Второй шанс

Капли дождя заставляли морщиться, втягивать голову в плечи, они были до ужаса холодными и били так больно, будто хотели оставить в коже дыры. Ветер завывал словно приведение, трепал полы пальто, забивался под воротник, драл волосы. Но, пожалуй, я была только рада такой погоде: она, как никогда ранее, соответствовала моему настроению. Да и слезы были не так видны, смешиваясь с дождем, их выдавала разве что черная дорожка от туши, которую я не смыла еще со вчерашнего вечера. Мне было плохо. Я была полностью разбита как морально, так и физически. Кружилась голова, першило в горле. Кажется, я заболевала. Надо было срочно шлепать туда, где тепло, но я все сидела на лавочке в парке. Возвратиться домой мне не позволяла гордость, а больше идти было некуда. Разве что… Я торопливо набрала выученный до последней циферки номер замерзшими пальцами. Он был мне особенно дорог, потому что соединял с тем, кто мог помочь в любую минуту. - Бен? Можно я приеду к тебе? *** - Господи, Эмс, что случилось? - взволнованно спросил Бенджамин, собственноручно сдирая с меня мокрое пальто. - Что ты делала на улице в такой дождь? Ты плакала? Он тебя обидел? Ну я ему… - Бен! - вскрикнула я, обрывая его тираду. - Я ценю твою заботу, правда, но мне сейчас не до этих разговоров. - Ой, точно! Какой же я дурак! - хлопнул он себя по лбу. - Ты замерзла? Господи, что за вопросы, ты же все мокрая… Идем, я найду тебе что-нибудь переодеться… Будешь чай? Он приобнял меня за плечи и потянул за собой куда-то вглубь квартиры. Она, к слову сказать, была вечно завалена каким-то хламом до потолка, но это не мешало выглядеть ей уютно. В единственной комнате негромко работал телевизор, шел какой-то ужастик, кажется. Бенджамин усадил меня на кровать, мимоходом погладив по голове, полез в шкаф. Несмотря на серьезность моего положения, я не удержалась от несколько истерического смешка: у одного гардероб растаскала, теперь за рубашки другого примусь. Дурацкая мысль, конечно, но это, наверное, у меня нервное. - Думаю, это должно тебе подойти, - с легким сомнением произнес Бен, протягивая мне… сарафан. Голубенький такой, в цветочек, с талией в подмышках и с лентой там же. Интересно… - Бен, прости, конечно, но не думаю, что тебе идет этот фасон… - пробормотала я, выдавая шпильку на автомате. - Ты бы лучше попробовал юбку в пол, как у бабушки… - Это не мое, - досадливо отмахнулся Боккони, но, кажется, он все же был рад моей язвительности: вроде, если шутит, значит, жива. Вот только не знал он, что это у меня в крови и что ехидничаю я, даже если лежу при смерти с температурой под сорок. Так что у меня это не показатель. - Подруга как-то забыла, а теперь она уж такое не носит, вот оно и валяется у меня. - У тебя есть подруга? - Ты уверена, что сейчас тебя интересует именно это? - Да. Бен вздохнул, выразительно глядя на меня, но ответил: - Мы с Софи не встречаемся, если ты об этом подумала. - И зря. - Так, все, переодевайся. Жду тебя на кухне. Он немедленно ретировался, а я задумчиво посмотрела на предложенную тряпочку. Нет, я, конечно, знаю, что мне, как безнадежно и несчастно (это потому, что «любимый» мой идиот, да и я не лучше) влюбленной, положено страдать и совершенно не замечать того, что творится вокруг. Но как-то у меня не получалось игнорировать сырость носков и джинсов, влажность свитера (то ли через пальто протекло, то ли через воротник налетело) и затхлый запах платья с едва заметной ноткой приятных женских духов. И сколько оно провалялось у Бена в шкафу? Размышляя о том, какая же я плохая влюбленная, я влезла в сарафан. Он оказался чуть-чуть великоват, но я потуже затянула ленточку и поняла, что с этим можно жить. Еще бы потекший макияж стереть и волосы расчесать, тогда совсем замечательно будет. И пусть еще Нуно за мной приедет, пожа-алуйста, я ведь уже скучаю по моей несносной мартышке… Где найти воду в этой квартире, я знала и отправилась прямиком в ванную, и уже через пять минут на крошечной (еще меньше, чем у меня на съемной квартире) кухне появился нормальный человек, а не иллюстрация к ужасам. Бенджамин всегда отличался хозяйственностью, и теперь меня уже поджидали на столе миска с горячим супом, чашка чая с лимоном и мои любимые круассаны с шоколадом. Я хоть и вымученно, но благодарно улыбнулась ему и обняла тарелку руками. Тепло… - И как же ты дошла до жизни такой? - самую малость насмешливо поинтересовался Бен. - Ногами, - отгрызнулась я, злясь, что он разрушил мое состояние покоя. - Да и какая разница, как дошла? Главное, как буду выходить, - эта фраза вышла филосовски-нравоучительной, и уголки губ певца