История одного гиппогрифа

       Проснулся Лео так же внезапно, как и заснул.        Остатки сна все еще не вышли из головы, из-за чего гиппогриф с трудом различал, где реальность, а где жуткие манекены, тянущие к нему свои лапы. Протерев глаза и оглядевшись, пернатый понял, что все еще находится в той же самой пещере, на том же самом выступе, о чем говорили ноющие шея и спина. Единственным отличием была подушка или что-то вроде того из водорослей, которую кто-то заботливо подложил ему под голову.        Лео тряхнул головой, пытаясь прогнать полусонное состояние, и неуклюже поплыл вниз, откуда доносились обрывки негромкого разговора. Настроение было приподнятым, гиппогриф чувствовал, что отлично выспался, и теперь ему под силу что угодно. «Поразительно, насколько хорошо может подействовать небольшой отдых!», — думал он, спускаясь по узкому вертикальному проходу.        — …И как там, наверху? — первый голос принадлежал Небесной Звезде.        — Если говорить прямо, то не очень, — сухо ответил Виридиан.        — Все дома, дороги, да вообще все заросло мхом и колючим кустарником, — продолжил Террамар, — почти никакие вещи не остались целыми, хотя мы и не приглядывались особо. Поющие Холмы теперь больше похожи, скорее, на Воющие Джунгли. От кораблей тоже почти ничего не осталось… О, Лео! Уже проснулся?        Теперь вся троица смотрела на лазурно-голубого гиппогрифа. Винд Твиста и Руби видно не было.        — Да, чувствую себя прекрасно! — бодро ответил пернатый, — и сколько я вот так пролежал?        По правде говоря, Лео ожидал услышать что-то вроде «настолько долго, что гиппогрифы успели отстроить всю гору Айрис!», однако ответ «около сорока минут» ввел его в крайнее замешательство.        — Эм, х-хорошо, — он неловко потер шею, — а где же Руби и Винд Твист?        — К нам заходила Сильверстрим, — ухмыльнулся Виридиан, — стоило нам рассказать ей о том, что ты вернулся…        — Она всегда была энергичной, но поверь, — перебил его Терр, — ее радостью можно было вызвать нешуточных размеров цунами!        — И она потащила с собой этих двоих всем рассказать! — улыбнулась Небесная Звезда.        Лео нервно сглотнул. Конечно, страшно ему не было, но небольшое волнение все-таки имело место в его сердце. Ну, как это бывает во время встречи с родственниками, когда ты очень давно их не видел.        — Что ж, пойдемте тогда их обрадуем? — предложил он.        Решение было одобрено единогласно, и четверо гиппогрифов, болтая о чем-попало, покинули рабочую пещеру.        В Сиквестрии, ровно так же, как и в Кантерлоте, жизнь не останавливались ни на секунду. От бесконечного множества разноцветных морских пони, проплывавших мимо, рябило в глазах. У каждого были свои дела и заботы.        Сейчас, когда у Лео было много времени, он стал приглядываться ко всему, на что не обращал внимания в первый свой визит сюда. Подводный мир потрясал воображение своим разнообразием и красотой. Пожалуй, кто бы сюда не попал, он точно не пожалеет об увиденном, как не пожалел и сам пернатый.        Гиппогрифы проплывали мимо большой витрины, как издалека послышался знакомый визг. На мгновение Лео почувствовал себя маленькой мышкой, на которую пикирует коршун, готовясь схватить своими когтистыми лапами. Внезапно на него налетел кто-то, протащив за собой на несколько метров, и крепко обхватил своими плавниками за шею. Розовый окрас тела, голубая полосатая грива двух оттенков. Да это же Сильверстрим!        Морская пони молчала, но это молчание значило гораздо больше слов. Судя по тихим всхлипам и легкому подрагиванию, она плакала. Почти так же как и Небесная Звезда во дворце Сиквестрии. Этого было достаточно, чтобы сердце Лео треснуло, как стекло. Лазурно-голубому гиппогрифу было все равно на слишком сильные объятия, он просто прижимал к себе сестру и смотрел в пустоту.        — Вот видите, как надо встречать пропавшего брата! — с укором шепнула желтокрылая Виридиану и Террамару, — не то что вы: «Привет, мы рады тебя видеть!» и больше ничего!        Темно-зеленый гиппогриф лишь закатил глаза. Терр смущенно опустил голову.        — Я… я думала, что потеряла тебя! — сбивчиво начала Сильвер. Слова явно давались ей с трудом, — я тогда так испугалась. М-мне казалось, в этом была моя вина…        — Эй, все в порядке, — перебил ее Лео, медленно поглаживая сестру по гриве. Он старался говорить как можно более успокаивающе и ободряюще, но получалось так себе. Увидев широко улыбающуюся Небесную Звезду, прижавшую плавники к щекам, пернатый нарочито хмуро показал ей язык, — теперь я снова с вами. Клянусь, больше никогда и ни за что не оставлю вас!        Гиппогрифу было прекрасно понятно, что клясться в подобных вещах попросту глупо, ведь в жизни может произойти абсолютно что угодно. Но Сильверстрим сейчас стояла на первом месте.        — Да? Хорошо, — с легкой улыбкой ответила голубогривая, понемногу возвращая себе прежний позитивный настрой, — Ой, а что это у тебя на шее? Кажется, я где-то такое уже видела.        — Одно из творений наших двоих гениев, — усмехнулся Лео, — может превратить тебя в морского пони и обратно в гиппогрифа! Так как я был первоиспытателем, мне достался этот образец. Но Руби и Винд Твист пообещали сделать такие и другим, поэтому не волнуйся.        — Здорово! А знаешь, я ведь приплыла сюда как раз за вами, — уже радостно и нетерпеливо воскликнула Сильверстрим, хватая лазурно-голубого гиппогрифа за лапу, — идемте же, тебе понравится!        Пернатый хотел что-то сказать, но компания необычайно организованно подхватила его и потащила в неизвестном направлении через вереницы домов.

