Треснувшая рамка

Какаши каждый раз обещал себе, что не будет смотреть на неё. И каждый раз не мог отвести взгляд. Он делал это только тогда, когда замечал два сверкающих чёрных глаза, уставившихся на него с немым вопросом. Но ему нечего было сказать. Какаши уже не мог вспомнить, когда именно влюбился в неё. Может, когда увидел её в первый раз? В тот день Гай в очередной раз приставал к Какаши со своим соперничеством, не давая ему спокойно читать книгу. Хатаке опять отказал Гаю. Тот со слезами на глазах покинул неудавшегося «вечного соперника». И Какаши наконец-то снова принялся дочитывать долгожданный абзац, но неожиданно к скамейке подошла девочка. Хотя она и не обладала знаменитыми могучими бровями, да и лицом не очень походила на Гая, но длинные чёрные волосы, заплетенные в две косички и, главное, тёмные глаза, горящие уже знакомым Какаши блеском, подсказали мальчику, что перед ним стоит родственница Гая. Он мысленно закатил глаза, думая, что ещё одна сумасшедшая свалилась на его голову. Девочка неожиданно неуверенным голосом, сказала, что её зовут Май, и она сестра Гая. Потом девочка извинилась за своего брата, попросив Какаши стать его соперником, потому что Гаю это очень нужно. Какаши уже собирался в вежливой форме отказать, но не смог устоять перед её чистой улыбкой. Именно ей Гай обязан тем, что Какаши стал его «вечным соперником». За это брат поблагодарил сестру не только сильными объятиями: он назначил Май «вечным судьёй», что, если честно, не особо радовало девочку, но она не могла отказать своему дорогому брату. Так началось вечное соперничество. И невольно Какаши старался побеждать. Ему хотелось впечатлить её, хотя он никогда не выпендривался перед девчонками. Ему было на них всё равно, но почему-то перед Май Какаши хотел быть сильным. Хатаке почти всегда делал равнодушное лицо, когда Гай предлагал соревноваться, но при этом никогда не отказывал, потому что знал, что Гай тут же помчится искать сестру, отрывая её от всех важных дел. И она придёт. Май была добродушной и открытой. При этом ей нельзя было отказать в уме и спокойствии, а, как мы знаем, именно этих качеств порой так не доставало её старшему брату. Если считать, что Майто Дай был такой же странный, то нетрудно сделать вывод о том, что Май пошла характером в свою мать, о которой Какаши долгое время ничего не знал. Но однажды Гай рассказал, что она ушла от их отца, при этом «эта женщина» еще хотела забрать Май, но девочка отказалась, сказав, что никогда не бросит отца и брата. Это было так на неё похоже. Однажды, когда Гай побежал искать лук и стрелы для очередного поединка, и они остались вдвоём, что случалось довольно редко, Какаши, который лишний раз и слова лишнего не скажет, не мог перестать болтать с ней. Годами. Десятилетиями. Каким-то чудесным образом она расположила мальчика себе, заставляя его снять маску. Не ту, что была на лице. Через какое-то время Май из простого судьи в бесполезных соревнованиях превратилась в неотъемлемую часть жизни Какаши. Она поддерживала его, помогала. И просто была рядом. Какаши не представлял себя без неё. Когда Май успела вырасти, стать одной из сильнейших и красивейших куноичи в деревне, Какаши так и не понял. Просто теперь, когда он стоял около могилы Рин, аккуратно за плечо его держала не милая девочка с косичками, а молодая девушка, которая не уступала по силе самому Какаши. После смерти отца брат и сестра заботились друг о друге. Май вытаскивала Гая из разных передряг, а Гай упорно не подпускал к девушке ни одного мальчика. Кроме Какаши, конечно. Гаю даже в голову не могло прийти, что Какаши относится к девушке не как к младшей сестре. Да, и самому Какаши тоже. Пока её объятия не стали казаться ему слишком приятными и слишком короткими. Пока Хатаке, которого Май обязательно навещала после миссий, обеспокоенно осматривая с ног до головы, не начал наслаждаться этим. В его голове часто рождалась