Второй шанс

Невыносимый, жуткий мандраж - вот все, что я чувствовала, спускаясь по лестнице. Внизу меня ждали Бен и его машина, готовые отправиться хоть на край света. Правда, так далеко мне было не нужно: меня ждали в Ледовом Дворце. По какой-то злобной иронии судьбы долгожданный танцевальный конкурс проходил именно там, где и премьеры всех французских мюзиклов. В честь столь важного события я подняла свою тушку на час пораньше, чтобы привести ее в порядок. Это оказалось делом трудным, потому из зеркала на меня смотрела настолько недовольная рожа, что даже страшно было к ней прикасаться. Впрочем, я же всегда знаю, как договориться с самой собой, поэтому уже вскоре заспанное чучело превратилось в прекрасную принцессу. Ну… почти. В любом случае завитые и переброшенные на левое плечо волосы явно шли мне больше, чем невразумительное гнездо, да и легкий макияж удачно скрывал синеву под глазами. Я даже платье красивое напялила, сиреневое, в кружавчик! Так что пусть кто-нибудь только посмеет оспорить мой царский титул, всем на орехи достанется! - Ой, Клубничка, какая ты… красивая, - восхитился Бенджамин и даже отлепился от дверцы машины, к которой картинно небрежно прислонялся. Последнее особенно красноречиво свидетельствовало о правдивости его слов (иначе как бы он оставил свой образ мачо, когда на него, хихикая, косятся девицы из соседнего подъезда?), и в ответ я изобразила неуклюжий реверанс: - Благодарю Вас, мой рыцарь. Бен прыснул и, глубоко поклонившись, подал мне руку: - Извольте занять место в своей карете, о, прекрасная дева. Я скептически хмыкнула: нашел карету - черный кадиллак, которого прохожие по ночам пугаются, - но сесть села, приветственно похлопав ладонью по приборной панели. Эту машинку я любила. И не только потому, что она сотню раз довозила меня до дома - усталую после долгой работы или полупьяную после обильных отмечаний и дружеских посиделок. Беновский катафалк запал мне в душу скорее потому, что весь был наполнен отпечатками хозяина: так и не выведенные пятна кофе на водительском сидении, коллекция самых разнообразных дисков с музыкой, наклейки на лобовом стекле, неизменная пачка фотографий в бардачке. Все эти мелочи делали салон до ужаса уютным, что мне и нравилось. - Хочешь шоколадку? - первым делом спросил певец, усевшись за руль. Вышеупомянутую сладость он ловко извлек из кармана и протянул мне. - Издеваешься? - простонала я. - Меня и так на изнанку выворачивает, я даже не завтракала сегодня, а тут еще ты со своей шоколадкой! - И нечего так кричать. Не хочешь, как хочешь. Мне больше достанется. - Бенджамин пожал плечами и надкусил изрядно подтаявший десерт, вдавливая педаль газа в пол. От резкого рывка меня впечатало в сидение, и я не удержалась от короткого вопля. - Не угробь меня, зараза, я еще обществу нужна! - воскликнула я и, успокоившись, более миролюбиво добавила: - Гони сюда свою шоколадку, будем считать, что это за моральный ущерб. - А принцесса не запачкает свое чудное платьице? - иронично приподнял брови Бен. - А принцесса не свинюшка в отличие от некоторых, - фыркнула я и в подтверждение своих слов ткнула пальцем в шоколадное пятно на джинсах мужчины, которое с каждой секундой расплывалось все больше. - Бля-я… - протянул он и, бросив руль, попытался очистить вещичку. - Бен! Руль! Дорога! Я жить хочу! - завизжала я, а когда он вернул руки на место, пробурчала: - И не ругайся, не сапожник. - Ах, простите, принцесса, что так оскорбляю Ваш слух, - съязвил Бенджамин, уже больше не отворачиваясь от лобового стекла. - Кста-ати, кажется, я больше не подхожу Вам в сопровождающие. С таким-то видом… - Ты всегда мне подходишь. На любую роль, - отчего-то смущаясь, пролепетала я, стараясь не замечать насмешливых глаз в зеркале. Пока Бен увлекся дорогой - в кои-то веки! - я исподтишка разглядывала его, кося глазами как заправский заяц. Очи певца были сосредоточено прищурены, а на губах играла легкая полуулыбка. Это снова был тот самый Бенджамин Боккони, с которым я познакомилась несколько лет назад и которого сразу полюбила, как брата. Но их ссора с Нуно все еще беспокоила меня, потому что не спешила сходить на нет. Эти двое, они не ругались и не дрались, но когда они встречались в одной комнате, в воздухе появлялось напряжение, которого не мог развеять ни Лоран, ни