***

       Дом Лео внешне мало чем отличался от остальных — такой же розоватый и пурпурный кирпич, фиолетовая крыша, широкие окна из полупрозрачного голубого материала и небольшая круглая дверь с превосходной узорной резьбой. Это в очередной раз доказывало, что заблудиться в Сиквестрии реальнее некуда.        С другой стороны, творческий подход к украшению жилища был заметен еще с порога. По обеим сторонам от двери стояли миниатюрные скульптуры дельфинов, а напротив нее самой была выстлана миленькая каменная дорожка, ограниченная забором из кустообразных водорослей хитроумной формы. И хотя практической пользы в этом совсем не было — морские пони не касались дна при плавании - выглядело это донельзя красиво.        За открывшейся дверью Лео поджидало уютное помещение с множеством элементов декора. Размером оно не блистало, но места с лихвой хватало, чтобы жить с комфортом. В коридоре, как и в остальных комнатах, были постелены мягкие импровизированные ковры из разноцветной губки. Над головой плавно парили самодельные медузы на почти не заметных нитках. Стены пестрели обилием картин, преимущественно, на морскую тематику. «Они и картины здесь умудрились нарисовать?! — искренне удивился лазурно-голубой гиппогриф, но потом вспомнил про пещеру Руби и Винд Твиста, — ну, это все объясняет». Центральное место занимали книжный шкаф, кресло, большой стол со стульями и кровать, тянущая к себе, словно болото. Такая изобретательность морских пони в сочетании с неудобными плавниками вместо пальцев не могла не восхитить Лео. Но где-то, в запертом сундуке его души сидела мысль, что жить на поверхности ему хотелось бы больше. «В гостях хорошо, а дома — лучше, так говорят?», — он хмыкнул.        — Ма-ам, пап, мы дома! — громко произнесла Сильверстрим с заметным нетерпением.        Послышалась череда всплесков, и к компании выплыли два гиппогрифа. Их Лео просто не мог не вспомнить, ведь это были его родители. Скай Бик, отец пернатого, имел фиалковый окрас тела и блестящую серебристую гриву, которая отлично подчеркивалась мягким свечением. Его пронзительные янтарные глаза горели огнем жизни. Оушен Флоу — так звали маму Лео, была золотистым гиппогрифом с ярко-фиолетовой непослушной гривой, уложенной набок. Обычно она была образцом заботы и спокойствия, но сейчас на ее лице присутствовала вся палитра оттенков возбуждения.        — Привет, — неуверенно произнес Лео, — как поживаете?        Вопрос не был обращен к кому-либо конкретному, просто ему хотелось хоть немного снизить нарастающее волнение.        — Лео… — Оушен Флоу выдержала небольшую паузу, смахнув с глаз едва заметные слезы, после чего продолжила, — живой! Глазам своим не верю!        — Тогда поверь своим лапам, — улыбнулся лазурно-голубой гиппогриф, разводя плавники в стороны, на что его мама охотно ответила теплыми обьятиями, от которых по телу пробежали приятные мурашки.        — Если честно, мы и не надеялись на то, что ты вернешься, — с грустью в голосе сказал Скай Бик, — но сегодняшний день… не иначе как чудо!        — О нет, я этого не вынесу! — завизжала Сильверстрим и тоже обняла Лео.        — Что же с тобой произошло? — почти шепотом спросила Оушен Флоу.        — Ну-у, если бы я сам знал, — усмехнулся гиппогриф, — однако о некоторых приключениях поведать вам все же могу.        — Мы были бы очень рады послушать о них на семейном слете! — воскликнул Скай Бик.        — На чем? — Лео в недоумении выгнул бровь.        — Ты же не думал, что новость о твоем возвращении должна дойти только до мамы с папой? — на лице Сильвер растянулась широкая улыбка.        — Она решила позвать сюда и других наших родственников, — пояснил Террамар, — почти всех, если быть точным, чтобы и они тоже смогли обо всем узнать.        — И похоже, они уже здесь. Смотрите! — Небесная Звезда указала копытом на группу морских пони, столпившихся неподалеку от их жилища.        Лео вздохнул. Предстояла большая встреча.