безумная мысль — ему хотелось, чтобы его ранили. Он мечтал увидеть её волнение на лице, желал, чтобы она обработала его раны. Хотя она и так это делала. Каждый раз, когда душевные раны начинали кровоточить, она снова забинтовывала их своей заботой и лаской. Май не была медиком, но только она могла дать ему нужное обезболивающее. Но девушка не могла его вылечить. Это невозможно. Она просто давала силы для того, чтобы жить. Часто Какаши, задерживаясь на задании, заставал её спящую у себя дома. Конечно, она предупредила брата, что будет ждать Хатаке до последнего. И Гай обязательно заявиться с утра для совместного завтрака. И никто даже не подумает о том, что сейчас мужчина ночует в одной квартире с женщиной. Нет, это Какаши ночует с Май. Для всех это разные вещи. Для всех, кроме самого Какаши. Он ночует с девушкой, с девушкой, которую любит. И он будет смотреть на её спящее лицо, поправлять одеяло, потом позволит себе снять маску и почти невесомо прикоснётся к её лбу. Какаши в очередной раз убедится, что не зряспециально задержался на миссии. Иногда Хатаке хотелось просто признаться, излить все те чувства, которые копились в нём многие годы, но страх останавливал его. Гай может посчитать его предателем. А Май уйдёт из его жизни. Никто не будет отбирать у него очередную книгу Джирайи с криками о том, что достойный шиноби не может при всех читать нечто подобное на людях, никто не будет заботливо зашивать его одежду, никто не будет спасать его каждый раз, когда он будет падать во тьму. Нет. Он не может её потерять. Только не её. Пусть он никогда не скажет ей, что любит её. Пусть он никогда не сможет прикоснуться к её губам. Но она всё равно будет рядом с ним. Всегда. Какаши знал, что это рано или поздно произойдёт. Он прятал эти мысли как можно дальше в своё сознания, но неожиданно судьба заставила его открыть этот ужасный ящик с его личными страхами. Май попросила прикрыть её перед Гаем. Как будто она ночевала у Какаши, потому что тот задержался на миссии. Главная задача Хатаке — не попадаться брату на глаза. Он помнит, как пересохло во рту. Как он на подозрительно долгое время закрыл глаза, дабы успокоить бешеный стук своего сердца. Когда Хатаке все-таки спросил, где собирается Май провести всю ночь, то девушка невольно засмущалась и опустила голову. Она не сказала ни слова, но Какаши стало всё понятно. Как же он хотел отказаться, хотел пойти к Гаю и рассказать ему обо всём. Но её искренний, доверительный взгляд не позволил ему этого сделать. Безумная ревность была оплачена легким поцелуем в щёку через маску. И фразой: «Какаши, ты лучший...». Брат. Хатаке обещал, что он прикроет её перед своим соперником. И он это сделает. Но Какаши же не обещал, что сам будет сидеть дома? Он пошёл следить за ней, понимая, как это подло, низко и…больно. Он наблюдал за тем, как Май ведет себя с симпатичным незнакомым ему доселе парнем. Он смотрел, как она улыбается ему, отмечая, что самому Какаши она улыбается совершенно по-другому. Это была абсолютно женская нежная улыбка. Он видел, как два голубка случайно касаются друг друга, наблюдал за их взглядами. И, чёрт возьми, как же ему хотелось выскочить и приказать им остановиться. Это неправильно, должно быть не так. Но он продолжал сидеть и смотреть, чувствуя, как яд ревности медленно разливает по венам жгучую боль. Кажется, в этот день Какаши впервые увидел её в платье. Сейчас она казалась обычной гражданской девушкой, и ей это шло ничуть не меньше образа куноичи. Какаши пугало это. Безумно. Ей шла обычная жизнь. Ужасные мысли начали посещать голову Хатаке. А если у них сейчас всё сложится? Если они начнут…встречаться? В их почти семейный круг влезет ещё один человек, растолкав при этом брата и лучшего друга. А вдруг она… Какаши с невыразимой чёткостью представил, как Май выходит замуж за этого смазливого паренька. А он, Какаши, смотрит на это. Поздравляет. Но, вдыхая её счастье, он