...Я всегда буду рядом...

      Дождь дико барабанил по холодному и мокрому асфальту. По дороге быстро мелькали машины. Солнца не было уже давно. А для него солнца и вовсе я существовало. А может оно и было, но он забыл?.. Нет, Ван этого не помнит. Однако в частичке души чувствует, что что-то не то, чего-то не хватает…?       Парень лет двадцати пяти не спеша направлялся домой. Шляпа с широкими полями слегка походила на зонт, не давая её владельцу намокнуть. Однако, Ван Хельсингу было как-то всё равно, намокнет он, или нет. Он смотрел в перёд, поправляя ворот своего чёрного плаща, вздыхая. Многие смотрели на охотника с опаской, а кто-то со страхом или просто шугались его. Не мудрено, с таким то ростом, под метр девяносто и достаточно не дружелюбным выражением лица. Конечно, Ван улыбался, но это было очень редко. Когда близкие видели, как тот слегка приподнимал уголки вечно сухих и искусанных губ, те говорили, что-либо красный снег выпадет, либо град нападает. Да, это было действительно очень редко. Только вот многие косо на него смотрели не из-за его черт внешности или характера, а из-за простой любви к детям. Он и сам не знал почему, но когда ему улыбались малыши, или даже смеялись, он тепло улыбался, но скрывал её под горлом тёплого, любимого свитера, не белая, чтобы это заметили. Конечно он не маньяк или педофил, конечно нет. Просто охотник верил, что эмоции детей, особенно маленьких, они искренне. Он верил в том, что дети, это цветы жизни. Это объясняет, почему у парня вся квартира вставлена разными цветами, а на рабочем столе стоит небольшой кактус. От нечего делать, тот начинает с ним разговаривать, делится своими мыслями, выговариваться, или просто на просто сидеть на кровати и смотреть на того, подобно коту. Ох, он мог сидеть на одном месте часами, уставившись на маленькое, колючее растение.       Сейчас же Ван направлялся на остановку. Знак есть, а вот крыши или стен не было. Лишь одинокая скамейка. На ней сидела маленькая девочка, прижав ножки к груди, плача. Люди безсердечно проходили мимо. Хельсинг остановился и слегка навис над малой, прикрыв её от ливня. До вздрогнула и подняла голову, отодвинувшись. — Ты потерялась? — Спросил охотник, продолжая так стоять, смотря светло-голубыми глазами на промокшего насквозь ребёнка. — Да… — Всхлипывая, произнесла та — Простите, но мне нельзя с незнакомыми дядями разговаривать… — Я понимаю, но давай я тебе помогу, ты промокла насквозь… Заболеешь…— Тот взял ребёнка на руки и сел на мокрую скамью, посадив ту к себе на колени, накрыв её своим плащом. Девочка всхлипнула и прижалась затылком к тёплому свитеру Вана, прикрыв глаза. Охотник лишь тяжело вздохнул и начал оглядываться, ища человека, что обеспокоенно ищет своё чадо.        Прошёл час. Пошёл второй. Малая уже пригрелась в руках парня, что начала по немногу засыпать. Дождь чуть успокоился, однако всё ещё шёл. Хельсинг продолжал терпеливо сидеть, не шевелясь. Конечно, его автобус уже давно проехал. Он не мог забрать девочку с собой, или оставить. Он сидел, оглядываясь и вздыхая, переводя взгляд на ребёнка. Тот улыбнулся, погладив её по голове, оглядываясь. Вот, остановилась очередная маршрутка. Тот уркнул и опустил взгляд, прикусив губу. — Ну вот что мне с тобой делать теперь? — Тихо спросил голубоглазый, вновь подняв голову. Тут, напротив, по тротуару бегала девушка и окрикивала потеряшку. Малышка в руках парня вздрогнула и встрепенулась, посмотрев в сторону крика. Та вырвалась из рук охотника и выбежала на дорогу, крича. Вовремя схватив ту за руку, он прижал её к себе, отскакивая от дороги и от машин, крепко прижимая её к себе, тяжело дыша. Девчонка от страха вновь заплакала, вжавшись в фиолетовый, уже промокший свитер охотника, трясясь. Девушка, дождавшись, пока машины остановятся, ломанулась к ребёнку. Ван благополучно передал ту матери, отойдя. — Б-боже, спасибо вам большое. Я чуть с ума не сошла, пока искала Сонечку. Только на минутку отвернулась, а её нет… — Не стоит благодарности, лучше поторопитесь с ней домой и отогрейте её в тепло, промокла вся… — Ещё раз спасибо огромное, я у вас в долгу… — Ну что вы, правда не стоит… Подъехала очередная маршрутка. Мать с дочерью быстро прошли в пустую машину, сев сзади, а Ван прошёл за ними, сев уже вперёд. Через несколько остановок те двое вышли, попрощавшись и ещё раз поблагодарив охотника, скрылись за дверьми. Ван приехал домой ещё через час, сняв с себя мокрую одежду, вздохнув. Он лёг на кровать, вскоре заснув…

***

— Ван, а ты когда-нибудь любил?.. — Спросил тихо парень в грязной, изорванной и мятой сорочке, поглаживая тонкой ручкой шоколадные кудри охотника, слегка нависая над ним, смотря бирюзовый, кошачьими глазами в глаза парня, что лежал у него на коленях, вздыхая. — Ну думаю, что тогда было любовью… Скорее симпатичный ко внешности… — Тихо проговорил Ван, облизав сухие губы, смотря на парня, что мягко улыбался, вздыхая — А ты?.. — А я… — Повисла небольшая тишина. В белой пустоте, казалось, можно слышать мысли. Мальчишка усмехнулся, чуть отодвинувшись, нагнувнись к лицу Хельсинка, прошептав — Не против, если я покажу…? — Тот медленно прильнул к губам охотника и сразу же отстранился, усмехнувшись — Ван, запомни… Я всегда буду рядом… Что бы не случилось…

