Прощальное письмо

             Молодой человек лет восемнадцати, расслабленно откинувшись на спинку мягкого диванчика, лениво и не особо заинтересованно щелкал каналы. Черная домашняя футболка открывала довольно грубые сильные руки, которые сначала могли либо сильно напугать, либо лишь привлечь девичье внимание.              Удивительно, как за один год может измениться жизнь одного героя. За один год у любого человека накапливается много воспоминаний, каждое по-своему прекрасное и уникальное. Особенно много эпизодов запоминаются на всю жизнь с юных лет. В это время сознание человека формируется и, будто пазл, день за днем, в зависимости от окружающего мира растет и меняется.              Казалось бы, все так удивительно и поэтично. Но в жизни одного доброго мальчика с зелеными волосами и милой улыбкой воспоминания всегда играли роль главного антагониста. Обрывки кинопленки об унижениях, криках, горьких слезах… Это отдается пульсацией в голове и тяжелой болью в сердце. После этого огонек изумрудных глаз потухает и теряет решимость. Мидория, такой искренний и восхищающий всех своей светлой, неимоверно пленительной и рвущейся силой духа, на время блекнет. Его мысли, многократно занимаемые только одним человеком, спутываются.              Грубый и пугающий своей самоуверенной улыбкой, готовящийся ударить побольнее в слабое место, беспощадный и гордый блондин, оправдывающий свое имя Кацуки Бакуго. Рядом с таким человеком нельзя находиться столь робкому и хрупкому на вид подростку, как Мидория. Однако он не настолько беспомощный. Это различие между двумя сторонами Мидории действительно восхищает. В нем есть внутренний, непоколебимый щит, закаленный жестокими нападками лучшего друга.              Лучший друг. Как много смысла в двух маленьких словах.              Столько счастья, когда маленький Мидория цеплялся за этот удивительный свет Каччана.              Столько восхищения, когда высокомерный друг демонстрирует свои силу и превосходство.              Столько боли, и физической и моральной, от удара крепкой рукой, за которую совсем недавно так жадно хватался Мидория, ища хоть немного доброты и пощады в варварском взгляде.              Мидория кричал, кричал о своей жажде. Жажде вернуть прошлое, неутолимой надежде. Кричал сквозь слезы, вызывая отблески воспоминаний мягкой, детской руки Каччана. Тоска и пустота, которые лишь на мгновения развеялись в последние минуты жизни.              В этом мире, требующем страстного доказательства своих чувств от каждого соулмейта, иногда получающем то, что хочет, каждый человек связан красной нитью со своим любимым. Отвратительная и жестокая привилегия, доступная двум возлюбленным. Она дарит возможность алчным и надменным людям получить лишний век жизни. И красная нить, олицетворяющая все удивительное существо любви, порвется навсегда.              Любой человек, который нашел своего соулмейта, совершив самоубийство, может отдать ему сто лет жизни, попрощавшись со своей.              Мидория справляется со своей болью. Цепкие скользкие ручки воспоминаний на время отпускают его во время сражений, сопровождаемых свирепыми криками Бакуго и его оглушающими взрывами.              Он справляется.              Но он соврет, если скажет, что не скучает по лучшему другу. Его так мало в его жизни. Мидории так хочется заключить его в объятия. Мидории так хочется услышать его спокойный и мягкий голос, который не будет наполнен жестокостью и ненавистью. Нежно взять за руку, взглянуть в алые глаза, увидеть улыбку, что в детстве так его согревала. Мидория только в шестнадцать лет начал задумываться о соулмейтах. И наконец, небольшие догадки стали складываться в одну печальную, и прекрасную в своей неумолкающей боли картину. Он, тихо сидя в одиночестве в маленькой комнатке, удушающей темнотой и тоской, вдруг понял, что красная нить привела его к такому жестокому по отношению к Мидории человеку.              К Кацуки Бакуго.              Мидория понимал, что Бакуго никогда не примет эту связь. Даже если он догадается о ней, он станет отрицать всей своей душой, виня в этом Мидорию.              Как жестоко.              Все мы отчаянно пытаемся пробиться в будущее, но нас безжалостно относит в прошлое, от которого так безнадежно бежим.              И Мидория потерял надежду. Он отпустил ее, как райскую синюю птицу, которая все это время стремилась ввысь.              Не было слез. Не было печали. Не было отчаяния. Была лишь грустная улыбка. Аккуратные руки безропотно опустились. Мидория понял, что он никогда не станет для столь дорогого ему человека другом. Каждый жестокий и холодный взгляд Бакуго пронзал хуже тысячи острых ножей. Наконец, Мидория понял, что всё, всё, что было до этого — бесполезно.              Он включил настольную лампу и подошел к небольшому шкафу. Мидория достал пиджак и брюки от своей школьной формы. Он надел пиджак прямо на легкую белую футболку. Взяв со стола вытянутые острые ножницы, он босиком прошел в светлую комнатку, в которой шумно журчала вода. Сев в наполненную водой белую чистую ванну, он вскрыл себе вены.                     