выдыхает лишь токсины. Что потом? Май нарожает это мальчику кучу детишек, а он, серьёзный дядя Какаши, будет иногда за ними приглядывать? Руки невольно сжались в кулаки, а тело начало покрываться гусиной кожей. Какаши никогда не трусил перед лицом опасности. Но жизнь шиноби оказалась легче жизни человека. Он готов был умереть во время сражения. Лишь бы никогда не видеть, как Май возьмёт на руки чужого ребёнка. Эта картина, которую он так отчётливо представил, отрезвила его, вернув в реальность, которая была ничуть не лучше. Кажется, между парой близилось время первого поцелуя. Хатаке даже не хотелось думать о том, что может последовать за этим. Он быстро покинул место своего пребывания, не желая видеть продолжение. И он сделал это шумно. Специально. Чтобы они услышали. Отвлеклись. Таким глупым способом он оттягивал нечто...неизбежное? Какаши пришёл в квартиру. Серый неживой дом так походил на его душу. Какаши истерично улыбнулся. Все яркие вещи и предметы мебели в его квартира были подарены ей. Он подошёл к фотографии, на которой были изображены он, Гай и… Она. Соревнование по поеданию данго. Какаши выиграл. Но Май сказала, что не засчитает его победу, пока не сфотографируется с двумя «великими обожравшимися ниндзя». Она была нечестным судьёй. Гай находился в полубессознательном состоянии. Рот его был наполнен едой, которую он не смог проглотить. Рядом с ним сидел Какаши. Май попросила сделать его сделать лицо победителя, но, по сути, в выражении Хатаке ничего не изменилось. Посередине сидела Май, которая заботливо поглаживала брата рукой, но при этом её голова была повернута в сторону Хатаке, а на губах застыла радостная улыбка. Потом эта фотография была аккуратно вставлена в красивую рамочку и подарена Какаши на день рождение в числе кучи разных других безделушек. «Чтобы не забывал нас». А он мог? Мог их забыть? Мог её забыть? Это невозможно. Она не была частью его жизни. Она была частью его самого. Причём той лучшей, светлой частью, которая осталась у него после ужасного прошлого. С ней он забывал о боли, которая преследовала его. Он забывал об Обито, о Рин. И как бы это было неправильно, но Какаши радовался этим светлым передышкам, зная, что ему скоро снова придётся нырнуть в тёмное холодное море собственных воспоминаний, которые, по мере его прохождения службы в АНБУ, становилось всё больше и больше, глубже и глубже. Но он выдержит всё это, пока у него есть берег, есть Май. Что она сейчас делает? Или что сейчас делают с ней? Книги Джирайи очень некстати подкидывали яркие выразительные образы. Как её раздевают. Касаются губами обнажённого плеча, спускаются ниже… Неожиданный треск прервал тишину. Стекло на фотографии разбилось. Он услышал какое-то шевеление около окна. Май пробиралась к нему в дом довольно часто именно таким образом. Но сегодня все было по-другому: на ней было красивое платье, а он её не ждал. Заметив, что Какаши смотрит на неё как на приведение, она спросила его, почему он до сих пор не спит. Не дожидаясь ответа, Май попросила Хатаке пустить её переночевать. Она честно хотела вернуться домой после неудачного свидания, сказав, что дождалась Какаши с миссии и с ним всё хорошо, но она увидела, что Гай устроил себе ночную тренировку, что никак бы не способствовало её спокойному сну. Он же ещё и считать подходы заставит. А у неё завтра важная миссия. Из всего этого потока речи Какаши смог уловить только «неудачное свидание». Он выдохнул так, будто ему только что вернули способность дышать. Потом Какаши со скрываемой радостью слушал о том, каким скучным оказался её кавалер, как она старалась до последнего быть вежливой. Но это было ровно до того момента, пока «этот хмырь» не полез к ней целоваться, за что, конечно же, получил хорошенький удар от куноичи. Потом Май с совершенной серьёзностью заявила, что это была плохая идея. И вообще зачем ей нужны все эти парни, если у неё есть свои «мальчики». При этом она довольно по-хозяйски потрепала Какаши по волосам, что, в принципе, разрешалось делать только ей. Она уже собиралась воспользоваться душем, дабы смыть с себя прикосновения «похотливого животного», но тут она заметила треснувшую рамку. Её лицо было разбито на осколки. Улыбка сползла с лица Май. Она взяла рамку в руки. Потом внимательно посмотрела на Какаши. И ему показалось, что в эту секунду она поняла всё. Как будто сейчас девушка в момент увидела всё, что накопилось в Какаши не только за этот вечер, но и за большую часть своей жизни. Он отвёл глаза. Её серьёзное лицо пугало Какаши. Это было так ей несвойственно. После непродолжительной тишины, которая била по ушам, Хатаке начал уверять Май, что это случайность. Ведь этой рамке уже много лет и… И больше ей и не надо было. Май мило улыбнулась, сказав, что сразу же после того, как вернётся в Коноху, обязательно ему купит новую. Но ей не суждено было исполнить обещание. Май всегда переживала за Гая, когда он находился на задании. Ещё больше переживала за Какаши, потому что он служил в АНБУ. Но при этом она никогда не беспокоилась о себе. Во время миссий Майто всегда старалась отключать все свои эмоции. Многие шиноби, работающие с ней, часто говорили о том, что Май во время сражения и Май в обычной жизни — это два разных человека. И Какаши, который много раз сопровождал команду Май, прекрасно знал об этом. Вот она…расчётливая, спокойная, уверенная, немногословная, хладнокровно сражается с противником, а вот она неожиданно появляться перед Какаши, когда он сидит на дереве, наблюдая за сохранностью её группы, и даёт ему «нормальную еду», а не «эти ужасные пилюли». Её часто отправляли на сложные миссии. Но эта миссия была простой, не требующей особых усилий. Май должна была вернуться на следующий день. И никто не переживал. Кроме Какаши. С ним творилось что-то неладное. У него появлялось ощущение, что сзади стоит опасный зверь, готовый в любую секунду разорвать его мир на кусочки, но, оборачиваясь, он ничего не видел. А зверь просто хорошо скрывался. Прошёл день, два, три. Команда Май так и не вернулась с задания. Гай рвал и метал. Какаши чувствовал, как зверь обгладывает кости. Она жива. Она не могла умереть. Это невозможно. Нет, Какаши, это возможно. Особенно с тобой. Ты потерял родителей, друзей, учителя. Кажется, пришло время потерять возлюбленную. Это закономерно. Но слабая надежда, слабый огонёк сверкал в его душе. Какаши и Гай не вошли в команду по поиску пропавших ниндзя. Гай был разозлён. А Какаши понимал, что сейчас его эмоции могут помешать выполнить миссию. Оставалось только ждать. Каждая минута казалась часом, а каждый день казался одной прожитой жизнью. Через неделю ниндзя, отправившееся на поиски, вернулись с единственным выжившим членом первой команды. И это была Май. То, что от неё осталось. Она победила врага, используя все восемь врат. Никто не мог сказать, почему она до сих пор жива. Май не приходила в себя. Врачи могли сказать лишь то, что осталось ей совсем недолго. Гай сидел, беспрерывно проливая слёзы у больничной койки сестры. А Какаши стоял рядом, смотрел на израненное мертвецки-бледное лицо Май и видел могилу. Очередную могилу в его жизни. Вся его жизнь — кладбище. Боль бывает разная. И осознания того, что совсем скоро он потеряет Май навсегда, нельзя было назвать болью. Это была смерть. Мучительная. Долгая. Её образ будет разрезать его душу столько, сколько потребуется для полного уничтожения. И какой сейчас глупой, дурацкой казалась его ревность. Это было ничто по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. Пусть он никогда не увидит её. Пусть она будет счастливого с кем угодно. Пусть она хоть тысячу раз возненавидит его. Но она должна жить. Каким наивным и поверхностным казалось всё то отчаяние, которое он испытывал до этого. Боялся признаваться ей в своей любви, потому что боялся потерять её? Какая глупость. Какая