Альтаир

Времени осталось очень мало. Долгое пребывание в коме при таких серьёзных увечьях уменьшали наши надежды на выздоровление Димы. Хирург во время его операции раздражал нервы, чтобы выявить паралич, поэтому был ещё один неутешительный вывод: даже если Дима очнется, скорее всего, он не будет ходить. Хирург сразу поспешил утешить нас, сказал, что есть замечательный хоспис, где Диму, возможно, смогут поднять. Я не находил себе места, даже препараты меня не спасали. Отчуждённость в глазах Нейла и то, как врачи равнодушно качали головами… Почему люди такие? Мне, правда, интересно, почему все они смирились с выводами какого-то прибора? Конечно, Нейл не отчаивался, он продолжал верить, что Дима выкарабкается: он каждый день приходил к нему в палату, читал и рассказывал что-то о своём детстве. Он в глубине души знал, что шансов мало, но продолжал приходить и разговаривать с Димой. Я давно понял, почему он так привязан к моему другу, ведь это было видно невооруженным взглядом: его странная привязанность, способность перетерпеть любые глупости Димы. Мы дружим с самого детства, признаюсь честно, даже я не всегда выдерживал весь этот неиссякаемый поток болтовни и глупости, что он выплёскивал. А теперь я скучаю по пустому трёпу, шутливым проделкам и вечному оптимизму. Куда это всё делось? Мир словно стёр Диму, такое чувство, будто его никогда не было. Я понимал, что неправильно так думать, но… Вспоминая школьные годы, когда он был рядом, порой одёргиваешь себя и думаешь: а правда так оно было? Мы слишком долго не разговаривали, слишком долго не дурачились у меня дома, играя в видеоигры. Теперь же, кажется, что этого всего никогда не было, а парень, что лежит на больничной койке – чужой. С каждым моим визитом я замечал, как Дима худеет, словно растворяется. Но я не мог смириться с тем, что он умрёт, мне не нравится это чувство, будто его никогда не существовало. А ещё меня убивала неизвестность в наших отношениях с Валей. Иногда меня посещали мысли о том, что я устал и больше ничего не хочу, но я запрещал себе думать об этом. Возможно, нам с Валей и правда пора было разойтись в разные стороны, но сердцу не прикажешь – словно зачарованное, оно тянулось к нему. Это странное притяжение, которое невозможно контролировать или заглушить. Мы держали дистанцию, но она настолько хрупка, что её можно было разбить одним прикосновением. Никто из нас не мог сделать шаг навстречу, поэтому мы зависли где-то на середине. *** Руку простреливала ужасная ноющая боль, я перекатился на другой бок, но стало только хуже. Зарывшись носом в подушку, я простонал сквозь зубы, сжимая руку. В какой-то момент я не выдержал и громко завыл, не раскрывая рта. Внезапно кто-то открыл дверь в мою комнату и подбежал к кровати, меня настолько мучила боль, что мне было безразлично - кто это. Рука мелко подрагивала, а возможно, я весь дрожал, не знаю. – Денис, что с тобой? – Больно… – прохрипел я. – Твою мать, как же больно! – Чё с ним? Было сказано что-то о нервах и то, что это очень хороший знак. Я недоумевал: когда это адская боль стала хорошим знаком? Меня попросили вытянуть левую руку, а я не мог отцепить её от правой, тогда этот кто-то стянул пижамные штаны вниз и сделал мне укол. Я понял, что это обезболивающее только тогда, когда стал медленно проваливаться в сон. Никогда раньше я не был так рад медицине за то, что у неё есть транквилизатор. – Эй, просыпайся уже! – раздраженно произнёс Паша, а затем пнул меня пониже спины. – Какого хрена? – хрипло отозвался я. – Что тебе нужно? – Вставай. Игорь мне с утра плешь проел о том, что тебе нужно в больницу. Вали давай уже. – А где он? – Я сел и несколько раз моргнул, отгоняя сон. – Воюет с заказчиками, – скучающе ответил Паша, сидя на подоконнике и покачивая ногой. – Кстати, сегодня твой дедуля приедет. – Круто. – Потянувшись, я поднялся с кровати и подошёл к шкафу, чтобы одеться. – Никогда не думал, что ты станешь педиком, – внезапно произнёс Паша, от чего я коротко дернулся. – Мне вроде как не нравятся парни, – буркнул я. Дядя – последний человек в мире, с которым можно поговорить