—3 века Вас ничему не научили, профессор?

      Рыжий принц и правда привез меня раньше, чем обычно. В 22:00 мы уже были у дома, поцеловались на прощание, и парень уехал. Дождавшись, когда мотоцикл скроется из вида, я помчалась в магазин. Путь был освещен фонарями, а людей крайне мало появлялось в такое время. Но по дороге все-таки встретился темный небольшой переулок между двух домов. Всё произошло слишком быстро.       Меня схватили за локоть со спины и утащили именно в тот узкий переулок. К горлу прижали острый металл. Сначала я пыталась вырываться и кричать, но меня опустили на колени и придавили острие к коже так, что небольшая струйка крови потекла по горлу. Накатывала тошнота вперемешку со страхом. Кроме бордового потока, полился прозрачный поток горьких слез.       Меня добил хриплый мужской голос, раздавшийся прямо над ухом. В нем была насмешка, что вызывала дрожь в теле. — Ну что ж, здравствуй, Грейс.       Я попыталась еще раз вскрикнуть, чем взбесила мужчину. Он задвигался, что-то доставая, а потом пронзила острая боль в плече. Мне воткнули шприц с непонятным веществом, от которого мир постепенно замыливался, но его голос до сих пор четко звучал, как будто пробрался внутрь черепной коробки. На шее не чувствовался нож, но пошевелиться мне уже было не под силу. Не упала лишь потому, что мужчина держал за локти. — Скоро ты мучительно уснешь, но перед этим позволь рассказать тебе историю. Ты стоишь всего две бутылки бурбона. Чуть больше двух лет назад наша компания засекла тебя, мгновенно вызывая интерес, что у нас, что у Брендона. И мы поспорили с парнями, что Уайт с легкостью охмурит тебя. Уайт, Мелтон и Джонс утверждали, что через пару месяцев ты уже будешь в руках рыжего кукловода. А еще позже спор продлили. Брендон должен был затащить в постель и слить обнаженные фотки, — мужчина показал телефон с фотографиями. — Банда Уайта выиграла, но останавливаться не хотела. Мы больше не лезли в это дело, лишь стебали их. Рыжий дьявол, получив дозу наркотиков, трахает любую девушку, которая попадается. А как-то недавно он напился и проболтался, что ты, оказывается, дочка богатенького бизнесмена. И я подумал, почему не воспользоваться бы такой возможностью? Мужчина хотел еще что-то сказал, но не успел. Кто-то отбросил его с нечеловеческой силой. Естественно, тот потерял сознание. Хоть мой разум и покидал меня, я все-таки видела, с какой скоростью перемещался спаситель. Когда он оказался надо мной с волнением на лице, узнала его. Феликс Лейн. — Грейс, не отключайтесь!       В одно мгновенье историк подхватил меня, потом все шло отрывками. Мягкое сиденье. Машина. Обеспокоенный голос. Сильные руки. Запах ментола. Меня затошнило. К счастью, я уже находилась в туалете у унитаза. Мужчина придерживал волосы. Так отвратительно никогда себя не ощущала. Мой желудок вывернулся наизнанку. Я откинулась на светлый кафель, пока преподаватель отошел. Вернулся со стаканом в руке. Только тогда поняла, как сильно хотелось пить. За несколько глотков осушила кружку, и меня вновь замутило. Не знаю, сколько находилась в таком состоянии.       Мистер Лейн аккуратно подхватил меня на руки и отнес на диван, так же осторожно уложив на мягкую поверхность. Я выпила очередную жидкость из его рук, и мне постепенно становилось легче. Совсем тихо прошептала: — Спасибо…       И погрузилась в глубокий, но нервный сон. Я резко очнулась в холодном поту со слезами на глазах, меня била дрожь. Феликс (думаю, теперь позволительно так называть его, хотя бы мысленно) заключил в объятия, осторожно поглаживая по спине. Это подействовало как успокоительный эффект, и я уснула у него на груди, чувствуя свою ладонь в его, пока окончательно не окунулась в сон.       