наивность. Сейчас ты действительно потеряешь её. И после этого ты миллионы раз будешь признаваться в любви трупу, который тебя не услышит. А ты ведь, Какаши, мог её спасти. Ты ведь чувствовал. Ты ведь знал. И ничего не сделал. Она уйдет, забрав твою душу с собой. И от тебя, Какаши, ничего не останется. День. Второй. Третий. Май оставалось жить не более суток. Гай решил устроить день прощания. Старый ритуал мира шиноби. Каждый желающий приходит к умирающему, прощается с ним и передаёт часть своей чакры, как бы отдавая частичку своей души. На самом деле этот ритуал убивал больного. Это делалось только тогда, когда считалось, что смерть от близких людей является лучшим исходном. Это облегчало муки. Её боль была нестерпимой, хоть и физически это никак не выражалось. Все, что она использовала во время открытия восьми врат, обрушивалось на неё снова и снова, медленно добивая. Но сейчас ей будет легче и легче. Ужасному кошмару уступит место сладкая, тихая, спокойная боль. Это была лучшая смерти для Майто Май. Какаши невольно удивился тому, сколько же людей пришло с ней попрощаться. Кажется, что здесь собрались все ниндзя Конохи от Хокаге до генина. И все они знали её. Они вспоминали о том, какой она была, как она всем помогала. Она была героем. Как ниндзя. Как человек. Разве мог Какаши когда-нибудь посягнуть на такую светлую душу? Хатаке несколько часов пребывал в совершенно аморфном состоянии и очнулся только тогда, когда Гай, уставший, разбитый, мёртвый, подошёл к нему и сказал, что остался только он. Только Какаши с ней не попрощался. А времени оставалось мало. Именно он должен добить её. Какаши тихо зашёл в палату. Он ни разу не подошёл к ней близко за все эти три дня, оттягивая встречу со своим личным адом. Это была она. Май. Его Май. Девушка, которая была его светом, сейчас уйдет в вечную тьму. И его душа уйдет вместе с ней. Какаши никогда не благодарил её. За то, что была рядом. За поддержку. Лава собственной эгоистичности разливалась по его душе, плавя сердце заживо. Какой же ты ублюдок, Какаши. Ты мог бы столько сделать, столько сказать. Но ты молчал, предпочитая жалеть себя. Ты думал только о своей боли. Она пробиралась к тебе в душу через окно, давая тебе себя, давая тебе счастье. Ты был слишком гордым, чтобы пригласить её через дверь. А что осталось у неё от тебя? Что ты дал ей? Май забирала часть твоей боли. Ты делил с ней свои страдания, потому что тебе становилось легче. Но что чувствовала она? Май заслуживала счастья. А теперь ты можешь лишь убить её. Какаши снял маску и поцеловал её в лоб. Он делал это много раз. Но сегодня её лоб был холодным. Сегодняшний раз будет последним. Прости. Спасибо тебе. Я люблю тебя. Какаши начал складывать необходимые печати. Каждое новое движение пульсировало в голове. Теперь надо просто направить руку на её сердце. И всё закончится. Поток белой чакры осветил девушку. Какаши почувствовал, как все их общие воспоминания калейдоскопом завертелись в его голове. От первой встречи до последнего момента. Конец. Какаши открыл глаза и увидел напротив себя два сверкающих чёрных глаза. Он потерял сознание? Ему это снится? Какаши смотрел на неё, не отводя глаза. Он боялся, что как только он сделает это, то она сразу же исчезнет. — Наконец-то ты перестал отводить глаза, Какаши,— хрипло произнесла Май, — прости меня. — За что? — Какаши до сих пор не верил в реальность происходящего. — Я не купила новую рамку сразу же после возвращения в Коноху…Не могу же я умереть, не выполнив обещание. Май так этого и не сделала, потому что вскоре понадобился целый фотоальбом. Там было много разных воспоминаний, много застывших моментов. И в каждом из них они смотрели исключительно друг на друга. Правда, всё изменилось, когда на одной из фотографий появился маленький комочек, лежащий на руках у своего отца. Начиная с этой фотографии и до самого конца их взгляд будет направлен в одну сторону.