Серебро не ржавеет

      Гарри достал голову из омута памяти и крепко зажмурился, чтобы вновь привыкнуть к полумраку. Оглядевшись, он увидел, что Гермиона сидит на коленях в углу, от увиденного ей стало плохо. Фред был рядом с ней, собрав ее волосы рукой, он осторожно утирал слезы девушки рукавом своей рубашки. У Гарри внутри вновь зародилось это отвратительное ощущение, когда живот скрутило, словно шпагатом, от нарастающей злости. Фред вновь был первым, вновь был рядом с ней, так легко и непринужденно трогал ее волосы… Гарри и вспомнить не мог, когда у него с Гермионой был хоть один, пусть не такой, но похожий момент. Нет, таких моментов он не припоминал. У него все сильнее стучало в висках, пока он наблюдал, как Гермиона с удовольствием принимает заботу близнеца. — Это просто чудовищно… — всхлипнула Гермиона и, наконец, обернулась к Гарри. Гарри сглотнул подступивший к горлу комок и кивнул. Читать о чем-то в книгах — это одно, а видеть все своими глазами, слышать, ощущать — совсем другое… Действительность ужасала. Гарри хотелось поскорее убраться отсюда, найти Рона, живого и невредимого, избавиться от компании Фреда, обнять Рона с Гермионой и понять, что все наконец-то закончилось.       Призрачная девочка медленно выплыла из омута памяти и села на каменный край чаши. Ее большие глаза были наполнены печалью. Джордж дернул Гарри за рукав и кивнул в сторону призрака, отвлекая от Гермионы. Пока что Поттер лучше всех нашел общий язык с маленькой Лестрейндж, и нужно было закончить дело. Гарри откашлялся: — Аннабель, ты сказала, что Аррон не виновен, но тогда кто, если не он? Теперь я понял, какую правду ты хотела открыть миру. Но, чтобы очистить имя твоего брата, мы должны знать все подробности, — Гарри завел разговор с самого важного для девочки аспекта, чтобы у нее не было шансов что-то утаить. Аннабель посмотрела на парня и поправила бант. — Хорошо, я расскажу вам всю историю с самого начала. Только не перебивайте, и не забывайте о своем обещании…       Ребята закивали. Она подождала, пока все четверо подсядут к ней поближе и начала свой рассказ: — Аррон был вторым сыном Лестрейнджей. Он был веселым, ласковым, очаровательным ребенком. Родители обожали этого маленького ангелочка, исполняли все его капризы и баловали. Казалось, нет семьи счастливее. Время шло, Аррон постепенно становился старше. Отец и мать каждый день ждали, что он вот-вот проявит способности к магии, наблюдали за ним день и ночь, но Аррон медлил. К семи годам старший сын, Магнус, уже вовсю искрился магическим началом, а у Аррона к этому времени не было ни единого признака на наличие каких-либо способностей. Восьмой год был самым напряженным и тяжелым для моих родителей, их надежды на то, что Аррон проявит себя медленно, но верно угасали. Но к девяти годам Аррон так себя и не проявил, и они поняли, что он — сквиб. Мальчик, как мог, старался угодить родителям. Он тайком просил палочку у Магнуса, тот к тому времени уже заканчивал Шармбатон, и часами практиковался у себя в комнате, но все было тщетно.       Такого жестокого удара по семейной репутации родители просто не смогли перенести, никто из чистокровных семей не должен был узнать, что в их роду появился сквиб. Аррона тайком вывезли из имения и отправили в местный приют для сирот.       Отныне его фамилия была «Синелес», как и у всех остальных обитавших там детей. Это предательство родителей навсегда оставило в его душе жесточайшую рану и нестерпимое желание залечить ее любой ценой. Эта боль и свела Аррона с ужасным человеком — доктором Монтгомери Ловеттом, которого пригласили обследовать Аррона. Мальчик твердил другим детям, что он волшебник, и что родители скоро заберут его домой. В приюте начали опасаться за его душевное здоровье и запретили ему «придумывать» эти богомерзкие сказки, даже пороли, если кто-то из детей вновь на него жаловался.       