В следующий раз открыла глаза от того, что услышала посторонний мужской голос. К Лейну кто-то пришел. Суть не уловила, но слышала фразы по типу: «кровь», «жертва», «она в безопасности». В итоге преподаватель выгнал того, как я поняла, вампира. Он не пил кровь — это тоже было отмечено. Но спросить ничего не смогла, снова погрузившись в мир Морфея. Окончательно прийти в себя удалось через какое-то время. Неизвестно, сколько прошло времени. Утро или ночь? Через окно видно, что на улице темно. Но мое любопытство подогрел манящий запах, доносящийся с кухни. Я втянула воздух и осознала, что голодна. Совсем недавно из меня вышли все питательные вещества, поэтому это логично.       С кухни доносились шаги, шкворчание, шипение. Осознав, что мужчина из комнаты выйдет еще нескоро, я тихо встала и взяла куртку. В кожаной куртке во внутреннем кармане лежала пачка сигарет. Нет, на постоянной основе я не курю, лишь в напряженные моменты или когда эмоционально истощена.       Балкон был небольшим и открытым, находился между гостиной, где лежало мое бренное тело, и кухней. На полу лежал маленький мягкий коврик, в углу стоял круглый деревянный столик и плетеное кресло. Я встала босыми ногами на коврик и облокотилась на перила балкона, закурив тонкую сигарету с яблочной кнопкой. Сделав одну затяжку, почувствовала, как становится немного легче, проблемы отплывают на второй план, пока я разглядываю город. На каком этаже находилась квартира, понять было нельзя, но приличную часть Лондона можно рассмотреть, включая Биг-Бен, издалека, конечно, но все же.       Я вздрогнула, когда на мои плечи упала мужская куртка. Воспользовавшись тем, что я потеряла бдительность, мистер Лейн схватил недокуренную сигарету. — Не знал, что Вы курите, мисс Мелтон. — Редко, — я попыталась вырвать «злодейку с фильтром», но преподаватель затушил ее и выбросил. — Обращаетесь на «Вы», но в то же время спасаете меня, успокаиваете как ребенка, почему?       Мужчина усмехнулся и, повернувшись лицом ко мне, посмотрел прямо в глаза, что-то обдумывая. — Пойдемте в квартиру, становится холодно. — Я не уйду отсюда, пока не объясните! — выпрямилась, уперев руки в боки, но он без слов закинул меня на плечо и занес в помещение.       Шок? Умиление? Стыд? Возмущение? Да тут не поймешь сразу, но я стояла красная посредине кухни. Феликс сел за стол, кивнув на стул, стоящий напротив. Я послушно села. Через какое-то время он все-таки заговорил: — Вы моя ученица, которая попала в неприятность, когда я проходил неподалеку. — Вы были на машине. — Точно. — Значит, знали, что там кто-то есть, — не увидев никакой реакции, продолжила: — Не знаю, как долго Вы преподаете за свои три века, но неужели каждую студентку спасали и привозили к себе домой?       Чего добивалась этими вопросами? Чего ожидала? — Три века? — Вы ведь вампир.       Историк не возмущался и не пытался отрицать, а лишь кивнул. — Не каждую. На самом деле Вы единственная, Грейс. Но даже не знаю почему. Со мной это впервые.       Мужчина смотрел прямо в душу, я растворялась в нереально синих глазах. Мы больше не могли ничего сказать, а просто рассматривали друг друга. Я видела, что его дыхание участилось, и он с трудом сглатывал слюну, пожирая меня взглядом.        И вдруг он заговорил, прервав эту интимную тишину и отвернувшись. Из моих губ раздался стон разочарования. — Собирайтесь, я увезу Вас домой. Ваш телефон разрывался от звонков. Но я не счел нужным отвечать, это частная собственность. — Спасибо еще раз. Мужчина собрал грязную посуду и сгрузил в раковину.       