невольно дрогнули, приподнимаясь. - И как же ты будешь выходить? - Не знаю… Есть коньяк? - Есть ликер. - Пойдет! - Но сначала ты поешь. Я скорчила приставучему парню жуткую моську, но послушно взялась за ложку. В конце концов, поесть и правда было бы неплохо, да и пить на голодный желудок лично у меня опасно для жизни и здоровья окружающих. Пока я расправлялась с нехитрым обедом, Бен достал из холодильника небольшую пузатую бутыль и два стакана. Я изумленно уставилась на него: ну он бы еще ведрами спирт хлебать предложил! Боккони понимающе усмехнулся и налил в обе кружки по капельке - едва донышко закрылось - ликера. - За тебя, - предложил он, отсалютовав мне бокалом. - За меня, - согласилась я, торопливо хватая в одну руку стакан, а в другую - круассан. Впрочем, закусывать и не пришлось: я едва почувствовала вкус алкоголя. Я выразительно приподняла брови, и Бенджамин плеснул из бутылки еще. В этот раз до середины стакана. - Теперь за тебя. Послушно выпив, Бен с тревогой спросил: - Может, хватит? - Нет, наливай, - безбашенно махнула я рукой. Кажется, градусы уже начинали действовать, потому что и море мне вдруг показалось по колено, и Бен красавцем. Нет, то есть, я никогда не думала, что он страшный, я вообще о его внешности не задумывалась, а тут… Может, и правда хватит? Ладно, где наша не пропадала! - Третий тост за любовь, не чокаясь. *** - …И тогда я ушла. Вот так, - свою историю я рассказывала уже изрядно заплетающимся языком. И кто же знал, что у Бена целая полка в холодильнике уставлена всей этой гадостью? Взял вот и споил ребенка! Слушал он внимательно, очень-очень, но когда я решила еще и пожаловаться на жизнь свою жестокую, его вдруг прорвало: - Давай ты не будешь говорить мне, что у тебя снова летит все к чертям, а? По-моему, это не те слова, которые говорят человеку, руша его жизнь! - Да что за наезды сплошные сегодня? Сначала Нуно, теперь ты… - Вот именно - Нуно! У тебя везде и всегда, мать его, Нуно! Только почему-то ты бежишь ко мне, а не к нему, когда у тебя проблемы. Не знаешь, почему? Так я тебе расскажу! - он все больше злился и с каждой секундой терял сходство с моим любимым веселым Беном. А я молчала, давая ему возможность выговориться. - Потому что я твоя жилетка для слез, подушка для соплей и замена для Резенди, когда вы снова ссоритесь. Ты привыкла, что я всегда рядом, что я могу тебе помочь, а думать о том, что чувствую я совсем не надо, да? А зачем! - Бен! - слабо попыталась возразить я. Слабо потому, что его слова были сильно похожими на правду. - Что за ерунду ты несешь? - Хочешь сказать, что я не прав? Ну так давай, говори! - он с вызовом посмотрел на меня, и я опустила глаза в пол. Его губы скривились в жестокую ухмылку, но, когда он снова заговорил, хлебнув прямо из горла очередной бутылки, его голос был лишь усталым: - Я дублер, Эми. Вечный дублер. И даже сейчас, когда я вышел на первый план на сцене, в жизни меня задвинули на второй. Я теперь дублер Нуно для тебя, и знаешь… Я рад и этому, лишь бы ты была где-то рядом. Я уже понял, что Бен тебе не нужен, поэтому готов быть кем угодно, лишь бы… - Бен! - всхлипнув, я вскочила со своего меня и повисла у него на шее, обогнув стол. Наверное, это алкоголь меня так разжалобил, но каждое слово Бенджамина (пусть его речь и походила на бессвязную путаницу все больше) отдавалось в сердце настоящей болью. Неужели для него все так печально на самом деле? А я думала, что самый несчастный человек на земле - это я, ан нет, оказывается. Потому, что любить безответно… нет ничего хуже этого, проверенно на себе. А ведь в его грусти виновата я… - Бен! - повторила я, безотчетно и коротко целуя его в щеки, в нос, в губы. Я должна все исправить! Я не могу смотреть, как он мучается, ведь я… я тоже люблю его! Как друга, как брата, как… Не знаю, никогда не рассматривала его как мужчину, может, стоит попробовать? - Не надо, Ноэми, ты не должна… - отбивался он. - Ты же любишь Нуно, вот и люби его… - Нет, Бен, я тебя люблю! - я даже не врала, правда. В тот момент, в том состоянии мне правда казалось, что это так. Не знаю, может быть, это говорила совесть, желающая помочь парню, может быть, действительно сердце… Не знаю. В его глазах засветилась надежда. Слабая, готовая погаснуть в любой момент. Он доверчиво подался ко мне всем телом, и я тут же накрыла его губы своими. Не знаю, откуда взялось во мне столько смелости и развязности, наверное, все же виноват коньяк… ликер… вино… Алкоголь. Бен тоже наконец расслабился, сильные руки обхватили меня за талию, не давая отстраниться. Но я и не хотела. В ту ночь я не вернулась домой.