Зато доктор Ловетт был другим: он слушал его, он ему верил. И Аррон с упоением рассказывал ему обо всем: о своих родителях, о старшем брате и крошке-сестре, о ребятах из других магический семей, с которыми он играл, когда был совсем малышом. Вскоре доктор Ловетт взял его к себе на работу. Аррон стал помогать ему во врачебной деятельности: собирал травы, мыл колбы и стирал простыни. Так прошло несколько лет. И вот, в один прекрасный день, Монтгомери заявил своему ученику, что знает, как пробудить в нем магическую силу.       Аррон был на седьмом небе от счастья, ведь доктор сказал, что всего одна капля волшебной крови его семьи откроет скрытые в нем задатки. Парень верил Ловетту, как никому на свете, и с радостью согласился на все условия. Ведь все, что нужно было сделать — привести свою маленькую сестренку Аннабель к доктору, а потом уйти вместе с ней к родителям, и наконец-то показать им, что он тоже достоин любви.       Дом Лестрейнджей был сокрыт чарами невидимости и магглы, даже если бы очень захотели, не нашли бы его. Зато сквиб Аррон видел все. С безграничной верой в доброту и бескорыстность своего единственного друга, он привел меня к нему. «Я — твой брат, — сказал он мне. — Но я пока не могу колдовать. Если ты мне поможешь, Аннабель, мы будем жить вместе, как раньше, когда я носил тебя на руках, словно куклу в кружевных платьицах.»       Я очень хотела помочь брату, но все вышло совсем иначе… Этот ужасный человек обманул Аррона, запер его в подвале, и ему оставалось только беззвучно рыдать, слыша мои жуткие крики в том жутком кабинете. Ловетту в его эксперименте помогали двое парней, те, которых повесили. Когда в моем теле не осталось ни капли крови, они выбросили его в лес. В течение недели, они выкрали детей и из других волшебных семей, о которых рассказал им наивный Аррон. А он все сидел в подвале и проклинал себя, за то, что допустил случившееся. Бедный мой братик… Он рассказал мне это после смерти и ушел… А я осталась, покуда не сбылось пророчество Кассандры Трелони. Девочка вздохнула и замолчала. Видимо, ее рассказ подошел к концу, однако, у ребят появилось еще больше вопросов, чем было вначале. — Трелони? — изумилась Гермиона. — Что еще за пророчество? Голова Гарри пошла кругом. Он вспомнил неожиданное пророчество Сивиллы Трелони в башне прорицания, которое так ужаснуло его в тот момент. — Пророчество… — девочка обвела ребят взглядом. — Моя мать была в отчаянии, когда я пропала. Поиски были безуспешны. Тогда она пригласила величайшую прорицательницу того времени — Кассандру Трелони и попросила помочь. Провидица сказала, что меня найдут уже завтра, но находка не принесет им счастья. А потом, неожиданно, прозвучало ее пророчество. Девочка порылась в своих карманах и вновь вытащила скомканную призрачную бумажку. Она разгладила ее на своем колене и зачитала: «Когда тот, кто не может знать, откроет истину, когда истинное пламя оборвет род — кровь от крови убийцы, обретет свет невинно убиенный, и свершится возмездие.» — Так значит… Они решили, что пророчество говорит об Арроне, и решили, что все предсказанное свершилось, когда его предали огню, — выдохнула Гермиона. — Но почему никто не раскрыл суду, что виновен был тот доктор Ловетт? — Они боялись его больше смерти, считали его сущим дьяволом. Ведь при них он переливал себе кровь ни в чем не повинных детей. А еще он был богат, и запросто бы откупился от любых обвинений. Да и… десятки человек слышали, как Аррон годами заявлял, что он настоящий колдун.       