не зря он взял с собой кинжал. Он достал нож и положил его перед Лео, а сам сел на колени и поклонился ему, крыльями закрыв от Лео своё голое тело.       В детстве, когда они были совсем маленькими, они нашли книжку со сказками. В одной из них один крылатый встал на колени и поклонился до земли другому крылатому. У того, второго, который не кланялся, перед ногами лежал острый, как бритва, кинжал. В той книжке этим жестом признавались в любви и клялись в вечной верности избраннику, потому что крылатый отдавал самое святое, что у него есть, – свои крылья. Тогда, в далёком детстве, Тому и Лео показалось это таким правильным и логичным, таким искренним, а теперь Том повторил те же действия перед Лео.       Лео вспомнил. И книжку, и то чувство искренной преданности, которое ощутил, когда тот крылатый поклонился. И не мог поверить, что Том сейчас стоит перед ним на коленях и предлагает свои крылья как знак преданности и верности. Лео, сколько себя помнил, видел в Томе сорванца, которому не доступна тонкая материя. Он считал Тома взрослым, который знает что-то тайное и поэтому больше с ним не играет, а только смотрит на него с крыльца своего дома. На самом деле всю его жизнь Том оберегал его. Хоть деревня и маленькая, нашлись те, кому не нравилось то, что Лео другой. Его часто обижали самые старые и мудрые птицы за то, что он просто родился бабочкой. А потом Том просто летел к нему и ругался со старейшинами, потому что никто не может обижать Лео. Так Том говорил тогда. Тогда они сами ещё ничего не знали и не понимали. Для Лео Том был ангелом-хранителем, нежным защитником и другом. Лео мечтал, что однажды Том скажет, что больше никто на свете ему не нужен, попросит, чтобы он был с ним всегда. А теперь Том жестом из книжки клянется ему в вечной любви.       Лео не заметил, как по его лицу стали течь слёзы. Зато заметил Том. Он выпрямился и притянул Лео в объятия. Том старался обнимать его так нежно и бережно, как мог. Теперь лесное озеро стало символом их любви. Лео рыдал у Тома на груди, а Том закрыл его крыльями, чтобы никто не мог видеть слёзы его драгоценного мальчика.       – Тише, мой родной, тише... Все хорошо, – успокаивал его Том, но это мало помогало. Когда же Лео успокоился, небо окрасилось в нежно-золотой цвет заката. Они вернулись в деревню молча и разошлись по домам так же.       Том в качестве подарка на день рождения Лео не придумал ничего лучше, чем сплести ловец снов, украсив собственными перьями.

***

      Весь следующий год прошёл, как в сказке. Лео же закончил школу и теперь рвался в академию. Он хотел помогать королевскому двору. Они с Томом ездили в столицу, узнали о том, какие академии есть, и Лео зажегся. Он хотел стать казначеем. Они узнали, что у Лео на подготовку есть пара месяцев, а потом поступить не получится. Они вернулись домой, и Лео стал пропадать в библиотеке за книгами. Он очень хотел попасть в ту академию, так что старался. Том же решил, что в столице откроет свою кузницу. Он уже какое-то время кует, правда только некоторые сельскохозяйственные приспособления для деревенских, но у него хорошо получалось. День за днём они старались приблизиться к жизни в столице.       И у них получилось. Лео смог поступить в королевскую академию на отделение экономики, Том снял им небольшую квартирку и открыл кузницу. А потом Лео исчез. Однажды он просто не вернулся домой с занятий. Том искал его день, неделю, год. И никак не мог найти. Он продолжал работать, чтобы он мог остаться в столице, чтобы продолжать искать Лео. Постепенно клиентов становилось все больше, постепенно работы становилось больше, он арендовал помещения все больше и больше, нанимал работников, а королевство готовилось к войне.       Король был алчным и жадным, только его красавица жена могла сдерживать его нрав, но насколько знал Том, королева в последнее время очень плохо себя чувствует. Поговаривают, что она не проживет и месяца. Возможно, это и послужило причиной ярости короля. Он издавал все больше абсурдных указов, а когда маленькая кузница Тома разрослась до целого военного завода с тысячами рабочих, его величество сделал заказ на броню, мечи и оружие.       А потом разрозилась война. Войска соседнего государства не дошли до столицы, но они были очень близки к деревеньке, где росли Том и Лео. И наплевав на работу, Том помчался домой. Когда он приехал, он обнаружил пепелище. От деревни остались лишь печи и невообразимое количество пепла. Кое-где ещё догорали деревянные заборчики. Его дом, стоявший на окраине деревни, почти не пострадал. Когда он вошёл в дом, он обнаружил маму и тётушку Агату. Вражеские солдаты сожгли деревню дотла, выжили лишь Софа и Агата. В тот же день Том забрал их в столицу, долго за ними ухаживал и выхаживал. Их крылья от ужаса и горя потускнели и стали светло-серыми.       Софа и Агата освоились в столице быстро. Когда женщины перестали оплакивать погибших друзей и близких, они взялись за работу. Они напросились помогать Тому и стали ковать пушки и отливать ядра для них ничуть не хуже мужчин.       За пять лет войны от Лео не пришло ни весточки. Как и за три года до неё. Тому же было некогда. Война помогла ему подняться, благодаря его оружию его страна смогла выиграть. И король с королевой были благодарны ему за этот вклад в победу.

