Взаимность

***

      Артита будто кипятком окатывает изнутри каждый раз, когда он видит Конга в окружении девчонок. Жжется, ноет и тревожно саднит в течение долгого времени даже после того, как первокурсницы, привлеченные магнетическим обаянием Луны университета, рассеиваются, заметив приближение главы инженерного факультета. Все давно в курсе, что они с Суттилаком встречаются, но упорно пытаются вновь вернуть на «путь истинный» того, кто почти полгода назад вскружил голову самому Артиту. Не понятно только, почему Ройнапат вынужден сталкиваться с этой группой «спасительниц» настолько часто.       — Чего они опять от тебя хотели? — получается грубо, но лидер наставников прекрасно видел презрительную гримасу, исказившую лицо Найлин, которая заметила его появление раньше остальных, после чего и потянула своих подружек прочь от сидящего за одним из расставленных на газоне столов, где частенько занимались студенты инженерного факультета. И где его сейчас дожидался Конгфоб.       — О, пи! Я не заметил, как ты подошёл, — Конг, задумчиво провожавший взглядом едва отошедших от него девиц, моментально встряхивается и поворачивает голову в сторону Артита. — Я думал, что ты будешь на собрании дольше.       — Какая жалость. Мне извиниться, что помешал твоему общению с симпатичными цыпочками? — конечно, Ройнапат понимает, что несет ерунду, но младший так спокойно игнорирует его вопрос, что становится обидно. Будто он раздувает из мухи слона рядом с тем, для кого эта ситуация не имеет ни малейшего значения.       — А? — Конг сначала удивленно округляет глаза, а потом тихо смеется. — Пи, они просто попросили помочь им с занятиями.       — С каких пор ты учишься на экономическом факультете?       — Ни с каких. Но, насколько ты помнишь, с математикой у меня все в порядке, — Конгфоб чуть наклоняет голову, продолжая смотреть на него с улыбкой, и осторожно поддразнивает. — Пи, ты становишься все более ревнивым. Не скажу, что мне это неприятно, но я все равно не хочу, чтобы ты расстраивался зря. Я люблю исключительно тебя. Никакая девушка с тобой не сравнится.       — Не сомневаюсь. Подобные сравнения вообще неуместны. Я — парень, — указывая младшему на очевидную истину, Ройнапат старается не краснеть. Признания Конга бывают порой настолько внезапны, что лидер инженеров не успевает сообразить, как правильно на них реагировать. Не ответным же озвучиванием чувств. Это точно превратило бы все в мелодраму. Артит не слишком разбирается в этом жанре, но оказываться героем душещипательной сцены утешения одного возлюбленного другим у него нет ни малейшего желания. — В любом случае, тебе стоило им отказать. Ты и так вечно тянешь на себе и Эма, и всю вашу дружную компанию.       — Мэй помогает ребятам гораздо больше, чем я. Хотя кое в чём ты прав: лишнего времени у меня нет. Зато есть человек, с которым я хочу находиться как можно чаще. Сейчас я как раз извинялся перед Най и другими. Им придется заниматься без меня.       — Ммм. Вот оно что, — несмотря на все усилия, Артит чувствует, что как к щекам неумолимо приливает знакомый жар, но упорно старается не обращать на него внимание. Тогда, может быть, и младший ничего не заметит. — Прекрасно. Я рад, что ты все чаще принимаешь взвешенные решения. Пойдем? На улице очень жарко.       Не то, чтобы лидер наставников надеется списать легкую краску на своих скулах на духоту или слишком интенсивные солнечные лучи, но стоять столбом под взглядом Конгфоба все тяжелее. Младший умеет обещать одними глазами то, о чём не говорят в присутствии детей. И пусть они сейчас наедине, проще от этого не становится. Внутри начинает тлеть пожар, потушить который можно только одним способом.       — Конечно, пи. Останемся сегодня у тебя или у меня? — Конгфоб, естественно, тут же поднимается со скамейки и шагает к нему.       