Через несколько минут мы выехали в сторону моего дома. Но мне туда не хотелось, потому что догадывалась, чего или кого ожидать. Мистер Лейн остановился в нескольких метрах от ворот, чтобы не вызвать лишних вопросов. Еще раз поблагодарив, отправилась в дом.       Естественно, в гостиной на диване сидели Кевин с Брендоном, оба взволнованные. Заметив меня, Уайт обеспокоенно подскочил ко мне, но я остановила его, выставив руки вперед. — Не подходи ко мне больше! — я презрительно сказала, посмотрев в глаза, а потом перевела взгляд на брата. — Надеюсь, две бутылки бурбона того стоили, — и, оттолкнув от себя парня, убежала вверх по лестнице к себе в комнату.       Слез не было. Уже не хватало сил для них. Но боль прожигала изнутри до такой степени, что дыхание прерывалось, а восстановить не получалось. Зайдя в комнату, закрыла дверь на замок и спустилась по ней вниз. Недолго сидела в тишине. В коридоре раздались шаги, а потом и осторожный стук в дверь. Брендон. Я чувствовала, что парень точно так же сел с той стороны, запрокинув голову. — Грейс. Я знаю, что ты слышишь меня. Можешь не отвечать, просто послушай. Я правда поспорил с теми придурками, хоть Кевин с Адамом и пытались вернуть на правильный путь. Ты была словно запретный плод, который так и хотелось вкусить. Грейс, помнишь, что я тебе сказал под звездами вчера? — я кивнула, поняв насколько это глупо, прикрыла глаза, но он понял. — Так вот. Это правда. Я спрашивал твоего брата. Твой смех, Грейс, он прекрасен. Незаметно, даже для меня самого, ты засела в голове и сердце. Изначально планировалось, что сведу тебя с ума, будешь сохнуть по мне, потом брошу и получу награду. Но клянусь, с ума сошел я, а оторваться было невозможно. Я подсел, очень жестко подсел на тебя, — зеленоглазый умолк, тяжело вздохнул. — Потом они предложили очередной спор. — Мои голые фотки… — я сказала это случайно и тихо, но он услышал. — Да. Прости. До сих пор не знаю, зачем согласился, ибо тогда уже мне снились твои глаза и четкие черты лица. После этой жалкой победы я отдалился от пацанов, но ненадолго. Пытался запить, заглушить совесть. Надеялся, что ты не узнаешь, а боль затухнет. — Наркотики. Другие бабы. Алкоголь. Измены. Долги. — Грейс… — Зачем ты так со мной? — Грейс. Я урод, придурок, бесчеловечная тварь, которая не заслуживает прощения, но, пожалуйста, Грейс. Я люблю тебя. Я умру без тебя. — Если бы любил, ценил, не натворил бы всего этого, рассказал бы о споре, — мой голос предательски задрожал. — Ты бы не продолжал. Ты любишь себя, если еще можешь выносить себя. Будет сложно, но ты сможешь. Опять же, заткнешь боль шлюхами, алкоголем и наркотиками. Ко мне не подходи, пожалуйста. У меня нет такой замены, как у тебя. Поэтому просто уходи. — Грейс… — Спасибо за те красивые иллюзии. А теперь уходи.       Я слышала, как он поднялся и тяжело ушел. Провела рукой по волосам, лицу. Слезы? Грейс, серьезно? Как маленькая. Как будто он первый и последний мудак в твоей жизни.       Продал. За две бутылки бурбона. Вот моя цена? Услышав отъезжающую машину, встала с пола и взглянула в зеркало.       Отвратительно. Можно спокойно играть в ужастике. Тушь растеклась по щекам, губы искусаны и потресканы, под глазами иссиня-черные мешки — след прошедшего дня.       Переодевшись в первые попавшиеся вещи и умывшись, я вышла из комнаты, направляясь вниз к холодильнику. Собственно, сейчас можно не особо париться о рационе питания. В гостиной до сих пор сидел Кевин и, заметив меня в не самом лучшем виде, встал. Но одно взгляда хватило, чтобы он осел, не решаясь что-то сказать.       