Манька, ни солнечная Элиз. Я же сначала пыталась выяснить, что произошло между ними (даже с Резенди ради этого первой заговорила!), но оба мужчины реагировали на это крайне болезненно, и мне пришлось оставить свое расследование, чтобы не потерять столь ценную дружбу с Беном и столь хрупкий мир с Нуно. - Дырку прожечь хочешь? - невозмутимо поинтересовался мужчина, ни на минуту не отрывая глаз от дороги. - Ага, в черепе, чтобы посмотреть, имеется ли там мозг, - парировала я, надеясь, что щеки не покраснели. И что со мной сегодня такое? *** - Ноэми, я боюсь! - Соберись, тряпка! Пока Бен с интересом озирался вокруг (он ни за что не захотел оставаться в зале и потащился со мной за кулисы), я успела выслушать тысячу жалоб. У кого-то поминутно расползалась прическа, у кого-то не получался макияж, ну а кому-то натирали костюмные трусы. Причем на первое и второе в основном жаловались парни, а на третье, как ни странно, девушки. Вихри желтых и зеленых юбок метались вокруг меня, духи, превратившись в ядреную смесь, не давали дышать, но я была так занята, что не замечала ничего вокруг. Пока Алиса - одна единственная; ориналка, блин - не пожаловалась на страх. - Лис, Лисёнок, все будет хорошо, я обещаю, - необычайно мягко бормотала я, держа девчонку за руки. - Ну посмотри, какая ты красивая! И танец у нас классный, ну! Нечего же бояться! А зрители… Ты просто представь, что их нет. Будто это наша обычная тренировка, и на тебя смотрю только я. - Я… я не могу… Меня тошнит… Ноэми, можно я не буду выступать? - Нельзя! Все, отставить истерику! Шагом марш к остальным! - поняв, что нежность не прокатит, заорала я. - Разминаться, репетировать! Ра-бо-тать! Помахав на рыжую ладошками, словно отгоняя ее, и послав всем сотню воздушных поцелуйчиков, я спустилась по маленькой невзрачной лесенке в зал, таща за собой Бена, который, кажется, был немного в шоке от такого большого количества коротких юбок. Наши с ним места располагались на центральном балконе, откуда сцену было видно лучше всего, и до них мы добирались добрые двадцать минут, потому что до начала фестиваля оставалось совсем мало времени и все было забито народом. И мне, наверное, стоило сейчас поддерживать своих ребят и до последнего стоять с ними в гримерке, как говорила совесть и как делали все нормальные хореографы, но так хотелось посмотреть на шоу со стороны! Да и вообще, не разберутся они, что ли, без меня? Там, если что, Алиса есть, она всем и поможет. Если, конечно, сможет взять себя в руки… Ладно, в любом случае пробиться назад у меня уже не получится. - Ну что, переживаешь? - поддел меня Бенджамин, когда увидел, как нервно стучат мои пальцы по подлокотнику кресла. - Неа, - безмятежно отозвалась я, хотя это коротенькое слово совершенно не соответствовало моему состоянию, но надо же держать марку. - Эти немощные идиоты знают, что, если опозорятся, я поменяю им местами руки и ноги, так что… - Я смотрю, ты их так любишь, своих танцоров. - Ага, так люблю, что каждого собственноручно бы закопала, - рассеянно отозвалась я, устремляя взгляд на сцену, где из-за кулис выскочил маленький смешной человечек с микрофоном. Представление начиналось. *** Сотни разнообразных костюмов и движений я увидела за эти два часа. То были и африканские тумбы-юмбы с юбочками из травы, и балетные па с невероятно пушистыми пачками, и зверские выкрутасы в стиле тектоника с минимумом одежды. И с каждым новым номером я все сильнее закусывала губу и все отчетливее понимала, какой же глупостью было лезть сюда со своим убогим танцем. Бен, конечно, без устали убеждал меня в обратном, но лучше от этого не становилось, потому что… потому что он еще ни разу не видел нашего выступления, откуда он мог знать, лучше оно или хуже? А вот костюмы ему однозначно понравились, но в этом никто и не сомневался. Мои ребята выступали практически в самом конце, и пока я их дожидалась, успела изгрызть ногти до мяса, искусать губы до крови и расковырять сидение до поролона. Бенджамину в конце концов передалось мое волнение, и он тоже принялся ерзать в кресле. Все вокруг оглядывались на нас с недоумением, но ни я, ни он этого не замечали. Когда зазвучала до боли знакомая музыка, я издала сдавленный стон и, вцепившись в руку друга, закрыла глаза, медленно сползая под кресло. А потом не выдержала и