Последние несколько дней они провели порознь, сосредоточившись на учебе, чтобы выходные провести вместе. Для Конга с его аппетитами это не могло не оказаться пыткой. Хотя Артит и сам за это время частенько поглядывал на противоположное общежитие с неутихающей жаждой.       — У меня. И попробуй не притираться ко мне так близко хотя бы до общаги.       — Я просто соскучился, пи. Мне очень тебя не хватало.       Вот кто бы сомневался, что младший вновь немедленно начнет откровенничать о своих чувствах? Иногда Ройнапату кажется, что его подопечный испытывает истинное наслаждение, наблюдая за тем, как он старается подавить смятение во время всех этих «романтичных» моментов. Привычка, доводящая Артита до изнеможения, между прочим. Лидер инженеров признаёт, что сам Конг выглядит потрясающе, когда открыто говорит обо всем, что у него на сердце, но он… Начиная объясняться в любви, Артит ощущает себя так, будто по собственной воле выходит на центральную площадь Бангкока без единого клочка одежды. Ничуть не вдохновляющее ощущение.       — Надеюсь, это не повлияло на твои способности к обучению. Если ты не сделал какие-то из домашних работ, то сейчас же отправишься к себе. В одиночестве.       — Я прекрасно помню твои условия, пи. Конечно, я не стал бы нарушать нашу договорённость, — Конг нисколько не обижается на его ворчание и улыбается всё так же открыто. Ройнапат немного завидует умению младшего сохранять отличное расположение духа, даже оказываясь под внешним давлением, но упоминать об этом вслух лидер инженеров не торопится. Суттилак и без того не обделен уверенностью в своих силах и способностях. Иногда его вообще хочется хорошенько стукнуть по его, несомненно, привлекательной голове, чтобы он не ходил по кампусу, источая вокруг флюиды истинного альфа-самца. Между прочим, он занят не менее мужественным человеком, чем он сам.       Всю дорогу до общежития, пока Конг рассказывает, что успел сделать за эти дни, Артит вновь и вновь повторяет эту истину про себя. Лидер инженеров не знает, почему ему вдруг становится важным доказать младшему, что он ни в чем ему не уступает, но это не меняется ни у факультетских корпусов, ни в его собственной комнате. Напряжённо наблюдая за тем, как Конгфоб неспешно разувается в коридоре, а потом проходит внутрь, пристраивая рюкзак у стены, Ройнапат осознает, что до головокружения хочет оказаться сегодня ведущим в их паре. Они никогда заранее не договариваются о своих позициях в постели, но как-то так получается, что первокурсник берет на себя инициативу существенно чаще. Артит старается не размышлять над этим слишком много, ведь подсознательно знает, что причина такого положения дел довольно проста: он не может не переживать, что случайно причинит младшему боль, а потому предпочитает оказываться снизу. За себя-то не страшно. Правда, Конг настолько нежен и осторожен, что никаких оснований для жалоб у Артита и не появляется. Разве он не в силах справиться так же? Или ещё лучше…       — Конгфоб, — лидер инженеров окликает любимого неожиданно хриплым голосом и тут же вновь начинает покрываться румянцем смущения. Он и не думал, что сухость во рту как-то проявится, а вот на тебе.       — Да, пи? — младший немедленно оборачивается и, естественно, сразу отмечает про себя его состояние, но с вопросами не торопится, с интересом прикипая к нему взглядом.       — Думаю, сегодня нам стоит сменить роли, — для дополнительного разъяснения своего слишком общего заявления Ройнапат делает перед собой некий пас руками и решительно кивает. — Я всё возьму на себя.       Конгфоб улыбается. Сначала только уголками губ, а потом все шире и шире. Когда доходит до того, что первокурсник начинает демонстрировать всему миру совершенство своих белоснежных зубов, Артит неизбежно залипает. И пропускает тот момент, когда младший начинает расстегивать пуговицы на своей рубашке.       — Это слишком заманчивое предложение, чтобы откладывать его воплощение. Мы же можем приступить прямо сейчас? — голос Конгфоба всегда неуловимо меняется, когда он возбужден, и это мгновение подтверждает данное правило как нельзя лучше. Артит, безусловно, не думал, что они вот так сразу прыгнут с места в карьер, но следовало догадаться, что первокурсник воспользуется любым шансом, позволяющим восполнить проведённое порознь время.       — Ты не хочешь в душ? — не то, чтобы лидер инженеров идёт на попятную, но чисто из внимания к младшему…       — У меня была возможность зайти к себе, прежде чем я отправился дожидаться тебя. Я все успел, — Конгфоб заканчивает с пуговицами и мягко ведёт плечами, стягивая рубашку, а Ройнапат забывает, из-за чего он вообще пытался что-то там отложить. Глава наставников не устаёт удивляться тому, насколько идеально сложен его возлюбленный. Несмотря на то, что со стороны Конг порой кажется слишком худощавым, под одеждой скрываются восхитительно очерченные мускулы, что завораживают сразу, как только их удаётся увидеть. И, что самое главное, Артит может их не только видеть, но и прикасаться к ним. Непроизвольно облизнув губы, лидер инженеров тут же снимает собственную малиновую рубашку, отбрасывает её в сторону и шагает вперёд. Новых толчков для ускорения процесса ему точно не требуется.       — Мне кажется, я уже сказал, что возьму на себя сегодня всё. Ты явно напрашиваешься на наказание. Твоё раздевание — моя задача, — Артит старается выглядеть суровым, но нежность в глазах младшего этому сильно мешает.       — Прости, пи. Ты можешь приказать мне потом всё, что угодно. Я с радостью выполню, — бархатистый голос первокурсника сладко оплетает сердце, но лидер инженеров обещает себе быть сильным. Очень, очень сильным, а потому лучшим способом сохранить первенство кажется просто накрыть губы младшего своими и поцеловать. Глубоко, неистово, с той безграничной любовью, что давно стала самой сутью его души. Даже если Артит не умеет красиво и образно расписывать свои чувства, они всегда живут в нем, и он неустанно надеется, что хоть изредка, но ему удается донести их до Конга. До самого лучшего парня на всем белом свете.       На постель они опускаются мягко, но уже очень скоро лидер инженеров перестаёт отслеживать нюансы происходящего. Для него остаётся лишь идеальное тело любимого под ним и собственный восторг, который неуклонно растёт от каждого тихого выдоха: «Пи», — и затуманенного взгляда младшего, с которым Ройнапату удаётся встретиться, когда он ненадолго отвлекается от поцелуев, которыми покрывает каждый сантиметр смуглой кожи. Конгфоб великолепен настолько, что никаких слов для описания разворачивающейся перед ним картины Артит не находит. Да в общем-то и не ищет. Он ласкает самого драгоценного для себя человека, и именно этим живёт. Живёт их сплетающимися пальцами и соединяющимися телами. Древними движениями, что тоже сопровождают таинство самой глубинной близости. Взрывом эмоций, который неизбежен при достижении высшей точки наслаждения. И быстрым, жарким дыханием, что опаляет его ухо, когда Конгфоб, первым пришедший в себя, привычно шепчет:       — Я очень люблю тебя, пи. Спасибо за то, что ты со мной.       — Опять ты лезешь вперед старших. Это я должен тебе говорить. Никакого уважения к субординации, — довольно сложно ворчать, всем телом ощущая под собой любимого человека, но у него тоже есть свои привычки. И пусть от них как раз стоило бы избавиться, но для всего нужно время, и хорошо, что Конг это тоже понимает. Прощает. Согревает своей нежностью вновь и вновь. И не даёт усомниться во взаимности их чувств. Никогда. — Я тоже люблю тебя.