Пустота

Мне сказали, что я «слишком сильно люблю». Как это? Как «слишком сильно любить»? Я целовал твои руки, твои волосы, обнимал наволочки. Я пробовал твою хоть и не вкусную, но такую любимую еду. Ты тоже был влюблён в меня. Ты читал мне стихи на ночь, вытирал слёзы с моих шероховатых щёк. Мы играли в бейсбол вместе, иногда даже не задумываясь, сколько времени прошло. Устав, ты клал мою голову к себе на колени, целовал меня в лоб и пел песни. Как-то раз, мы ограбили магазин. Помнишь, как нам было весело? Да, это было сложно назвать ограблением: ты взял под куртку две пачки жвачек, а я захватил пакетик сока. Мы сидели на набережной и делили трубочку на двоих. Тогда ты пролил на себя сок и долго ругался, что сегодня неудачный день. Для меня он был самым удачным. Когда ты заболел, я не находил себе места. Я прогуливал школу, чтобы ходить на работу и покупать тебе лекарства. Врачи давали тебе не больше месяца, но я продолжал тебе твердить, что мы вырастем, я куплю нам большой двухэтажный дом, мы заведём собаку и будем счастливы. Ты улыбался, зная, что я вру. Ты никогда не ругал меня за ложь, мне и без этого было стыдно. Когда тебе стало плохо ночью, я почувствовал тяжелую вину. Это я принёс тебе апельсиновый сок, хоть врачи и запрещали тебе цитрусы. Но я помнил, что ты любил их больше всего на свете, после меня, конечно. Ты сам мне так говорил. Тебя поместили в новую палату. Помнишь, я принёс тебе наш бейсбольный мяч? Ты был так рад, что расхохотался до потери пульса: тебя откачивали несколько часов. Мы обклеили стены твоей палаты наклейками и картинками, что нарисовали вместе. Ты сказал, что тебе нравятся толстые девочки, я лишь посмеялся в ответ. Наверное, мне стоило набрать веса. В свой последний день ты был счастлив. Мы долго обнимались, будто зная, что сегодня всё закончится. Мы больше никогда не поиграем в бейсбол, я не полежу у тебя на коленях. Мы не выпьем по стакану апельсинового сока и ты не прочитаешь мне своё новое стихотворение. Я помню твои глаза, когда твоё сердце перестало биться. Я снова утонул в этих блестящих, глубоких глазах-океанах. Ты впервые заплакал передо мной. Теперь я вытирал твои слёзы с нежных щёк, я целовал тебя в лоб. «Мы заведём собаку и купим двухэтажный дом». Обязательно, мы сделаем это, даже если тебя больше нет в моей жизни. Ты существуешь, но внутри меня, в моем сердце. Ты сам мне так говорил.