по душам. Во-первых, он ужасно саркастичный и ядовитый, да он своим видом вводит меня в заблуждение: то ли он похож на гадюку, то ли на тасманского дьявола. Во-вторых, Паша вряд ли знает, что такое любовь – он другого калибра человек. – А-а-а… – протянул он, спрыгивая с подоконника и плюхаясь на мою кровать. – Это типа «я влюбился в душу, а не в пол»? Кирилл удавится, если узнает об этом. Отлично. – А причем тут отец? – не понял я. – Когда я учился в университете, то как-то по пьяни переспал с парнем. – Я в этот момент пытался одной рукой закрепить повязку на глазу, но так удивился, что забыл об этом, и она медленно сползла по моему лицу. – Мне показалось это прикольным, и я начал встречаться с этим парнем. – Что-что? – заикаясь, произнёс я. – Потом твой папаша нас застукал и трындец, – скучающе заявил Паша и перекатился на бок, спиной ко мне. – Он так орал, назвал меня грязным педиком восемь раз, я даже считал. – Так ты – гей? – не веря своим ушам, переспросил я. – Боже упаси, нет, конечно, – Паша отмахнулся. – Я с парнями больше не спал, это было что-то вроде эксперимента, да и позлить твоего папашу хотелось. Мне удалось – инцидент исчерпан. – А дедушка? – я надел джинсы и пуловер, а затем сел рядом с дядей. – Да ему похуй, Дэн. Всем похуй. – Так… ты реально?.. – Угомонись, племянник, у меня даже дочка есть. – Я снова уставился на него, не в силах выдавить из себя хоть какие-нибудь мысли. – Одна шлюха залетела от меня, пыталась шантажировать ребёнком, но меня так легко не взять. Она родила, я отобрал у неё девочку и лишил родительских прав, ибо нехуй против меня идти. – И где она? – спросил я. – Ты же никому не говорил, что у тебя есть ребёнок. – Только разве что твоему деду, – усмехнулся Паша. – От этого старика ничего не скрыть. Она, кстати, с ним сейчас. Ей уже шесть лет, зовут Алиса. – А почему ты не сказал папе? – Может, потому, что мы с ним не общаемся? – язвительно ответил он. – Я тебе говорю это только затем, чтобы ты знал, и лишний раз не шокировался при виде Алисы. Она с отцом приедет. – Хорошо… – невпопад прошептал я. – Ладно. Паша ухмыльнулся, посмотрев на меня, а затем резко поднялся и вышел из комнаты. – Офигеть, – произнёс я. – У этого раздолбая есть ребёнок. – Причём очень милый и воспитанный ребёнок, – сказал Игорь, подходя ко мне. Я вздрогнул от неожиданности. – Давай я тебе повязку перевяжу, она немного сползла. – Как так получилось? – Что? А-а-а, ты про дочку этого придурка? Какая-то дура хотела заарканить богатенького буратино, да вот только жестко обломалась. Мало того, что её лишили родительских прав, так ещё и запрет на приближение влепили. – Жестоко. – Ага, а она во время суда заявила, что раз он не хочет на ней жениться, то пусть выплачивает алименты в размере одного миллиона. – Ничего себе! – воскликнул я. Игорь, подошел к шкафу и достал оттуда черные кеды. – Она сумасшедшая? – Паша готов был платить и от отцовства не отказывался, вот только баба эта совсем оборзела. – Игорь помог мне надеть кеды и зашнуровал их. – Она заявила, что он обязан её содержать, а на тот момент у неё был любовник без работы и имени. В общем, сели они ему на шею, вот только где на Пашу залезешь – там и слезешь. – И долго он это терпел? – Пф-ф-ф, – Игорь фыркнул, а затем рассмеялся. – Как эта дура свои требования выставила, так сразу же лишилась дочки, работы и любовника. Паша загнал её в угол, и сейчас она живёт хуже бездомной собаки. – Он на такое способен? – Поверь, Денис, - как-то серьёзнее уже заговорил он, – Паша на многое способен. Лучше его не злить. Несколько секунд я смотрел на невозмутимое лицо парня, а потом тихо засмеялся. – Так ты-то ещё жив, – сказал я. – У меня иммунитет, – с улыбкой ответил Игорь, подмигнув. *** До обеда мы с Игорем занимались делами, Паша же смотрел телевизор, лёжа на диване. Его вообще не трогало то, что его секретарь при каждом удобном случае подходил и орал на него, заставляя работать. Несколько раз кто-то звонил Паше, он лишь всех посылал в не очень приличные места. Не перестаю поражаться тому, какой у меня ленивый дядя. И как он только жирка не