приподняла ресницы, стискивая ладонь Бена еще сильнее, так, что на ее тыльной стороне остались следы-полумесяцы от ногтей. Но все оказалось не так плохо. В первую очередь мне, как и всем, в глаза бросились фосфорицирующие в слабом свете софитов вычурные узоры на костюмах и лицах, а когда освещение стало ярче, я увидела и оголенные плечи с животами, и полупрозрачные девчачьи юбки, и мне тут же стало стыдно за столь откровенные наряды. Зато когда вступление прошло и ребята завертелись на местах, я обо всем забыла, подавшись вперед и жадно ловя каждый кусочек своей работы. «Эвочка, милая, я тебя всю жизнь любить буду, только не растопыривай пальцы, как на репетициях, умоляю! Жульен, не падай, только не падай! Я знаю, что тебе тяжело, но держись, держись, дорогой мой! - посылала я мысленные импульсы своим подопечным. - Лис, Лисёнок, рыжик мой любимый, улыбайся! Улыбайся, девочка, ты же на съеденье к людоедам пришла!» Когда номер закончился и на сцене снова появился смешной дяденька, я откинулась на спинку кресла, тяжело дыша. Было такое ощущение, что я не сидела в зале, а танцевала вместе со своими ребятами. Ноги дрожали, будто от перенапряжения, в горле все пересохло. Вот теперь я полностью ощутила, что должна быть там, с ними, за кулисами. Должна поздравлять их, ругать, обниматься со всеми подряд. Прыгать от радости, плакать от волнения, обсуждать промахи. А я променяла это все на возможность побыть зрителем… Господи, как можно быть такой глупой? - Все хорошо. Все хорошо, все уже закончилось, - шептал мне Бен в самое ухо, обжигая виски дыханием. Он крепко прижимал меня к себе, одной рукой обнимая за плечи, а другой гладя скулы. «Нет, Бен, все плохо!» - хотелось крикнуть мне, но я сдерживалась, прекрасно зная, что он не поймет той пустоты, что прочно обосновалась в моей душе, когда я сама себя лишила самых нужных и важных эмоций, и просто пыталась раствориться в жарких объятьях, почему-то непроизвольно стуча зубами, словно от холода. *** - Это было прекрасно! Милая, ты гений! - визжала Лизка, бросаясь обниматься и со мной, и с Беном одновременно. За ее спиной, смущенно улыбаясь, топтались бывшие адамята, Ману, Саша, Сэм с Паскалем, Элиз и целая куча остальных наших танцоров. Оказалось, что они пришли поддержать меня, но не смогли отловить до начала шоу и решили подождать до перерыва, после которого должны были объявить победителя. Я была до слез растрогана подобным вниманием. - Да, ты действительно постаралась, - соглашалась с ней Силия, и, если честно, этой скупой похвале я была рада больше, чем всем остальным, потому что не ожидала, что певица расщедрится хотя бы на такое. Я даже не думала, что она вообще придет. - Так вот чем ты занималась целый год! А я уж думал, что мы тебя совсем потеряли! - улыбался во все тридцать два Тьерри, обнимая меня так крепко, что ребра трещали. Родительская забота? Я запомнила, Строуберри. - И это моя девочка! Горжусь! - торжественно провозглашал Лоран, пока его жена, Карин - невероятная женщина на самом деле, восхищаюсь ей, - радостно тормошила меня. - Браво, Ноэми, Браво! - скандировали хором Элиз и Ману, хлопая в ладоши. И только один человек не участвовал в общем восторге, как и всегда. Ни у кого нет сомнений в том, кто он? Когда все более-менее успокоились и отвлеклись на обсуждение других участников (говоря «обсуждение», я имею в виду «поливание грязью»), я тихонько подошла к Нуно и сказала: - Привет. Вместо ответа он сгреб меня в охапку и поцеловал в макушку. Мы постояли так немного, заставляя всех деликатно отводить глаза, а потом он шепнул: - Ты умница, Ми. - А еще я собираюсь петь, - похвасталась я, подумав, что это самый подходящий момент для такой новости. Эх, нельзя мне думать… - Тогда ты умница вдвойне! - В один миг небо и земля поменялись места и, покачнувшись, вернулись на место. А я уже счастливо - или не очень - возлегала на руках волосатого. - Пусти меня немедленно! А-а-а, спасите, люди добрые! - заверещала я, извиваясь всем телом. - Я высоты бою-ю-юсь! Но Резенди остался глух к моим воплям и сначала покружился вокруг себя (прощай, мой вестибулярный аппарат, я тебя любила!), а уже только потом опустил на пол. Я покачнулась, схватилась за его рукав, чтобы не упасть, и, успокоившись, наконец-то отправилась к своим танцорам, бурча по дороге