Drowned

Небо гадко затянуто тучами, Ливень бьет, словно иглы вонзает. Льются мысли словами тягучими, Хладный ветер их ввысь поднимает. На могилу презренно глядит та фигура, Что лишилась давно и покоя, и сна, Детектива, коллеги, любовника, друга — Скотта Шелби, маньяка, убийцы дитя. Мрачный взгляд, отвращения, горя что полон, Злость и тягости душно и крепко храня, Погребенного смерил сурово, жестоко, Не забыв ни единых ни ночи, ни дня. Тихо шепчет она на проклятой могиле, Дождь глушит ее злую и черну молву: «Уж ты мертв, но а мы все еще не забыли, Видим ужасы вновь мы во сне, наяву. Угасал взгляд потерянный детский, невинный, Ты без жалости капли все то наблюдал, А родительский плач бесконечный и сильный Никогда-никогда уж потом не стихал. Утопил ты и Джони, мой ласковый Скотти, Мою душу, любовь и желание жить. Твои теплые светлы и мягки ладони Я хочу растерзать, а тебя — застрелить. Справедливости более, верно, уж нету, Оставляю желание здесь навсегда. Ты убит, труп твой мерзкий положен в могилу, Оказалось, жестокая штука судьба.» Жгучий ветер раскаянья с силой повеял, Будто матери слышал убийца слова. И на хрупки белесы березовы ветки Опустился дождем — там осел навсегда. Взгляд презренный она на могилу бросает, Смотрит долго, о чем-то жалеет уж зря, На убийцу плюет, а затем замолкает. «Нету больше тебя, нет убийцы дитя…»