набрал? Наоборот, смотрится подтянутым, словно каждый день в качалке занимается. В час дня по внутренней связи позвонил охранник и что-то сказал Павлу, тот соскочил с дивана, пригладил волосы и направился к двери. Я удивлённо проследил за ним, а Игорь махнул мне рукой, подзывая. Мы вышли в коридор, тем временем дядя открывал входную дверь. – Папа! – радостно взвизгнула девочка и бросилась обнимать Пашу. Сзади стоял дед, хмуро сверля сына взглядом. – Привет, моя конфетка, – засюсюкал дядя. У меня чуть челюсть не отвалилась из-за его слащавого голоса, впервые слышал. – Как дела? – Хорошо! – бодро откликнулась девочка. – Нам нужно будет поговорить, – недовольно заявил дедушка. – Наедине. – Ой, да потом, – отмахнулся Паша. – Дядя Игорь! – Девочка помахала ему, лучезарно улыбаясь. – Папа слушался? – Нет, Алиса, – печально вздохнул Игорь, подходя ближе. – Твой папа опять меня обижал, не слушался и почти не работал. – Папа! Дядю Игоря нельзя обижать, он же тебе помогает! – Паша нахмурился и оскалился на своего секретаря, тот в свою очередь лишь фыркнул и пожал дедушке руку. – Как отдохнули? – спросил Игорь у дедушки. – Если бы я только отдыхал, – проворчал он, поглядывая на сына. – Этот болван меня в могилу раньше времени загонит. – Да скорее бы уже, чего ты ждёшь? – насмешливо ответил Паша. Дедушка дал сыну подзатыльник, повесил пальто на вешалку. – Жду, когда у тебя мозги найдутся. Денис, ты как себя чувствуешь? – обратился он ко мне. Я подошел к деду и обнял его здоровой рукой. – Уже лучше. – Ну, это хорошо, – улыбнулся он мне. – Знакомься, Алиса, это твой двоюродный брат Денис. – Привет, – как-то с опаской произнесла она, прячась за отца. – Привет, – я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, но… – Господи! – внезапно громко сказал дедушка. – Вы посмотрите на его руку! Пальцы двигаются! Все, включая меня, посмотрели на мою руку и замерли. Действительно, средний и указательный пальцы немного подрагивали. Я почувствовал некое онемение только после того, как увидел, что пальцы двигаются. Шок – единственное слово, которым можно описать чувства всех, кто находился рядом со мной. Я поморщился – стало как-то неприятно покалывать в руке, можно даже сказать, что это было больно. – В больницу! – скомандовал Игорь, накидывая на мои плечи куртку. Всё происходило как в тумане: машина, радостные вопли родителей в телефоне, обследования и, наконец, расписание необходимых процедур и витаминов. Когда я вышел из больницы, родители только подъехали, чтобы забрать меня. Дедушка поехал с нами, решил проведать младших, а Игорь отправился домой работать. Всю дорогу мама щебетала о чуде, хотя сама всю жизнь не верила даже в простую удачу. Я держал заключение врача в левой руке и сам не верил в то, что это правда. Несколько раз перечитав, я наконец-то смог успокоиться. Полдня пронеслось, словно в ускоренной перемотке, я даже опомниться не успел от шквала эмоций и событий. – Это же не сон? – прошептал я с заднего сидения папиной машины. Родители на несколько секунд замолчали, а потом мама ответила: – Я тоже задаю себе этот вопрос и надеюсь, что ответ отрицательный. В квартиру я вошел первым и сразу же громко позвал: – Стас! Макс! Откуда-то послышалось «бум», а потом топот детских ножек. Наталья выглянула из кухни и нежно мне улыбнулась, она хотела обнять меня, но два мелких сорванца её опередили. Стас и Макс с разбега запрыгнули на меня так, что я чуть не повалился назад. Мама грозно отругала малышей и сказала, что я ещё не настолько выздоровел, чтобы на меня прыгать. Затем они налетели на дедушку, и я уже смог поздороваться с Натальей как следует. – Денис, как твоё самочувствие? – спросила она, приглаживая мои волосы. – Сегодня сказали, что я скоро приду в норму, представляешь? – Это очень хорошо, – с улыбкой сказала она, смаргивая слёзы. – Но это долгий путь, – вклинился папа. – Нужно пройти полный курс реабилитации и снова научиться управлять рукой. – Пап, не говори так, словно учиться придётся тебе, – со смешком ответил я. – Пройдёмте уже, – произнёс дедушка. – Не будем же мы и дальше стоять в коридоре. Я