Гермиона слушала этот рассказ, бледная, как полотно. Фред осторожно обнимал ее за плечи. — Ловетт… — прошептала она. — Никогда не встречала эту фамилию. А ведь его потомки еще должны быть живы, раз пророчество до сих пор держит тебя, Аннабель. Так же, Гермиона подумала, но уже не сказала вслух, что сейчас никто не сжигает ведьм на кострах, а ведь в пророчестве явно сказано про «истинное пламя». Она, конечно, была не в ладах с прорицанием, но прекрасно знала, что все пророчества сбываются дословно. Они стали теми, кто «не может знать, но откроет истину», вторым звеном должен стать потомок Ловетта. Это была загадка, и Гермиона понимала, что взялась за нее так не вовремя. Она отбросила в сторону лишние мысли и вновь взглянула на Аннабель.  — Ты, после всего случившегося, что-нибудь слышала об этом докторе или о Клане Синего леса? — Магнус занимался его поисками. Он тоже не поверил, что Аррон был способен на такую жестокость. Если это поможет вам найти своего друга, я могу отдать вам дневник брата, — девочка слетела с чаши и закружила над ней, теряясь в серебристой дымке. — Одно знаю точно: доктор Ловетт давным-давно покинул Францию и больше сюда не возвращался. Я очень хотела рассказать Мангнусу всю правду, просто поговорить с ним, или с родителями, но была слишком слаба. Они не замечали меня. Лет через двадцать я набрала сил и уже стала такой, как сейчас, но к этому времени вся моя семья перебралась в Англию, подальше от этого дома, напоминавшего им о смерти, — она помолчала. — Пойдемте, дневник у него в кабинете.       Девочка засеменила своими призрачными туфельками вверх по винтовой лестнице. Ребята проследовали за ней, осторожно наступая на металлический каркас лестницы, чтобы не провалиться на трухлявых ступенях. Оставалось только забрать дневник и поскорее убраться из этого дома. Больше ничего полезного для спасения Рона они здесь не найдут. Все четверо, про себя, молили о том, чтобы в дневнике была хоть какая-то зацепка, и вся их вылазка не оказалась бесполезной.       Кабинет Магнуса был обильно затянут паутиной, как и все вокруг. Войдя в него, ребята увидели, что весь пол от двери до настенных шкафов провалился в подвалы, образовав огромное темное жерло. — Вот это дырааа… — присвистнул Джордж, вытянув руку со светящейся палочкой вперед и разглядывая заставленные книгами полки. — Дневник точно здесь? — поинтересовалась Гермиона, опасливо отойдя от края пропасти. — Да… Был где-то тут… — неуверенно ответило привидение, зависнув над дырой в полу. — Акцио дневник Магнуса! — Джордж взмахнул палочкой и прислушался. Где-то в подвалах раздался жуткий грохот и треск дерева, будто кто-то решил перевернуть кувырком все обломки, что веками осыпались в него. Через минуту грохот прекратился и из глубины подвалов Джорджу в руки выскочил старый, полуистлевший дневник в пыльной кожаной обложке. — Так и знала, он был в его столе! А потом… Бумс! — девочка изобразила, что провалилась в дыру, потом, с улыбкой, вынырнула обратно. Вдруг она замерла и резко повернулась в сторону. — Упс, еще одни гости… Хм, этих я уже знаю. — Уходим отсюда, в этом доме приятных встреч быть не может! Спасибо тебе за помощь, Аннабель, но нам пора, никто не должен нас здесь застать! — Гермиона схватила Гарри за руку потянула его к лестнице, ведущей вниз, на первый этаж, где находился каминный зал. Внизу послышались шаги и голоса, затем по лестнице скользнул узкий луч света от чьей-то