***

       Все прошло намного проще, чем он думал. Массовые обнимашки, зачинщицами которых, разумеется, были Сильверстрим и Небесная Звезда. У них, оказывается, даже была своя еженедельная норма по объятиям, а так как Лео отсутствовал неимоверно долго, ему еще предстояло наверстать упущенное. Обмен любезностями, словами поддержки и масса подзатыльников. Почему подзатыльников? Одна из «выдающихся» идей Лео — выстроить очередь из желающих «выразить свою радость долгожданной встречи» таким вот необычным образом за то, что заставил как следует поволноваться. Самое интересное — желающие таки нашлись, пусть оплеухи и были не сильными.        — Эй, я тоже хочу! — вскрикнул Виридиан, когда Небесная Звезда и Террамар схватили его за плавники.        — Имей совесть! — серьезно, но не сдерживая легкого смешка, сказала желтокрылая.        — Да ладно, а у других ее, получается, нет, — он фыркнул, но попыток вырваться не предпринимал.        Лео ощупал место, куда пришлись все удары, и коротко хохотнул.        — Не думал, что у меня Настолько большая семья!        — Это еще не все. Некоторые не смогли прийти из-за срочных дел, но пообещали обязательно встретиться с тобой на днях, — заверил его Терр.        «Все эти гиппогрифы, они пришли сюда ради меня», — в очередной раз подумал Лео. Конечно, на публику ему не хотелось казаться чересчур уж сентиментальным, но внутри его счастьеметр просто разрывался. Вне зависимости от того, было ли чье-то приветствие таким же бурным, как у Сильверстрим, или же ограничилось несколькими словами, пернатый был рад каждому.        — Итак, какова наша следующая цель? — спросил лазурно-голубой гиппогриф.        — Семейный съезд только начинается! — воскликнул подплывший Скай Бик, — мы обязательно постараемся, чтобы этот день запомнился тебе навсегда.        С этими словами он приобнял Лео за плечи и потрепал по гриве, отчего тот немного смутился.        — Кажется, сегодня у меня случится передоз обнимашек.        — Могу с уверенностью тебе сказать, что не случится, потому что обнимашек. никогда. не бывает. много, — наигранно серьезно произнесла Сильверстрим, делая пробелы между каждым словом.        — Прописная истина, тут уж ничего не поделаешь, так что просто смирись, — рассмеялся Виридиан, другие подхватили его смех.        — Ладно, гиппогрифы, — Скай Бик сделал театральный приглашающий жест, — прошу проследовать за мной, потому что вечер обещает быть весьма захватывающим!        — Кто первый! — воскликнула Сильвер и понеслась вперед так быстро, что только кончик ее хвоста засверкал. Мгновение — и Лео уже остался в гордом одиночестве.        — Так нечестно, я даже не знаю, куда плыть! — крикнул он в пустоту, затем как можно быстрее принялся сокращать дистанцию. Душа его ликовала, приятная дрожь волнения оплетала все тело своей паутиной. Внезапно он почувствовал невероятную благодарность к жизни. «Обнимашек никогда не бывает много, говорите? Что ж, проверим!».