***

       Голубоглазый проснулся в холодном поту и слезах. Который год он видит этот сон после дождя. Каждый раз… Он поднялся с кровати, приложив руку ко лбу, тяжело дыша. Он попытался успокоится, смотря в окно. Дождь всё ещё лил. Тот поднялся и закрыл шторы, ложась обратно, уставившись в потолок. Он не помнил ни лица, ни голоса, ничего. Лишь то, как его волосы разглаживают холодные, но такие нежные и такие родные руки. Как он постоянно лежит на чьих то коленях, как кто-то нежно касается его губ своими и говорит, что он всегда будет рядом. Ван лишь всхлипывал, прикрыв рот руками, заливая подушку солёными слезами, смотря в потолок. После, так парень и засыпал, весь в слезах, просыпаясь на утро расстроенным и очень вялым.       Под середину дня к охотнику поступил очередной вызов о том, что его дом подвергается нападению одержимого. Конечно Хельсингу ничего не оставалась, кроме как принять вызов и ехать на него. Да, у охотника была машина, но он ехал на ней тогда, когда ехать очень далеко. Так и сейчас. Взяв всё нужное, парень выдвинулся в путь. По пути были дороги, машины, люди, леса, а затем и деревни. Приехав на место, парню объяснили, что одержимый терроризирует не один дом, а сразу несколько. Оценив ситуацию, Ван пообещал, что постарается разобраться с бесом, хотя с ним должны работать священники, коим, к слову Хельсинг не является. Погода стояла облачная. Голубоглазый ушёл в небольшой лесом рядом, дабы немного осмотреться. Вскоре тот вышел на полянку, где была небольшая травка, цветы, какой-то мешок, бабочки, птици… Стоп, мешок?!… Подойдя к нему, Ван слегка пнул его, почесав затылок. Он развязал его заглянул внутрь, вздрогнув. В нем находился парнишка лет шестнадцати, свернувшийся в комок, трясясь. Он был жив, но в отключке. Тот завязал мешок обратно, потащив его в деревню. Показав людям мальчишку, те закивали головой, говоря что это — тот самый бес, что пугал их и пытался кого-то убить. Затащив мешок в машину, охотник так и уехал. Оказавшись дома, Ван вывалил того на кровать, смотря на беса, осматривая его. Чуть пухловытые губы, синяки под глазами и клыки. На пальцах красовались длинные ногти, волосы были кудрявыми и грязными, ночнушка была помята и изорвана. В некоторых местах на ткани были видны следы угля, а в некоторых местах были подпалины, на руках и ногах следы от тугих верёвок. В какой-то степени охотнику было его жалко. Хельсинг продолжал осматривать беса, пока тот резко не раскрыл глаза и не уставился на Вана. Прошла минута таких гляделок и старший явно выигрывал. Подросток же вскочил на четвереньки и зашипел на того, заклокотав. Несколько прядей волос упало на его мягкое и гладкое личико, прикрывая его кошачий глаз, что неотрывно наблюдал за охотником. Голубоглазый же неотрывно смотрел на Одержимого, фырча. Он его уже где-то видел… Только вот где?       Хельсинг застыл на месте, вытаращив глаза на беса, что теперь с непониманием смотрел на удивлённого охотника. Вскоре тот сделал первый шаг, второй… Бесёнок зарычал и вжался в стену, не зная и не понимая ситуации, чего от него хочет Ван Хельсинг и где он вообще. Естественно старшему это не понравилось. Он оскалился и схватил парня за ворот ночнушки, притянув к себе. Однако парень притянул второго к себе слишком близко. Даже очень. На столько, что Одержимый буквально вжался в тело охотника, пискнув. Ему было очень страшно в этот момент. Однако страх сразу же испарился, когда он почувствовал, как его губы накрыли чужие. В головах обоих что-то звонко щёлкнуло. Бес, что сначало испуганно смотрел на Вана, теперь прижался к нему, обняв его, тихо заурчав, падая с тем на кровать. Вскоре охотник перешёл на шею беса, целуя и слабо покусывая её, от чего парнишка тихо простонал, сжав в руке простынь, прикрыв глаза. Они вдвоём. Больше никого. Теперь они вместе и принадлежат лишь друг-другу…       Под утро те уже лежали на кровати, обнимая друг-друга. Хельсинг утыкался в грязную и потрёпанную макушку беса, не думая больше не о чём, кроме как обычно этой ночи и об одержимом. Мальчишка же так же крепко обнимал Хельсинга, забив на всё. Он вспомнил. Он вспомнил всё в эту ночь. То, какие ужасные над ними ставили эксперименты, то как они умерали и то, как они встретились в пустоте, обещая быть рядом. Ван наконец нашёл своё солнышко в дождливый день.

— Теперь всё хорошо. Всё будет хорошо… — И мы снова будем вместе, как тогда? — Тихо спросил Одя, подняв голову на охотника, улыбаясь.

— Да, мы снова будем вместе, как тогда… Только вот теперь навсегда… — Я всегда буду рядом…

— Я тоже всегда буду рядом… Я всегда буду с тобой…