***

      Королевская чета пригласила Тома как почётного гостя во дворец на вторую годовщину победы в войне. За несколько веков существования королевского дома птиц ко двору приглашали не более сотни раз. Для Тома это был шанс проявить себя среди элиты королевства. За десять лет после исчезновения Лео он так никого не полюбил. Он боялся признаться самому себе, что его сердце все ещё кровоточит. Он все ещё предан Лео. Он поклялся ему тогда у озёра, эту клятву никто не обнулял. И он все ещё принадлежит Лео, даже если тот исчез.       Он пришёл на торжество точно вовремя. У Тома никогда не водились фраки, так что он решил, что рубашки и брюк будет достаточно. А крылья в качестве белой мантии.       Великосветское общество придворных дам и приближенных к королю мужчин не оценило присутствие во дворце птицы. Королевский дворец – рай для бабочек, они поддерживали эту истину на протяжении не одной сотни лет. Том ни с кем не говорил, да и с ним никто не общался, выказывая своё презрение. Только лишь король в своей приветственной речи горячо поблагодарил Тома за все, что тот сделал для победы. А после полился вальс.       К концу торжества, когда время давно перевалило за полночь и уже начинало светать, его величество подозвал Тома:       – Вас хочет видеть один юноша. Он ждёт вас в своей комнате, вас проводит Кристиан, – к ним подошёл юноша около шестнадцати лет, видимо, паж, и поклонился королю. Том поймал себя на мысли, что сам так и не поклонился правителю. Впрочем, складывалось ощущение, что самому королю все равно на приличие, особенно от Тома. Собственно, Том не сказал ни слова, он лишь последовал за Кристианом. Юноша вывел его из бального зала и повёл узкими коридорами и лестницами куда-то вперёд и вверх. Кажется, выше комнаты во дворце нет. Пришли они довольно быстро, что удивительно.       – Это здесь, – произнёс Кристиан, показывая на тяжелую дверь и удалился.       Том вошёл в комнату. Она была удивительно маленькой для дворца, все окна были закрыты плотными гардинами, и чтобы её можно было осветить, были зажжены все свечи. У одной стены стоял человек в мантии. Том мог поклясться, что прекраснее ткани не видел. В огнях свечей все приобретало золотой оттенок, так же, как эта мантия. Длинные чёрные волосы спадали с его плеч. Незнакомец стоял спиной к Тому и молчал. А затем он развернулся, Том увидел в его руках кинжал. Ещё Том понял, что это мужчина и что прекраснее крылатого он не встречал. Тем временем крылатый поправил мантию, встал на колени, положил перед коленями Тома кинжал и поклонился до земли. А затем произнёс:       – Я клянусь, что буду верен тебе вечно, – голос юноши наполнился всхлипами, – что буду любить тебя до скончания времён, что буду предан только тебе. Вечно.       Том узнал бы этот голос даже оглохнув. Этот голос, который тревожил его сначала в прекрасных снах, а после его исчезновения, в кошмарах. И эти слова клятвы, которые они вместе прочитали в книге, которые так и не смог произнести Том в тот день у озера.       Том подошёл к Лео, позволил ему сесть и поцеловал так, как в тот год, когда они были счастливы. Лео дрожал в его руках и плакал навзрыд. Слёзы текли по его лицу, Том стирал их, а потом просто прижал его к себе и позволил плакать, укрыв крыльями от внешнего мира, как много лет назад.

