Второй шанс

Со всей этой любовью я совершенно забыла про дела насущные и реальность в целом и перестала ходить к своим ребятам-танцорам, да и Паскаль вечно ругал меня за рассеянность на сцене. Но со вторым я сделать ничего не могла, а вот первое навело меня на гениальную мысль. Именно ради нее я встала в семь утра в свой единственный выходной и вызвонила мою рыжую Лисичку. Мы договорились встретиться в традиционном кафе «Амели», хоть это было и не очень удобно. Когда я подъехала (на общественном транспорте, конечно), Алиса уже была на месте. - Что-то случилось? Где ты была все это время? - набросилась девчонка с расспросами. - Потом, все потом, - отмахнулась я, втягивая ее за собой в кафешку. - Сначала греться, я замерзла. Мы заказали по чашке кофе (а я еще и два пирожных) и вопросительно уставились друг на друга - Лис в ожидании страшных новостей от меня, я в ожидании новостей с танцевального фронта. - Как там у вас дела? - спросила я, пока рыжая не успела перейти к делу. Нам предстоял нелегкий разговор, и мне очень хотелось оттянуть его хотя бы минут на пять. А лучше - на все двадцать. - Эва ушла, - оживилась Алиса. - Сказала, что мы ее не ценим. - Скатертью дорога! - фыркнули мы одновременно и засмеялись. - А еще что-нибудь? - поинтересовалась я, кивком благодаря официанта и осторожно отпивая из принесенной чашки. Черт, горячо. - Ничего особенного… Хотя нет, есть одна вещь… - Девчонка покопалась в своей безразмерной сумке и достала яркий флаер. - Прислали вчера. Приглашают на конкурс современного танца. Участвуем? Я взяла листочек и окинула его внимательным взглядом. На кислотно-желтом фоне неизвестный художник талантливо изобразил силуэты танцоров, застывших в невероятных, несуществующих позах. Сразу видно «профи»… Зато черные буквы с такими же черными кляксами вместо всевозможных палочек и точечек вроде бы дело говорили. Ладно, как бы там ни было, это мой шанс высказать ту гениальную мысль. Момента идеальнее мне уже не найти. - Это решать тебе, - собравшись с духом, выпалила я. - Что? - Да… Тебе готовить танец, тебе их тренировать… - Ноэми, стой. Объясни нормально. - Лис, я ухожу, - с обреченным видом призналась я. - У меня не получается совмещать пение и хореографию, ты же сама видишь. А ты со всем справишься, тут я уверена… - Подожди… Ты бросаешь нас? - Рыжая смотрела на меня своими невозможными глазами, где мешались самые разные чувства - от отчаяния до гнева, и я не могла ничего сказать в свою защиту: сбивалась. - Но… но как ты можешь? Столько времени, столько сил, столько… - Лис, прошу… - простонала я. - На меня сейчас и так все ополчились, давай хотя бы ты не будешь возмущаться? - Буду, Эми, буду! Потому что… потому что… Я судорожно скомкала салфетку и отвернулась к окну. Ну вот, снова все наперекосяк. В какие игры играет злодейка Судьба, заводя меня в омут все дальше? Что это? Черная полоса или проклятье? Пинок от жизни? - Ох, Эми, до чего же ты глупая! - вздохнула Алиса, и только тогда я поняла, что совсем не слышала остальных ее слов. - Ладно, что с тобой делать… Иди, пой, за ребятами я присмотрю. - Я уже было просияла, но она строго добавила: - Но как только у тебя появится свободное время - будь это хоть через три года, - ты вернешься, ясно? - Ясно, ясно, - торопливо закивала я. О Господи, победа! Хоть здесь, хоть сейчас мне повезло. Я готова была пуститься в пляс прямо на столе, но вместо этого только уминала пирожные с удвоенной скоростью. - А ты придешь посмотреть на наше участие в этом конкурсе? - Я приду посмотреть на вашу победу в нем. *** - Ноэми Гарсия, ты глупая, эгоистичная, самодовольная… - кричала Лиза, совершенно игнорируя тот факт, что люди оборачиваются нам в след. - Афродита, - подсказала я ей. С этой ролью я уже вполне смирилась, так почему не показать ее остальным, как и Строуберри в свое время? - Что? - блондинка запнулась (причем в прямом смысле, об асфальт), но быстро восстановила равновесие и раздраженно бросила: - Что ты несешь? - Свет людям, - хмыкнула я. - Мисс Остроумие! - К вашим услугам. Лиза резко застыла посередине дороги и гневно уставилась на меня, не