палочки. — Нокс! — хором шепнули Гарри и Гермиона, огоньки на их палочках погасли. Они медленно, не издавая ни единого звука, попятились назад. Гермионе показалось, что стук ее бешено бьющегося сердца слышен даже там, внизу, откуда доносились голоса. Она вцепилась в руку Гарри, боясь дышать. Древний пол скрипел и потрескивал от каждого их шага. Сделать что-то бесшумно не позволял сам дом. — Кто здесь? А ну-ка вылезай, я тебя слышу! — раздался снизу грубый мужской голос. — Мы не умеем играть в прятки, если найдем — проиграешь… Навсегда! — раздался противный скрипучий смешок второго мужчины. — Игорь, поймай их, нам не нужны лишние уши! Если только повесить их на веревочку! — опять раздался противный скрипучий смех, и послышался звук шагов, устремившихся вверх по лестнице. Гермиона от страха тихонько пискнула, но Гарри зажал ей рот ладонью и, рывком затянул с лестничной площадки обратно в коридор. — Бежим-бежим! — срывающимся шепотом позвал он близнецов, и все четверо понеслись по коридору. — В конце коридора есть еще одна лестница, она тоже выведет вас в зал! - сообщила им маленькая Аннабель. - Я задержу их… Друзья! — последнее слово было сказано с особенной теплотой, и девочка вихрем рванула в сторону новых гостей. Ребята бежали вдоль стен, чтобы вновь не провалиться на трухлявом полу. Шаги, гнавшегося за ними, были уже в конце коридора. Позади них послышались звуки падающих со стен картин, грубый мужской голос громко выругался на Аннабель, а потом раздался такой знакомый треск дерева и короткий крик. Уже не оборачиваясь, близнецы, Гарри и Гермиона свернули на широкую каменную лестницу, мигом спустились вниз и влетели в каминный зал. Портреты на стенах вновь подняли гомон, визжа и проклиная ребят. — Снова вы! Снооооовааа! — Что ж вы творите, проходимцы, мы вообще-то спим!!! Эти крики были сейчас так не кстати, они выдавали ребят с головой. — Попались, мерзкие крысы! — раздался из коридоров второй голос, скрипучий, как дверные петли, и послышались тяжелые шаги в сторону зала. Гермиона на бегу взмахнула палочкой и разожгла в камине огонь, зачерпнув горсть летучего пороха из небольшого мешочка, она перебросила мешочек Гарри, тот — Джорджу, Джордж — Фреду. — Да вы малявки! — рассмеялся противный голос, его обладатель в черном капюшоне уже стоял в проеме гостиной. — Мамочка не говорила вам, что лазить по чужим домам ПЛОХО! — неожиданно громко прорычал он и замахнулся палочкой на стоящего ближе всех Фреда. — Нет, Фред! — воскликнула Гермиона. Но Фред опередил его. — Экспеллиармус! — прокричал он. Палочка выпрыгнула из рук мужчины в капюшоне и оказалась в руках Фреда. Он отшвырнул ее в дальний угол и бросился к камину. — Быстрее, в Котел, не стойте же! — заторопил застывших ребят Джордж и подтолкнул Гермиону к камину. Гермиона тут же отправилась в Дырявый котел, Гарри следом скрылся в зеленоватом пламени. Человек в капюшоне бросился к ребятам и схватил Фреда за рукав. Джордж хотел помочь ему, но брат толкнул его к камину. — Уходи! Освобождай мне место! — Я отправлю тебя твоим родителям по кусочкам, сосунок! — прорычал мужчина и дернул парня к себе, но тут же получил сильный удар в нос и отшатнулся, схватившись за громко хрустнувший хрящ. Фред, хоть и выглядел щуплым, но под одеждой скрывались крепкие мышцы, годами тренированные бешеными бладжерами на поле для квиддича. Парень рывком высвободил рукав и, быстро запрыгнув в камин, выкрикнул: — Дырявый котел! Зеленое пламя окутало его и затихло. Остались догорать лишь красные угли, тускло освещая маленького призрака, кружащего над головой захлебывающегося кровью человека в капюшоне.