***

      Когда последняя слезинка стекла с лица Лео, он решил, что настало время рассказать, что же с ним произошло.       – Меня нашёл его величество, когда я заканчивал первый год в академии. Он сказал, что ему приглянулись мои способности фехтования, что я хорошо справляюсь с ведением бюджета, а потом он сказал, что ему понравилась моя стратегия, когда мы играли в войну с однокурсниками. Он мне предложил учиться военному делу. Я согласился. Только он не сказал, что я не смогу вернуться домой. Он даже не позволил мне отправить тебе письмо. Он не заставлял меня учиться, но я боялся его, боялся его власти, так что я прятался от него, зарываясь в книги. С его помощью я перешагивал через звания, дослужился в итоге до генерала. Он в этой войне победил благодаря мне. И я был вправе потребовать награду. Я потребовал, чтобы он устроил нам встречу. И он устроил, – Лео мягко улыбнулся и снова уткнулся Тому в грудь. – Я так счастлив видеть тебя снова. В одной из книг я прочёл, что та клятва с кинжалом и поклоном была в давние времена ритуалом. Эта клятва не отпускает до самой смерти, даже если возлюбленные расстались. Ты поклялся мне, и я решил, что сделаю то же самое. Только, кажется, чуда не произошло...       – Почему?       – В конце клятвы человек должен сказать: "В обмен предлагаю тебе свои крылья". Со мной эта клятва не сработает, – он встал и отошёл к стене, которую больше всего освещали свечи. Затем он растегнул мантию и тяжёлая ткань упала на пол. Том смутно догадывался, что он увидит позже, но очень надеялся, что это только догадка. Лео же снял фрак и рубашку. Его белоснежную спину освещали золотистые лучи свечей, а на месте тонких крыльев были два симметричных шрама.       – Что случилось? – Том ещё контролировал свой голос, но по лицу текли слёзы: он оплакивал утрату самого прекрасного на свете – тонких крыльев его возлюбленного.       – В генеральном сражении на меня напали. Я вынужден был защищаться. Они почернели за трое суток. Король решил, что лучше генерал без крыльев, чем с чёрными. По его приказу мне их отрезали. А потом сожгли. Я прорыдал на пепелище сам не помню сколько. Потом меня вернули во дворец. Но с тех пор король запретил мне появляться на публике, – глаза Лео были пустые и как будто стеклянные. – Он меня запер в самой высокой комнате дворца. Я впал в немилость просто потому, что защищался... – его глаза вновь увлажнились, но он больше не плакал. Он выплакал все, что смог. Том молча помог Лео одеться. Он даже застегнул на нем его тяжелую мантию. Лео прижался к нему и все ещё дрожал. Том укрыл его своим крылом так, что Лео видно не было. Том кое-как вывел его из дворца, на прощанье подпалив гардину. Огонь практически мгновенно распространился по полотну.       – Тише, мой родной, тише... Все будет хорошо, – Том покровительственно обнимал Лео за плечи; они вышли из дворца. Том взял Лео на руки и полетел прочь из города. Он летел долго, позволяя насладиться полетом Лео. А когда он опустился на землю, жгло ослепительно яркое солнце. Лето этого года оказалось прохладным, так что последняя неделя жары казалась бальзамом на душу.       Из газет они узнали, что дворец сгорел. И хотя королевская чета не пострадала, Том был рад, что напакостил мерзавцу, что посмел украсть его любимого. Птицы – свободолюбивое племя. Птицы не любят, когда их ограничивают в правах. Тем более, когда их оскорбляют.