думая о бедных прохожих, которым приходилось нас обходить. - Может, ты прекратишь зубоскалить? Я с тобой хотела поговорить серьезно, как взрослая женщина со взрослой женщиной, а ты ведешь себя как… - Ребенок, - снова закончила я за нее. - Только это не повод стоять поперек улицы, идем. Да и вообще, ты бы хоть спросила для начала: «Ноэми, а ты нуждаешься ли в этих разговорах?» - Но… - Пастор совсем растерялась, когда получила неожиданный отпор от обычно безответной в таких случаях меня, и позволила протащить себя пару метров. Но она быстро опомнилась: - Да что тебя спрашивать? Что тебя, такую глупую, спрашивать? - Ну спасибо… - Эми, я ведь только о тебе забочусь… - Неоригинально. Придумай новую отговорку. - Да ну тебя! Стараешься, стараешься, из себя вылезаешь, только бы ей хорошо было, а она! «Неоригинально», - передразнила девушка меня и махнула рукой. - Да ну, что с тобой говорить! Все равно ведь поймешь потом, что я была права, но уже поздно будет! Она неодобрительно фыркнула и застучала каблучками, удаляясь от меня. Я смотрела ей вслед, совершенно не понимая, к чему была эта встреча, этот разговор. Она ведь даже ничего путного сказать не успела, чтобы правой быть, а все туда же - обвинять! - Да в чем права-то? И в чем я виновата?! - крикнула я, рассердившись. - Ты предала свою любовь! Мерзавка! За собой последнее слово оставила. Да какое слово! И ведь не поспоришь… Нахохлившись, я зацокала в противоположном направлении: по злобствам день побил все рекорды, можно и домой идти. Хотя даже там меня вряд ли ожидает что-то хорошее. *** - Спасибо, - сухо произнес Нуно, доев свой ужин (готовила его, конечно, я, потому что он сам вряд ли смог бы сварить даже макароны; и как только жил все эти годы?). - Не за что, - рассеянно отозвалась я, словно через туман наблюдая за тем, как он моет тарелку, натирая ее так, будто желает содрать эмаль. Или выплеснуть эмоции. - Ой, ты чего это? - опомнилась вдруг я, выходя из своего транса и вскакивая с места. - Посудомойка же есть, зачем руками?.. Резенди обернулся через плечо и посмотрел на меня так, что я мгновенно заткнулась и села. Ладно, понял, не дурак. Не мое дело, так не мое дело. Хоть полы языком мой - ничего не скажу! Нет, ну, не до такого, конечно, но все же что-то в его глазах отбивало всякую охоту к дальнейшему общению. И так было каждый вечер. Аппетит, который и так редко навещал меня в последнее время, исчез окончательно, и я отставила тарелку, оставив на ней, наверное, половину. Нуно, который повернулся за полотенцем, кинул на меня новый взгляд. На этот раз строгий. - Ешь давай, - холодно бросил он. - Или анорексичкой стать хочешь? - Тебе-то какое дело? - окрысилась я, раздраженная, как его тоном, так и всей жизнью в целом. Прорвало, что называется. Мужчина замер, и на секунду мне показалось, что сейчас лед между нами треснет. Но он спокойно вернулся к оставленному занятию и равнодушно пожал плечами: - Ты права, никакого. Будто пощечину отвесил. Хотя лучше бы уж и вправду ударил, чем так, честное слово. Мне бы хоть легче было. Тем более, все бы переросло в крупную ссору с маханием сковородок и скалок, где можно выплеснуть накипевшее, а потом… а потом состоялось бы бурное примирение. Я так думаю. Но для последнего надо сначала поругаться, а этот ведет себя как… как… как холодная, противная рыбина, вот! И ходит мимо меня, как мимо шкафа… Обидно. - Рыбина, - пробурчала я вслух, но себе под нос, чтобы хоть как-то разрядить тот ужас, что скопился в душе. - Да уж какой есть, - огрызнулся вдруг Нуно. Я смутилась: не думала, что он услышит. - Хочешь идеалов, иди к Бену, а мы люди простые. - До конца жизни будешь попрекать меня Беном? - это было не совсем справедливо. Вернее, совсем не справедливо: еще ни разу Резенди не заводил об этом разговора и, уж тем более, не стыдил меня, хотя, может, ему и хотелось. Но он же у нас мистер Безразличность. - Спокойной ночи, - было мне ответом. Я аж закашлялась от негодования. Только завела серьезный разговор, и вдруг - «Спокойной ночи»! Да он… да он… сухарь! Черствый, бездушный сухарь! Как я вообще могла полюбить такого?