засмеялся, он в ответ улыбнулся и приобнял меня за плечи. – Господь с нами, – сказал он. – Ты разве веришь в Бога? – с неприкрытым скептицизмом спросил я. – Кто-нибудь меня накормит сегодня? – притворно завозмущался дед. – Конечно, Виктор Олегович, – Наталья улыбнулась и жестом пригласила всех на кухню. – У меня уже всё готово, только вас ждали. – Как же жаль, что вы замужем, Наташа… – Мы с отцом застонали и в один голос произнесли: – Папа, прекрати. – Дедушка, перестань. Мама рассмеялась и поспешила подхватить двойняшек, чтобы те не успели ускользнуть от неё. Дедушка лишь пожал плечами и по-доброму улыбнулся. Он, конечно же, шутил, просто эта шутка с годами приелась так, что от неё откровенно тошнило. На самом деле у дедушки очень тонкий юмор, даже сверхтонкий и почти незаметный. Что тут скажешь? Этот дар его обошел стороной. Хотя я даже не могу представить дедушку шутливым и весёлым, он скорее серьёзный и всегда собранный. Мы пообедали в семейной и весёлой обстановке, давно уже такого не было. Мелкие всё время смотрели на мою повязку, представляю, как их подмывало её стянуть, но мама взглядом пригвоздила их к месту. Я сжалился над ними и сам снял её, они даже немного разочаровались, когда увидели нормальный глаз и маленький шрам под бровью. На самом деле меня через месяц ждёт новая операция по восстановлению зрения, тогда уже всё точно будет как раньше. Вот только никакой операцией сердце не залечить… Вскоре я засобирался домой, мама заботливо уговаривала меня остаться. Мне очень хотелось, но я понимал, что завтра утром нужно в центр, а Жанна будет ждать меня дома. Потом ещё и на работу… Я даже не знаю, с какого именно момента стал называть то место своим домом. В общем, дедушка решил остаться, а я вернулся. Дома меня встретил сонный Игорь и спешащий куда-то с дочкой Паша. Они собрали небольшую сумку и стояли на пороге, когда я вошел. Алиса тут же спряталась за отцом, наверное, я пугал её своей бандитской повязкой на лице. Она забавная и красивая, на Пашу вообще не похожа. – Мы едем в мою квартиру, завтра оттуда с утра в зоопарк двинем, а потом на каруселях кататься, – объяснил Паша. Меня чуть не перекосило от его голоса, в котором звучала доброта и нежность. Но вот взглядом он дал мне понять, чтоб я помалкивал на этот счёт. Мда, теперь я понимаю, почему он такой засранец – некоторым людям просто не идёт доброта. – Когда вернётесь? – из вежливости спросил я, улыбнувшись выглядывающей из-за Паши девочке. – Завтра вечером, – ответил за дядю Игорь. – Алиса, не потеряй папу у клеток с обезьянами, хорошо? Папе нужно ещё проверить кучу отчётов и встретиться с множеством дядек в костюмах. Девочка захихикала. – Давай купим дяде Игорю брата? – не остался в долгу Паша. – Змей будет в самый раз. Он засунет его в террариум и будет разговаривать с ним, потому что никто в здравом уме не будет общаться с этим занудой. – Дядя Игорь хороший! – сказала девочка, нахмурившись. – А папа что сказал? – смягчился Паша. – Папа не отрицает. – Подкаблучник, – констатировал я. – Каблучок у Алисы маленький, но ты там весь поместился. – Поговори мне тут, – пригрозил кулаком Паша. – Ладно, мы пошли. – Я уложил тёплые вещи и игрушку Алисы, – перечислил Игорь, отдавая сумку дяде. – Там ещё твоё полотенце и выходные вещи. В квартире-то, наверное, ничего нет. – Вас поняли, мамочка, – подмигнул Паша и тут же скривился. Алиса снова захихикала. – Кстати, Денис, тебе твой мальчик звонил. Не спрашивай ничего, я вам не гонец, чтоб гонять меня, понятно? Всё, покеда. Я посмотрел на Игоря, но тот лишь пожал плечами. Взяв свой телефон с журнального столика, я решил позвонить Вале и спросить, что он хотел, но замявшись, решил сделать это позже. Проверив несколько отчётов, я позвонил Нейлу, чтобы разузнать о Диме. По словам врачей у него очень мало времени. Я ничего не смыслю в медицине, но есть ведь люди, которые годами находятся в коме и в один день оживают. Почему так не может произойти с Димой? Нейл сказал, что шансы есть, и я стараюсь не падать духом. Наверное, мы самые особенные люди на земле раз такое случилось именно с нами.