что-то вроде «Маньяк! Извращенец! Педофил!» и дальше по списку. Только тогда я обнаружила, что Бен исчез, затерявшись в этой кутерьме. На секунду мне стало совестно, а потом все вытеснили новые эмоции. *** - О да! Ага! Ага, ага, о да! Мы победили! - вопила я во всю глотку, беззаботно прыгая по дорожке. Нуно снисходительно улыбался, не мешая мне радоваться. А мне только это было и нужно. Еще с тех самых пор, когда ведущий объявил, что мы с ребятами победили, в крови поднялись пузырьки эйфории, а горло защекотал победный рык. Но, пожалуй, и в этой бочке меда была своя ложка дегтя. После «антракта» Бен так и не появился, и теперь я волновалась за него, да и осознание того, что кто-то на меня обижен (а что-то мне подсказывало, что это имело место быть), сильно отравляло сладкий вкус победы. Собственно, именно по причине отсутствия Боккони, меня и провожал Нуно. Никто же не позволил слабой беззащитной девушке идти в такую темень одной: вдруг маньяк нападет. Да только Резенди я боялась гораздо больше. Нет, не в том смысле, просто… между нами все равно оставалась какая-то неловкость, а он еще, вдобавок ко всему, явно злорадствовал, потому что занял место Бена. - Зайдешь? - робко предложила я, остановившись у подъезда. - Прости, не могу. - Диез ждет? - Ты до конца жизни будешь мне ее напоминать? Он рассердился, я тоже. Ну вот. Вот и закончилось мое беззаботное состояние. Ну и к черту! Пусть все идет к черту! И я сама пойду… правда, не к черту, а домой. В прихожей было темно, что, впрочем, логично, но почему-то сегодня это пугало меня. Возможно потому, что из кухни виднелся приглушенный свет, от которого тени ложились самым жутким образом. Стоп, подождите… Свет? Не снимая сапожек, я прошествовала в комнату и замерла, судорожно цепляясь за дверной косяк, чтобы не рухнуть на пол и не заорать. За столом сидел мой самый ужасный ночной кошмар - хозяин квартиры - и неотрывно смотрел на меня. - Здрас-сте, - выдавила я, невольно дергая шарф на шее, словно он душил меня. Что делает здесь эта зараза? Да еще и в такое время? Можно, я самоубьюсь, пока он не объявил о цели своего прихода? Хотя чего там, я и так ее знаю. - Добрый вечер, - чопорно кивнул он и сурово осведомился: - А где это ты ходишь в такое время? - У меня фестиваль был… Мы… моя команда, мы победили, - слабо улыбнулась я, делая жалкую попытку завязать нормальный разговор. - Поздравляю. Перейдем к делу? Ты ведь знаешь, зачем я пришел? - Знаю, но… Понимаете, тут такое дело, у меня сейчас совсем нет денег… Дайте отсрочку, пожалуйста… Ну вы же знаете, я всегда вовремя плачу, просто сейчас такой период… - Я все понимаю, милочка, но и ты меня пойми. Деньги нужны мне срочно, и взять их больше негде. - Да, но… Он вдруг тяжело поднялся из-за стола и подошел ко мне, я попятилась, но, в конце концов, уперлась лопатками в стену. Он навис надо мной, упираясь ладонями все в ту же стену по обе стороны от моей головы. Я мелко задрожала: было по-настоящему страшно. Я всегда боялась его, его идиотских приколов и плотоядных взглядов, а теперь, когда он был так близко, когда я полностью была в его власти, мое сердце едва не остановилось от ужаса. - Что ж, всегда есть способ расплатиться по-другому, - промурлыкал мужчина, носом проводя по моей шее. Я дернулась, попыталась отстраниться. - Не… не надо. Я найду деньги, честно… завтра же… Только не надо… не надо, пожалуйста… Но он не обращал внимания на мой жалкий лепет, продолжая исследовать шею сантиметр за сантиметром, спускаясь ниже, к ключице. Когда руки коснулись моих бедер, а губы - ложбинки на груди, я не выдержала и отчаянно забилась, упираясь ладонями в его плечи. - Пустите меня! Немедленно! - Ты должна мне, милая… Одним движением он перевернул меня, тыкая носом в стену, и завел руки за спину, больно заламывая их. Горячие, противно мокрые губы прикоснулись к плечам, свободная рука впилась в волосы, заставляя повернуть голову. Я пыталась вырваться, но он держал слишком крепко, а когда его язык провел по моим зубам, я едва не лишилась чувств от гадливости. Когда потная ладошка прошлась по ноге, задирая платье выше, и остановилась чуть ниже поясницы, меня всю передернуло. Когда в бедро уперлось что-то твердое и когда я осознала, что это, я едва смогла подавить рвотный позыв. - Сегодня ты моя, и только моя, детка.