И красная нить оборвалась. Счастливая искорка юношеских глаз потухла. И в последние минуты жизни перед глазами Мидории был пятилетний с яркой улыбкой Каччан.              Каждый пережил это по-своему. Но самая разнообразная палитра эмоций и чувств была у Бакуго. Когда он узнал об этом, его глаза болезненно расширились. Приоткрыв рот, он молча ушел из классной комнаты. На похоронах он появился со спокойным безэмоциональным лицом. Рядом стояла опечаленная Мицуки. Много слез, много цветов, много лишних слов. Все думали, что Бакуго сюда притащила мать.              И это была правда. Но все так ошибались на его счет.              После того, как всех осведомили о смерти Изуку, Бакуго весь день просидел в своей комнате. Тихо, пытаясь скрыть эмоции, он прикрыл глаза рукой. После он пошел на тренировочную площадку и поднял огромные клубы дыма, выкрикивая наполненные злобой и яростью слова. При их последней встрече он ударил его в грудь, а тот всхлипнул кровью. Всем казалось, что он легко пережил смерть Деку. И только Тодороки догадывался, что Бакуго просто старательно закрывал от всех свои чувства на замок. Мидория был очень дорог Шото. И он бы очень хотел, чтобы его родственной душой оказался юноша.              Прошел почти год. Опустошающая тоска так и не отпустила.                     В темной просторной комнате весело сиял небольшой телевизор. Уже шел девятый час. Но такое умиротворение нарушил противный звук за входной дверью. Бакуго прислушался и понял, что это скрипит почтовый ящик. Взяв себя в руки, он раздраженно поднялся с дивана и открыл дверь. Через маленькие отверстия ящичка просвечивался белый конверт. Бакуго не глядя достал его и быстро вернулся в комнату, поежившись от холода.        — И какого черта они принесли его посреди ночи?!              Он сел на свое место и наконец взглянул на конверт. Его глаза блеснули скорбью. Конверт был полностью белоснежным, но в уголке красовалось маленькое «Для Каччана», написанное почерком Деку.              Бакуго еще раз рассмотрел со всех сторон конверт. Наконец, уже со сбившимся дыханием он медленно открыл его. Бакуго достал сложенный в два раза лист, раскрыл его. И начал читать написанный его другом детства текст.                     Дорогой Каччан, сейчас, когда ты читаешь это письмо, меня уже год нет в живых. Прости, я знаю, ты много раз говорил, как ты меня ненавидишь, и для тебя моя смерть, наверняка, — облегчение. Мне жаль. Но я не мог не написать этих слов. Недавно, спустя долгое время, я начал задумываться о соулмейтах. Да, знаю, ты сейчас будешь злиться и подумаешь, какой я глупый и наивный. Но прошу, дочитай. Я всегда дорожил нашими общими воспоминаниями. Я так благодарен тебе. За то, как мы следовали за одной мечтой. За то, что видя перед собой твою сильную спину, я каждый раз поднимался и шел вперед. За то, что я наконец понял смысл своей жизни. Каччан, знаешь? Мы с тобой соулмейты. Это правда. Это смешно, но я сразу это понял. Наверное, наши друзья и родные будут много думать, почему я это сделаю. Точнее сделал. Благодаря тебе я понял, что я многое успел. Я много раз превосходил сам себя. Ты получишь сто лет жизни и сможешь стать настоящим героем, Каччан. Таким, каким не стану я. Ты не должен нести ненужное чувство вины. Я бы очень хотел увидеть тебя напоследок. Сейчас все закончится. Мне уже пора, даже немного страшно. Тебя бы это позабавило, мы ведь прошли через столько битв. Каччан, тебя ждет очень много воспоминаний, счастливых и не очень. Много новых встреч. Но знай, что несмотря ни на что, ты останешься для меня моим лучшим другом. Прости меня. Прощай.                                                                                                                                                                                                                                                                               Мидория.              Спустя целый год, один единственный человек получил разъяснения смерти Мидории. Все оказалось так просто. Он просто не захотел больше жить, осознавая, что Бакуго все равно никогда не признает существование родственной души. Он выбрал обмен в пользу своего любимого дорогого Каччана, и отдал сто лет жизни, пуская кровь, акварелью растворявшуюся в воде.              Осознавая все и прокручивая много и много раз у себя в голове слова, написанные на бумаге, Бакуго осел на холодный пол. Одной рукой он сжимал тонкий лист, а другой прикрывал нижнюю часть лица. Наконец, из его глаз цвета кровавого заката хлынули горячие слезы, которые он с такими усилиями сдерживал целый год. Послышались горькие всхлипы. Никто и никогда не смог бы понять его. В этом заключается печаль существования, на вид такого сильного и неприступного, высокомерного Кацуки Бакуго. В глубине души прекрасный нераскрывшийся бутон невинного цветка, что олицетворял его любовь и восхищение по отношению к Деку, на мгновение раскрыл свои девственно чистые розовые лепестки.