Я взяла поднос и стала накладывать дрожащими руками шоколад, печенье, мороженое, свежезаваренный фруктовый чай. Сладости еле помещались, но я уверенно продолжала их засовывать. Ко мне подошел брат и осторожно взял поднос. — Грейс, — я подняла глаза, в уголках которых уже накапливались слезы. — У тебя будет передоз сахара. — Значит, наркотический передоз вам можно? Да вам, я так погляжу, все можно?! — голос перешел на крик, что сама вздрогнула от перемены. — Грейс… — Не трогай меня, Кевин! Ты тоже не лучше! Знал и молчал! — Я надеялся, что он прекратит игру. — Но ты допустил, что это началось!       Я вырвала свой поднос со сладостями и ушла к себе. Естественно, остаток вечера был четко распланирован. Сладости, салфетки, мелодрамы, грустные песни. Хах… Как до этого докатилась? Прям как в этих же самых фильмах, от которых меня тошнит. Говорила, что никогда не доведу себя до такого состояния. И что теперь? Ничтожество, убожество. В мою голову начали закрадываться мысли о прогуле занятий. Даже не заметила, как Вегас (доберман) забрался на кровать, уснул на моем животе, и я вместе с ним.       Глаза открыла в 4 утра, резко сев в постели. Ужас! Отвращение! Бледность, мешки под глазами. Все-таки докатилась до такого состояния… Два часа я приводила себя в порядок. Долгое время стояла в душе под теплыми струйками, пытаясь смыть с себя всю гадость. Кремы, килограммы косметики, некоторые махинации с волосами, долгий выбор одежды.       Восьмой час, и я наконец-то вышла из дома. В очередной раз задумавшись, не заметила, как дошла до университета, просидела пары и вернулась домой в теплую кровать. Так продолжалось около двух недель. Благо мистер Лейн не ставил дополнительные, а Майкл — репетиции. День сурка. Я застряла в промежутке времени. А потом резко выпала из этого бесконечного круга. Историю отменяют вторую неделю, а на календаре 29 мая. Родители волновались из-за моего состояния, поэтому как-то за ужином они подняли этот вопрос. — Грейс? Ты давно не гуляла с Брендоном, все хорошо? — мама осторожно задала вопрос.       Услышав имя парня, Кевин мгновенно замер, я же продолжила есть. — Мы расстались несколько недель назад, — это было сказано так равнодушно, что внутри что-то защемило, но виду не подала. — Уайт что-то натворил?! — папа обеспокоенно и серьезно спросил. — Ничего особенного. Мы просто не подходим друг другу. Не переживайте, — мне даже удалось выдавить улыбку.       От такого равнодушия и холодности стало не по себе, стало жутко. — Грейс, мы с твоим отцом поговорили и решили, — удивленно посмотрела и заинтересовано подняла брови, — купить тебе билет на самолет до Лос-Анджелеса на 13 июня, забронировали небольшой коттедж, на карту перечислим дополнительные деньги. Сходите с Лайлой и Шеннон по магазинам, купишь в поездку новых вещей.       Лайла. Шеннон. Давно не общались с ними по душам. Знают ли они о расставании? Определенно, да. Не от меня, так от парней. Шоппинг всегда поднимал мне настроение. Всегда мечтала улететь в ЛА. Радостная подскочила к родителям, обняла и поцеловала их. — Спасибо-спасибо! — Вот такая дочь мне больше нравится! — И как долго могу там пробыть? — Сколько хочешь. — Сколько выживешь на предоставленные средства. — Еще раз спасибо. Я пойду к себе в комнату. — Да, конечно.       Хоть что-то приятное за это время! Взяв ноутбук и одеяло, я позвонила по видеосвязи подругам. Мы разговаривали около трех часов. Обо всем и одновременно ни о чем. Очень скучала по такому времяпровождению. Девчонки уже назначили даты походов по магазинам. Родители перечислили некоторую сумму.       Я что, настолько плохо выглядела?